Флоринда Доннер - Жизнь-в-сновидении

-- Ты ведешь себя по-идиотски, когда твердишь одно и то же, -- наконец сказал он однажды. -- И вся эта суета бессмысленна, потому что она ни к чему не приведет.

Мгновение он колебался, будто сопротивляясь голосу, готовому что-то произнести, потом пожал плечами и добавил требовательным тоном:

-- Почему ты не используешь ту же энергию в более полезных целях, таких, например, как отслеживание и контроль своих плохих привычек?

Вместо того, чтобы принять такую точку зрения, я немедленно контратаковала с еще одной кипевшей во мне обидой. Я все еще не познакомилась с другими молодыми женщинами, которые были вверены Исидоро Балтасару старым нагвалем.

Он так много говорил о них, что казалось, я их уже знаю. Когда бы я ни спросила о них, он всегда отвечал очень обстоятельно. О них он говорил восторженно и с глубоким, явно неподдельным восхищением утверждал, что любой описал бы их как привлекательных, умных и совершенных женщин -- у них у всех были университетские дипломы, -- самоуверенных и воинственно независимых. Для него, однако, они были более чем все это; они были магическими существами, которые разделяли его судьбу. Их соединяли узы привязанности и обязательств, которые ничего общего не имели с социальным порядком. Говоря проще, они разделяли общий поиск свободы.

Однажды я даже поставила ему ультиматум:

-- Ты возьмешь меня к ним или нет?

Исидоро Балтасар весело рассмеялся глубоким, сдавленным смехом.

-- Я могу сказать тебе только то, что на самом деле все не так, как ты себе представляешь, -- сказал он. -- И нет способа сказать, когда ты наконец встретишься с ними. Тебе нужно только ждать.

-- Я уже достаточно долго жду! -- закричала я и, увидев, что он никак не реагирует, добавила насмешливо:

-- Если ты думаешь, что я могу найти группу женщин в Лос-Анжелесе, то ты заблуждаешься. Я даже не знаю, где начать искать.

-- Ты найдешь их тем же способом, что и меня, -- ответил он. -- Так же, как ты нашла Мариано Аурелиано.

Я подозрительно посмотрела на него. Мне показалось, что у него были какие-то тайные умыслы.

-- Я не искала тебя, -- капризно заметила я. -- Так же, как я не искала Мариано Аурелиано. Поверь мне, встреча с тобой и с ним -- это совершенная случайность.

-- Нет случайных встреч в мире магов, -- проговорил он.

Я была на грани того, чтобы сказать, что не нуждаюсь в добрых советах, когда он добавил серьезным тоном: -

Ты встретишь их в свое время. Их не нужно искать.

Отвернувшись к стене, я сосчитала до десяти, потом повернулась к нему, улыбаясь, и сказала приветливо:

-- Проблема в общении с тобой состоит в том, что у тебя характер типично латинского склада. Для тебя завтра всегда достаточно хорошее. Тебе не нужно, чтобы вещи были более или менее определенными. -- Я повысила голос, чтобы он не прервал меня. -- Я настаиваю на встрече с твоими друзьями, чтобы все ускорить.

-- Все ускорить? -- повторил он, не понимая, о чем речь. -- Что ускорить?

-- Ты говорил мне на днях, что осталось так мало времени, -- напомнила я. -- Ты всегда говоришь о том, как важно для меня встретить их, а сам ведешь себя так, как будто у тебя впереди вечность.

-- Я непрерывно говорю тебе это потому, что хочу, чтобы ты спешила очистить свое собственное существование, а не потому, что я хочу бессмысленных действий, выполненных так быстро, как тебе заблагорассудится, -- сказал он раздраженно. -- Не мое дело -- представлять их тебе. Если бы это было в моей власти, я бы не сидел здесь, слушая твои глупости.

Он закрыл глаза и вздохнул с преувеличенно фальшивым смирением. Затем улыбнулся и пробормотал тихо:

-- Ты слишком глупа, чтобы понять, что происходит.

-- Ничего не происходит, -- вспылила я, выведенная из себя его оскорблением. -- Я не так глупа, как ты думаешь. Я заметила атмосферу двойственности в твоих реакциях на меня. Иногда у меня создается отчетливое впечатление, что ты не знаешь, что со мной делать.

-- Я знаю, конечно, что делать, -- возразил он.

-- Тогда почему ты всегда проявляешь нерешительность, если я что-нибудь предлагаю? -- слова вырвались у меня одним аккордом.

Исидоро Балтасар внимательно посмотрел на меня. В какой-то момент я ожидала, что он набросится на меня со всеми злыми и грубыми словами, какие он только знает, и разгромит меня резкой критикой. Но его голос был на удивление вежливым, когда он сказал, что я абсолютно права в оценках.

