Аэропорт. На грани катастрофы (сборник) - Джон Кэсл

class="p1">– Ни в коем случае! – Эллиот Фримантл, исполненный сознания своей правоты, поднял руку вверх. – Прошу вас, выслушайте меня! Мы не позволим себе никаких непорядков и неповиновения закону. Друзья мои и подопечные! Этот лейтенант полиции приказал нам разойтись и покинуть здание. Мы подчинимся его приказу. Мы имеем основание рассматривать это как грубое посягательство на свободу слова… – Ликующие возгласы в толпе. – Однако никто не посмеет сказать, что мы хоть на йоту нарушили закон. – И уже более деловым тоном он добавил: – Заявление для прессы я сделаю вне стен этого здания.

– Одну минуту… – Голос Мела Бейкерсфелда прозвучал громко и резко. Мел прокладывал себе путь сквозь толпу. – Я позволю себе поинтересоваться, Фримантл, какого рода заявление собираетесь вы делать представителям прессы. Будет ли это еще одна попытка подтасовать факты? Или еще одна порция предвзято подобранных судебных решений с целью дезинформировать и завлечь публику, которая плохо разбирается в этих делах? Или обыкновенный, старый как мир способ обмана путем прямых измышлений, в котором вы так поднаторели?

Мел говорил громко, его слова отчетливо были слышны всем находившимся не слишком далеко. По толпе пробежал гул голосов. Многие направлявшиеся уже к выходу остановились, заинтересованные происходящим.

– Это злостное клеветническое утверждение! – по укоренившейся привычке воскликнул Эллиот Фримантл. Но тут же, почуяв опасность, пожал плечами: – Впрочем, я не желаю на это отвечать.

– Почему же? Если это клевета, вам ли не знать, как в таких случаях поступают? – Мел преградил адвокату дорогу. – Или вы боитесь, что клевета обернется правдой?

– Мне нечего бояться, мистер Бейкерсфелд. Этот полицейский только что объявил нам, что митинг закрыт. Так что, с вашего позволения…

– Мои слова относились только к вам, – сказал Ордвей. – А мистеру Бейкерсфелду я не указ. Он здесь хозяин. – Ордвей придвинулся поближе к Мелу. Теперь они вдвоем преграждали адвокату дорогу.

– Если бы вы правильно понимали свои обязанности полицейского, – возразил Фримантл, – то не стали бы делать между нами различия.

Мел неожиданно согласился с ним:

– Мне кажется, адвокат прав. – Ордвей с любопытством посмотрел на Мела. – Вы действительно не должны делать между нами различия. И вместо того чтобы закрывать этот митинг, вы, надеюсь, предоставите мне такую же возможность поговорить с этими людьми, какой только что воспользовался мистер Фримантл. Если, конечно, вы правильно понимаете свои обязанности.

– Мне кажется, я их понял. – По темному лицу лейтенанта Ордвея, на голову возвышавшегося над всеми, скользнула усмешка. – Вы… и мистер Фримантл хорошо мне их разъяснили.

Мел с вежливой улыбкой обратился к Эллиоту Фримантлу:

– Вы видите, нам удалось склонить его на нашу сторону. И теперь, раз мы оба тут, попробуем кое-что прояснить. – Он протянул руку. – Дайте-ка мне микрофон.

Гнев, владевший Мелом, был сейчас не так очевиден, как несколько минут назад. Когда Томлинсон, репортер «Трибюн», рассказал ему, что лежало в основе интервью Фримантла для телевидения и о его последующих выступлениях, Мела это взбесило. И Томлинсон, и представитель телевидения попросили Мела прокомментировать эти высказывания, и он заверил их, что сделает это непременно.

