Ночная Земля - Уильям Хоуп Ходжсон

словами, которые причинили мне предельную боль и вызвали удивление, потому что я сразу понял, что она не испытывает истинной любви ко мне, иначе никогда бы не попыталась осрамить меня перед незнакомцем… назвать неловким и грубым в присутствии того невысокого мужчины. Словом, вы отлично понимаете, как я чувствовал себя в то мгновение.

Пусть я и видел некую справедливость в словах леди Мирдат, но незнакомец мог бы вести себя повежливей, да и незачем было Мирдат Прекрасной позорить своего истинного друга и кузена перед чужаком. Однако я не стал возражать и, низко поклонившись леди Мирдат, слегка склонился перед мужчиной и принес извинения, поскольку он не был силен или велик ростом и мне следовало с самого начала проявить любезность к нему.

Так, установив справедливость в своем собственном понимании, я повернулся и направился прочь, оставив их.

В тот день я отшагал, наверно, миль двадцать, прежде чем вернулся в свой дом, и не было мне покоя ни в ту ночь, ни в следующую, потому что я успел смертельно влюбиться в Мирдат Прекрасную всей душой, сердцем и телом… жуткая потеря внезапно поразила меня.

Целую неделю я отправлялся гулять в другую сторону, но спустя семь дней не мог более оставаться вдали от моей дамы. И воистину, я увидел все, что может причинить мужчине великую боль и повергнуть его в ревность. Едва приблизившись к бреши, я увидел возле нее на опушке леса Мирдат, а сопровождал ее тот же самый хорошо одетый придворный, и она позволяла ему обнимать ее за талию; я сразу понял, что они любовники, потому что у леди Мирдат не было братьев и молодых родственников.

Увидев меня на дороге, леди Мирдат на мгновение устыдилась, сняла с себя руку любовника и поклонилась мне, чуточку переменившись в лице, и я отвечал ей весьма низким поклоном, но – ведь я был тогда столь молод – прошел мимо них, и сердце омертвело в моей груди. Оглянувшись, я увидел, как любовник приблизился к ней и вновь обнял ее; вместе, наверно, они следили за мной, и я отправился прочь, окаменев от отчаяния, но более не оглянулся.

После этого я целый месяц не ходил к бреши, но сердце мое жгла любовь, и гордость моя была задета; ибо несправедливо обошлась со мной леди Мирдат. И все же весь тот месяц любовь расцветала в моем сердце, неторопливо приобретая сладость, нежность и понимание, которых не было во мне прежде. Истинно скажу: Любовь и Боль создают характер мужчины.

К концу этого срока я нашел в себе силы жить дальше и начал вновь совершать прогулки мимо бреши, но Мирдат Прекрасная более не встречалась мне; впрочем, однажды вечером мне показалось, что она неподалеку, потому что один из ее огромных псов выскочил на дорогу из леса, чтобы обнюхать меня самым дружелюбным образом – собаки обычно дружат со мной.

И когда пес оставил меня, я долго прождал возле бреши, но так и не заметил Мирдат, а посему последовал дальше – с тяжестью в душе, но без горечи, потому что понимание начинало медленно созревать в моем сердце.

Миновали еще две томительные и одинокие недели, и я пожалел, что познакомился с прекрасной Девой. По истечении этого срока я решился войти в брешь и приблизиться к дому, чтобы хотя бы издали увидеть ее. Словом, однажды вечером я оставил свои владения, подошел к бреши и вступил на земли поместья – и вскоре уже шел по садам, окружавшим Холл. Когда я пришел к ее дому, то увидел множество фонарей и факелов, огромное общество нарядных, танцующих людей… Я понял, что здесь идет какой-то праздник. Тотчас ужас овладел моим сердцем: я решил, что вижу свадебный танец леди Мирдат; впрочем, глупо было даже думать об этом, потому что я, конечно, заранее услыхал бы о предстоящем браке… Тут я немедленно вспомнил, что в тот день ей исполнялся двадцать один год и кончался срок опеки над ней, что и отмечалось таким праздником.

Весел и ярок был он для взгляда, только одинокое сердце мое отягощалось томлением. Собралось огромное и радостное общество, и огни в изобилии блистали на деревьях. Огромный стол с угощением на серебре и хрустале, большие фонари из бронзы и серебра выстроились вдоль лужайки, а на противоположной стороне ее танцевали. И вот из танца вышла леди Мирдат – в весьма очаровательном платье, но, на мой взгляд, чуточку побледневшая за прошедшее время. И она направилась к месту отдыха, и буквально в мгновение ока дюжина юношей из знатных местных фамилий оказались возле нее; они занимали ее разговорами и шутками, стараясь добиться внимания. Она была очаровательна, но я видел, что ей кого-то не хватает. Мирдат действительно слегка побледнела; как я уже сказал, она все время оглядывалась, словно бы разыскивая кого-то взглядом вне кружка, собравшегося вокруг нее, и тут я сразу понял: ее любовника нет рядом, и сердце леди Мирдат тоскует. Но почему его нет здесь? И я решил, что этого негодяя наверняка отозвали ко двору.

Наблюдая за собравшимися вокруг нее молодыми людьми, я пылал жаром свирепой и ничтожной ревности и готов был уже шагнуть вперед, схватить ее за руки и увлечь за собой в те леса, где бродили мы в прежние дни, когда мне казалось, что она готова полюбить меня. Но что толку в том? Ведь ее сердцем владели не эти юноши… Я следил за ней с ревностью и тоской, зная, что возлюбленным Мирдат был тот невысокий придворный.

И я вновь ушел, и не подходил к бреши целых три месяца, потому что не мог более переносить боль потери; наконец эта мука сама начала толкать меня на дорогу, ибо оставаться дома стало более горькой болью. Словом, однажды вечером я оказался возле бреши, мучительно вглядываясь в поляну, лежавшую между изгородью и лесами; и было это место для меня словно бы свято, ведь именно здесь я впервые увидел Мирдат Прекрасную – и влюбился в нее в тот же самый вечер.

Долго стоял я у бреши и ждал, ждал и ждал – безо всякой надежды. И тут вдруг кто-то оказался возле меня, мягко ткнувшись в бедро; поглядев вниз, я увидел одного из ее псов, и сердце мое заколотилось: моя дама была совсем близко. Я ждал, безмолвный и внимательный, с бешено бьющимся сердцем. Наконец среди деревьев послышалась негромкая песня о разбитой любви, и пела ее Мирдат, одинокая среди своих огромных псов в темном