-- Я всегда жду, пока события совершат выбор за меня, -подтвердил он. -- И тогда действую со всей скоростью и решительностью. Я оставлю тебя позади, если ты не будешь начеку.

-- Я и так уже далеко позади, -- произнесла я обиженным голосом. -- С тех пор как ты не помог мне найти этих женщин, я обречена оставаться позади.

-- Но это действительно не самый неотложный вопрос, -сказал он. -- Ты все еще не приняла решения -- вот в чем проблема.

Он поднял брови, как будто ждал, что я снова вспылю.

-- Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Что именно я должна решить?

-- Ты не решила, присоединиться ли к миру магов. Ты стоишь на пороге, заглядываешь внутрь, наблюдая за тем, что же случится. Ты ожидаешь какой-то практической пользы, которая бы сделала этот мир заслуживающим твоего времени.

Слова протеста поднимались во мне. Но еще раньше, чем я позволила выплеснуться своему глубокому возмущению, он сказал, что у меня сложилось ошибочное впечатление, что переезд в новую квартиру и то, что я отказалась от старого образа жизни, -- это на самом деле перемены.

-- А что же это тогда? -- саркастически спросила я.

-- Ты ничего не оставила позади, кроме своих вещей, -произнес он, не обращая внимания на мой тон. -- Для некоторых людей это гигантский шаг. Для тебя -- это ничто. Ты не связана имуществом.

-- Да, это так, -- согласилась я, а потом стала настаивать, что что бы он ни думал по этому поводу, я приняла решение вступить в мир магов уже давно. -- Как ты думаешь, почему я сижу здесь, если я еще не вступила в этот мир?

-- Конечно же ты вступила -- телом, но не духом. Сейчас ты ждешь чего-то вроде карты, какого-то поддерживающего плана, чтобы принять окончательное решение. А пока ты будешь продолжать приспосабливаться к нему. Главная твоя проблема в том, что ты хочешь убедиться, что у мира магов есть что тебе предложить.

-- А разве нет? -- воскликнула я.

Исидоро Балтасар повернулся и с восторгом взглянул на меня.

-- Да, у него есть нечто такое, что он может предложить. Это свобода. Однако нет никакой гарантии, что в достижении ее ты добьешься успеха. То же можно сказать и о любом из нас.

Я кивнула задумчиво, а потом спросила, что же нужно сделать, чтобы убедить его, что я согласна вступить в мир магов.

-- Тебе не надо убеждать меня. Ты должна убедить дух. Ты должна закрыть дверь за собой.

-- Какую дверь?

-- Ту, которую ты все еще держишь открытой. Дверь, которая позволит выйти в случае, если тебе что-либо не понравится или не удовлетворит твои ожидания.

-- Уж не считаешь ли ты, что я могу уйти?

Он посмотрел на меня с таинственным выражением, потом пожал плечами и голосом, который был ближе к шепоту, сказал:

-- Это между тобой и духом.

-- Но если ты сам веришь, что...

-- Я не верю ни во что, -- коротко оборвал он. -- Ты пришла в этот мир тем же путем, что и любой другой. Это не есть действие какого-нибудь конкретного лица. И не будет чьим-либо действием, если ты или кто-нибудь другой решит покинуть его.

Я сконфуженно посмотрела на него:

-- Но, конечно, ты попытаешься меня убедить... если я... -- я запнулась.

Он тряхнул головой, прежде чем я закончила говорить.

-- Я не стану убеждать тебя или кого-то другого. Не будет никакой силы в твоем решении, если тебя нужно поддерживать всякий раз, когда ты споткнешься или засомневаешься.

-- Но кто поможет мне? -- спросила я в растерянности.

-- Я. Я твой слуга. -- Он улыбнулся, но не цинично, а застенчиво и мило. -- Но прежде всего я служу духу. Разница в том, чтобы быть не рабом, но слугой духа. Рабы не имеют выбора, у слуг он есть. Их выбор -- служить безупречно.

-- Моя помощь не в счет, -- продолжал он.--Яне могу убедить тебя, и конечно же ты не можешь убедить меня или мир магов. Главная предпосылка этого мира: не делается ничего такого, что может быть расценено как полезное; разрешаются только стратегические действия. Именно этому учил меня нагваль Хуан Матус, и это способ, которым я живу: маг практикует то, что проповедует. И еще: ничего не делается в практических целях. Когда ты станешь понимать и практиковать все это, ты закроешь за собой дверь.

Между нами установилось долгое неподвижное молчание. Я крутилась на своей кровати. Мысли вертелись у меня в голове. Возможно, никто из магов не поверит мне, но я действительно изменилась, это изменение было почти незаметным вначале. Я обратила на него внимание, потому что оно произошло с наиболее сложной вещью, с которой сталкиваются почти все женщины: ревностью и потребностью все знать.