Ночная Земля - Уильям Хоуп Ходжсон

я повернул назад и скоро обнаружил, что заросли суживались в этом направлении и сохранились лишь с одной стороны Великой Дороги; поэтому я, конечно, решил держаться поближе к ней, чтобы воспользоваться укрытием.

Потом оказалось, что Дорога Безмолвных поворачивает на север – к Обители Молчания. Холм, на котором высилась она, образовывал обрыв, круто спускавшийся к Дороге. Страшный Дом в своей молчаливой задумчивости господствовал над всем краем. Обе стороны дороги ничем не различались в своей уединенной жути.

Огромное сооружение было полно тихих огней. Правду говорили о нем: ни звука не донеслось из этого Дома за целую вечность. В каждый миг сердце рассчитывало увидеть перед собой спокойные и тихие фигуры, но их не было, и я пишу это лишь для того, чтобы вы поняли, что ощущал я, стараясь спрятаться среди невысоких моховых кустов возле Великой Дороги, у подножия чудовищного Дома Вечного Молчания, придавленный висевшим в Ночи предельным Безмолвием, духом своим воспринимавший тишину, грозившую мне изнутри этой Обители.

Представьте себе меня между этих кустов, мокрого и холодного, охваченного предельным ужасом и отвращением и, тем не менее, пребывающего в торжественном трепете перед величием Дома, глыбившегося надо мной в ночи. Я даже не замечал томления тела, поскольку сам дух мой содрогался в ужасе за жизнь своей плоти.

Вспомните, что я оказался душой и телом возле того места, где вечное Молчание и Жуткая Тайна приняли в себя бедных юношей.

А напомнив себе обо всем этом, вспомните и о том, что всю мою жизнь чудовищная суть этого Дома ужасала меня, а теперь я находился возле него. И казалось моей душе, что сама Ночь вокруг пропитана тихим ужасом. А ум все напоминал мне о том, настолько близко я оказался возле страшного места. Все это я говорю вам затем, чтобы вы могли понять, что пришлось претерпеть душе моей. Однако довольно об этом, никому не дано, следуя одним лишь словам, понять, что испытало чужое сердце; дальнейшее многословие только утомит вас.

Итак, я полз, скрываясь, содрогаясь и замирая от страха, а потом, заново набравшись отваги, продолжал путь и все глядел на этот чудовищный Дом, возвышавшийся надо мной в Ночи. Но вышло так, что я наконец удалился от этого жуткого места, потому что дорога снова повернула на север, и я ускорил свой путь среди моховых кустов, впрочем, не намного, потому что мне то и дело приходилось обходить прогалины, которые там попадались часто; да и кусты вокруг росли не столь густо, как мне хотелось бы.

Через пять часов я удалился от страшного Дома и ощутил некоторую легкость в сердце; тем не менее мне было не до еды или сна, хотя я нуждался и в том и в другом, потому что не спал и не ел уже достаточно долго. Нужно было по возможности дальше отойти от Дома, а потом отыскать огненное жерло, чтобы высушиться возле него и согреть тело, испытывавшее жуткий холод.

Но, обойдя с севера Дом Молчания, я ощутил чудо, заново укрепившее во мне надежду. Там, пробираясь между кустов, я вдруг ощутил вокруг трепетание эфира, принесшего тихое Слово Власти. Биения его озадачивали ухо, то возникая, то пропадая. Но я слышал Слово Власти, в этом не было и доли сомнения.

С волнением я доказывал себе, что пришло оно не от Великой Пирамиды, приборы которой могли бы послать его в ночь с великой силой, тогда как оно тихо пульсировало вокруг меня, едва доступное моему Духовному Слуху.

А потом, вдохновленный надеждой, я уловил словно бы тень далекого голоса Наани, негромко зовущей меня. И я слышал в нем отчаянную мольбу и оттого едва не вскочил, покоряясь порыву, чтобы броситься к ней на помощь; но, коря себя за глупость, вновь обратился в слух.

Ничего более я не услышал, но с радостью убедился в том, что не ошибся в выборе направления. Теперь я не сомневался в том, что Меньший Редут лежит на севере, а Дом Молчания преграждает путь голосу Наани и обладает силой удержать слабый зов. Теперь, оказавшись уже за преградой, я сердцем своим ощутил, что Наани часто звала меня из глубин отчаяния, но Дом своей жуткой силой глушил ее слабый крик. Бесспорно, подумал я, имя сей обители дано по заслугам: она действительно рождала только молчание.

Сердцем сопутствуя мне, вы поймете мою радость. Получалось, что труды мои не явятся бесполезными и я иду именно к тем урочищам Вечной Ночи, из которых Дева молит меня о спасении.

Теперь, продвигаясь вперед, я внимал, но Слово Власти более не звучало в ночи. По крайней мере, в то время.

Потом я повернул к западу и заметил в доброй миле от себя свет огненного жерла; подумав, я решил добраться до него, обогреться и высушить одежду, а потом поесть и уснуть; воистину, я настолько нуждался в тепле, что, если бы возле огня оказалось чудовище – как часто бывало, – охотно вступил бы с ним в битву. Увы, труды путешествия более не могли вдохнуть тепла в мое тело; мне оставалось либо согреться возле огня, либо умереть.

Пробираясь на четвереньках между моховых кустов к огненному жерлу, я вдруг осознал, что на Дороге справа от меня появилось какое-то существо, а потому залег в кустах, не думая шевелиться: ко мне приближался один из Безмолвных.

Проделав в зарослях крохотное отверстие, я принялся вглядываться с предельной осторожностью. Существо это приближалось ко мне тихо и неспешно, не обращая на меня внимания; и тем не менее дух мой ощущал, что оно знало о том, что я прячусь среди моховых кустов. Шествуя вперед, Безмолвный не производил ни звука, и это было воистину жутко, тем не менее сердце мое понимало, что туманный Гигант не станет вершить расправу просто так, из Праздной Злобы. Пусть вы сочтете странными эти слова, но я испытывал спокойное и великое уважение к этому существу и не ощущал ненависти, хотя предельный страх не отпускал меня. Передо мной шел великан, рост которого от головы до ног составлял не менее десяти футов. Но Существо это прошествовало по дороге, и я оставил тревогу.

Не тратя времени даром, я направился прямо к огненному жерлу, стараясь по возможности прятаться, однако мне то и дело приходилось обходить кусты.

Приблизившись к огненному жерлу, я удвоил осторожность и обнаружил, что оно находится на дне глубокой каменной низины, свободной ото всего живого. Обрадованный, я обошел низину поверху, держа наготове Дискос, но ничего не заметил, а