Вот так мы теперь живем - Энтони Троллоп

друге знаем? Что ж, это жалкое оправдание измены. Почему ты не говорил такого в Нью-Йорке, когда мы были вместе? Подумай, Пол. Ты не видишь, что поступил низко?

– Нет, я так не считаю.

– Разумеется – мужчина может обмануть женщину и найти себе оправдание. Кто… эта дама?

Пол знал, что не вправе упоминать Гетту Карбери. Он не признавался ей в любви и не получил никаких подтверждений, что она любит.

– Я не могу ее назвать.

– А я, приехав к тебе из Калифорнии, должна вернуться, удовольствовавшись словами, что… твои чувства переменились? По-твоему, это благородно? На твоем сердце не останется царапины? Ты сможешь пожать мне руку и уйти – без сожалений, без единого укора совести?

– Я такого не говорил.

– И это человек, не желавший слышать мои похвалы Огастесу Мельмотту, поскольку считает его нечестным! Ты лжец?

– Надеюсь, нет.

– Ты обещал жениться на мне? Отвечай!

– Да.

– А теперь отказываешься выполнить свое обещание? Я жду ответа.

– Я не могу на тебе жениться.

– И после этого ты не лжец?

Ему пришлось бы долго объяснять, что можно нарушить обещание и не солгать. Он решил разорвать помолвку до того, как встретил Гетту Карбери, и потому не мог обвинить себя в измене. К решению этому его привели слухи о ее прошлой жизни и неуверенность касательно ее мужа. Если мистер Хартл жив, то отказ жениться на миссис Хартл точно не делает его лжецом. Он себя лжецом не считал, однако и защищаться был не готов.

– Ах, Пол, – продолжала она уже другим голосом, мягким и нежным, – я вручила себя тебе на всю жизнь. Ах, как объяснить, что я твоя навеки? Той даме ты тоже дал слово?

– Нет, – ответил он.

– Но она тебя любит?

– Она никогда этого не говорила.

– Ты сказал ей о своей любви?

– Нет.

– Так, значит, между вами ничего нет? О Пол, вернись ко мне. Никакая женщина не полюбит тебя, как я. Не будет жить только ради тебя. Подумай, чего мне стоило приехать сюда, где у меня нет ни единого друга – если ты мне не друг. Выслушай меня. Я сказала квартирной хозяйке, что мы помолвлены.

– Ты так ей сказала?

– Конечно. Разве я не имела на это права? Разве мы не были помолвлены? Или я должна была скрыть правду, рискуя, что после твоего прихода она станет меня оскорблять или даже выставит на улицу? Я здесь, потому что ты обещал на мне жениться, и не смутилась бы объявить об этом через газеты, будь дело только во мне. Я сказала ей, что я невеста Пола Монтегю, который вместе с мистером Мельмоттом управляет новой великой железной дорогой в Америке, и что этот мистер Пол Монтегю посетит меня сегодня утром. Она женщина умная и не усомнилась в моих словах, но, если бы усомнилась, я показала бы ей твои письма. Теперь поди и скажи ей, что я солгала – если посмеешь.

Пол не считал, что должен сию минуту разыскивать квартирную хозяйку, чтобы обличить даму, с которой, безусловно, поступил дурно. Ему требовалось все обдумать. Через некоторое время он взял шляпу, чтобы уйти.

– Ты не собираешься говорить ей, что я сказала неправду?

– Нет. Сегодня не собираюсь.

– И ты еще придешь ко мне?

– Да.

– У меня здесь никого нет, Пол, кроме тебя. Помни об этом. Помни про свои обещания. Помни о нашей любви – и будь ко мне добр.

И она отпустила его, ничего более не прибавив.

Глава XXVII. Миссис Хартл идет в театр

На следующий день после описанного визита Пол Монтегю получил от миссис Хартл следующее письмо:

Дорогой Пол!

Думаю, вчера мы не сумели толком объясниться, и ты не понимаешь, насколько это для меня вопрос жизни и смерти. Довольно упомянуть наше путешествие из Сан-Франциско в Лондон, чтобы убедить тебя в глубине моей любви. Для женщины любовь – все. Она не может, как мужчина, забыть свое чувство в житейских делах, а будучи оставлена, не может сносить утрату, как снес бы ее мужчина. Все ее мысли сосредоточены на предмете любви, и чувство к нему отдаляет ее от всего остального. Мое чувство к тебе отдалило меня от всего в мире.

Тем не менее я не хочу являться к тебе просительницей. Если, выслушав это все, ты решишь сказать, что предпочел мне другую, более красивую, какой бы путь я ни избрала в гневе, я не брошусь к твоим ногам. Однако я прошу меня выслушать. Ты сказал, что любишь другую больше, но не связал себя обещанием. Увы, я хорошо знаю мир и не дивлюсь, что мужское постоянство не выдержало двух лет разлуки. Мужчина, в отличие от женщины, не может согреваться далекой любовью. И все же, полагаю, наша встреча пробудила в тебе какие-то воспоминания о прошлом. Наверняка ты признался себе, что любил меня раньше и можешь полюбить вновь. Покинув меня, ты станешь виновником полной моей гибели. Чтобы последовать за тобой, я отринула всех прежних друзей. Что до другой – неназванной дамы, ей ты зла не причинишь, ибо, по твоим словам, она не ведает о твоей страсти.

Ты намекнул, что есть другие причины – что мы слишком мало друг о друге знаем. Без сомнения, ты имел в виду, что слишком мало знаешь обо мне. Верна ли моя догадка, что в дни нашей безмятежной близости ты вполне довольствовался тем, что узнал тогда, но затем тебя смутили пересуды твоих партнеров в Сан-Франциско? Коли так, потрудись хотя бы узнать истину, прежде чем поступить с женщиной, как собрался поступить со мной. Я уверена, ты не отбросишь любимую женщину, как замаранную перчатку, из-за недобрых слов, сказанных теми, кто ничего о ней не знает. Мой покойный муж, Карадок Хартл, был, когда я за него вышла, генеральным прокурором штата Канзас. От матери мне досталось приличное состояние. Этот человек растратил все, что у меня было, а потом бросил меня и штат – бежал в Техас, где допился до смерти. Я за ним не поехала и в его отсутствие оформила развод по закону штата Канзас. Затем я отправилась в Сан-Франциско по поводу собственности, которую получила от матери и которую мой муж продал нашему соотечественнику, проживающему сейчас в Париже, – продал мошеннически, подделав мою подпись. Тогда-то я и встретила тебя. Вот все, что можно про меня рассказать. Возможно, теперь ты мне не поверишь, но, коли так, ты же не станешь отрицать, что твой