– Ну нет! – Фримантл энергично затряс головой. Опасность, которая почудилась ему минуту назад, внезапно обрела вполне реальную, осязаемую форму. Он сегодня один раз уже недооценил этого человека – Бейкерсфелда, и ему отнюдь не улыбалось повторить ошибку. Фримантлу для осуществления поставленных перед собой целей чрезвычайно важно было не выпустить собравшихся здесь медоувудцев из-под своего влияния, и единственное, чего он сейчас жаждал, это чтобы все они как можно скорее разошлись теперь по домам. – Уже вполне достаточно было сегодня говорено! – высокомерно заявил он. Отвернувшись от Мела, он протянул микрофон одному из медоувудцев: – Забирайте вашу аппаратуру, и пошли.

– Дайте-ка сюда, – сказал Нед Ордвей, перехватывая микрофон. – И ничего не трогайте. – Он кивком подозвал к себе полицейских, появившихся позади толпы. Полицейские начали проталкиваться вперед. Пока Фримантл беспомощно оглядывался по сторонам, Ордвей передал микрофон Мелу.

– Спасибо, – сказал Мел и повернулся к медоувудцам.

Многие из них смотрели на него с явной враждебностью. Кое-кто из проходивших мимо останавливался послушать. В эту субботнюю ночь поток пассажиров в главном зале ожидания нисколько не редел, невзирая на то что время уже перевалило за полночь. Вследствие задержек, происходивших с отправкой самолетов, такое положение, видимо, не могло измениться до утра. Оно осложнялось еще и тем, что в конце недели наплыв пассажиров, как правило, возрастал. Некоторый спад мог наступить лишь после того, как аэропорт начнет работать по графику. Если медоувудцы поставили себе одной из задач увеличить неразбериху и усилить недовольство пассажиров, думал Мел, то этой цели они достигли. Около тысячи людей попусту толпились в зале, и поток пассажиров с трудом прокладывал себе путь сквозь толпу, как сквозь живую плотину. Ясно было, что необходимо как можно быстрее разрядить обстановку.

– Я буду краток, – сказал Мел в микрофон и представился слушателям, назвав свое имя и должность. – Не далее как сегодня вечером я принял ваших представителей. Я объяснил им, какие трудности стоят перед управлением аэропорта, и заверил их, что мы понимаем ваше положение и сочувствуем вам. Я ждал, что сказанное мной будет передано вам – если и не от слова до слова, то, во всяком случае, хотя бы самое существенное. Однако я узнал, что вас обманули, передав мои слова в совершенно искаженном виде.

– Это ложь! – завопил Эллиот Фримантл. Лицо его пылало. Безукоризненно прилизанные волосы растрепались.

Лейтенант Ордвей крепко взял его за локоть:

– А ну потише! Вы сегодня уже имели возможность наговориться всласть!

Микрофон у Мела в руке был подключен к телеустановке. Мел продолжал говорить, и в лицо ему ударил луч юпитера.

– Мистер Фримантл обвинил меня во лжи. Сегодня он вообще не воздерживался от крепких выражений. – Мел заглянул в свой блокнот. – Мной отмечены: «враждебность», «наплевательство», «оскорбления», с которыми якобы столкнулись ваши представители при встрече со мной. Было также произнесено слово «грабеж». Далее меры, принимаемые для снижения шума, адвокат Фримантл охарактеризовал как «надувательство», «шарлатанство» и «обман общественного мнения». Ну так вот, сейчас вы сами рассудите, кто здесь лжет или вводит вас в обман.

Мел понял теперь, что совершил ошибку, разговаривая сегодня с небольшой группой представителей медоувудцев, а не со всеми собравшимися здесь. Он надеялся достичь понимания и вместе с тем избежать беспорядков, но его надежды не оправдались.

Однако он постарается достичь понимания хотя бы теперь.

– Позвольте мне сейчас разъяснить вам, какую позицию занимает управление аэропорта в вопросе снижения шума.

Вторично за этот день Мел рассказал о предписаниях, полученных всеми пилотами от их авиакомпаний. Затем он добавил:

– В обычных условиях мы