Ночная Земля - Уильям Хоуп Ходжсон

Сна, и вдали – по левую руку – заметил я тихий свет, тут же исчезнувший. И как только пропал он, я понял, что более не парю над спокойным морем и опять очутился в безграничном пространстве, но Зеленое Солнце теперь закрыто от меня черной огромной сферой.

В беспредельной тревоге глядел я на кольцо языков зеленого пламени, окружавшее теперь черный диск. Погруженный в смятение, я не мог, тем не менее, не удивиться. Туча вопросов одолевала меня. Но я думал о ней – о той, с которой внезапно расстался, – а не о том, что теперь было явлено моему взору. Горе и мысли о будущем наполняли мою душу. Неужели я обречен на вечную разлуку с нею? В прошлом, в наши земные дни, она недолго пробыла моею. А потом оставила меня – навсегда, как я думал тогда. И с тех пор наши короткие встречи случались лишь на берегах Моря Сна.

Жгучая скорбь мешалась с вопросами. Почему не могу я немедленно последовать за Любовью моей? Зачем держать нас в разлуке? Почему я должен жить столько лет в одиночестве, пока она покоится на лоне Моря Сна? И горечь сердца моего обратилась к новым вопросам. Где оно? Где искать это море? Только что расстался я с Любовью моей над его ровной гладью, и вот – нет этого моря. Но ведь оно не может быть далеко. И где расположено Белое Светило, которое видел я, прежде чем на него упала тень Солнца Тьмы? Взгляд мой упал на Центральную звезду – она затмилась. Что могло затмить ее? Неужели вокруг Светила кружит и огромная мертвая звезда? Неужели Центральная – так я привык уже называть ее – не одинока? Мысль эта явилась незваной… но разве подобное невозможно?

Мысли мои возвратились к Белому Светилу. Странно, что и оно… Я замер – меня озарило. Белое Светило и Зеленое Солнце – не одна ли это звезда? Воображение мое вернулось назад – к той светящейся сфере, к которой загадочным образом привлекло меня. Странно… как сумел я забыть такое, пускай и на миг? А где тогда остальные? Я опять подумал о сфере, в которой только что я побывал. Я подумал еще, и все стало яснее. Я понял, что, попав внутрь этой сферы, оказался внутри мира с иными, прежде сокрытыми от меня измерениями. В нем тоже светило Зеленое Солнце – огромной сферой бледного, белого пламени… словно бы призрак, а не плоть светила.

Долго размышлял я об этом. И припомнил, что, вступив в пределы той сферы, я немедленно потерял остальные из вида. И я все старался припомнить иные детали.

Через некоторое время мысли мои обратились к иному предмету… к тому, что происходило передо мной. Я впервые увидел все зрячим взором. Бесчисленные фиолетовые лучи, исходившие из огненной кромки Зеленого Светила, прорезали пространство. Я различал все новые и новые, их было не сосчитать. Веером пронзали они ночь, расходясь от Зеленого Солнца. Я понял, что вижу их потому лишь, что затмение укрыло яростный лик светила. Лучи тянулись в пространство и таяли в нем.

Но я все глядел и видел теперь, что в лучах ярким огнем вспыхивают мелкие точки. Многие из них словно бы удалялись от светила, другие же приближались, но каждая своим путем, следуя собственному лучу. Скорость их была колоссальна… лишь вблизи – возле Солнца – мог я видеть эти приближавшиеся или удалявшиеся пылинки. На удалении движение делало их черточками яркого света внутри фиолетового луча.

Лучи эти и точки весьма заинтересовали меня. Куда исходили они в таком обилии? Я подумал о мирах, парящих в пространстве.

…А эти искры? Вестники! Вы скажете – невероятно, но я думаю, что видел вестников! Посланников Центрального Солнца!

Медленно оформлялось понимание. Так значит, Центральное Солнце и есть обиталище высшего… высочайшего Разума! Мысль эта потрясала. Я помнил те из своих видений, где стоял перед Ним… Тем, кому нет имени. Неужели я у порога обиталища Предвечного? Долго в тупости своей отвергал я такое – слишком невероятной казалась такая честь… и все же.

Нахлынули самые невероятные, невозможные мысли. Я сделался наг. И трепет перед ликом Его потряс мою душу.

Небо!.. Разве можно такое придумать!

Мысли метались, прибегали и уносились… Я думал о Море Сна и о ней! Небо… и я вновь вернулся к тому, что было вокруг. Из тьмы позади меня вдруг вынырнуло огромное черное тело, Мертвая Звезда. Безмолвно стремилась она к месту своего погребения. И загородила от меня Центральное Солнце, так что я вновь очутился в непроницаемом мраке.

Век миновал, и я вновь увидел фиолетовые лучи. Много позже – должно быть, прошли эоны – впереди засветилось кольцо, и диск удаляющейся звезды темным пятном обрисовался на нем. Так я понял, что пришелица устремляется к Центральной Звезде. Яркий край Зеленого Солнца вновь засветился среди мрака ночи. Звезда исчезла в тени Мертвого Солнца. А потом я ждал. Странные годы тянулись, а я все следил…

И наконец случилось то, что я ожидал… Вдруг полыхнуло ослепительное пламя. Язык белого пламени пересек черную пустоту. Не знаю, сколько времени рос в пространстве этот огненный гриб. А потом он перестал расти. Прошло какое-то время, и начал он медленно оседать к огромному раскалившемуся пятну, что рдело у центра Темного Солнца. Могучие языки пламени еще полыхали над ним. Но могила упавшей звезды казалась мне на огромной туше Мертвого Солнца огоньком Юпитера в просторах небесного океана.

Скажу одно: никакому миру не явить воображению размеров обоих Центральных Светил.

Глава XXII

Темная туманность

Шли годы, сливались в столетия и эоны. Свет, исходивший от могилы погибшей звезды, обрел яростную красноту.

Наконец я увидел темную туманность, возникшую справа облаком тьмы… Медленно росло в ночи пятно мрака. Сколько ждал я – невозможно сказать, ведь время, каким мы знаем его, ушло в прошлое, а пятно приближалось – чудовищем, жутким колоссом, сложившимся из густейшего мрака. Словно во сне, скользило оно адовой пеленою. Страх и трепет охватили меня – и новое удивление.

Зеленые сумерки, что царили вокруг несчетные миллионолетия, начинали уступать непроницаемому мраку. Недвижный, оглядывался я окрест. Столетие пробежало – а мне лишь казалось, что вдали изредка вспыхивают мрачные красные сполохи.

Я усердно глядел и наконец сумел заметить округлые силуэты миров, на которых под черными облаками багрянело тусклое пламя. Из небесного мрака приближались они ко мне. Вот и они уже сделались яснее для