Ночная Земля - Уильям Хоуп Ходжсон

остановилась и вновь поглядела назад – с трепетом и облегчением, – удивляясь простору и великому морю. Охваченная радостным изумлением, она то смеялась, то плакала и все время оглядывалась по сторонам, полной грудью впивая живительный плотный воздух: ведь за всю свою жизнь она никогда не видела сразу столько света.

Оба мы ощущали, что здесь незачем шептать, как во тьме унылой теснины, и Дева, как ребенок, закричала, чтобы ей ответило эхо; милый голос ее таял на широком просторе.

И от темных гор за нашей спиной к нам вдруг принеслось эхо, и мы немедленно оглянулись, оттого что звук этот был и похож на настоящее эхо, и чем-то отличался от него. В нем угадывались мрак и ужас, так что мы бросились бежать и наконец, задыхаясь, остановились лишь там, где ощутили себя полностью свободными от чар ущелья, от странной власти его, источник которой – как нам показалось тогда – лежал где-то в сердце великих гор.

После мы принялись искать плоскую скалу и, заметив высокую глыбу, забрались на нее и сели есть и пить, хотя, невзирая на переполнявшее нас счастье, не забывали об осторожности, то и дело оглядываясь вокруг, чтобы не попасться на глаза Горбатым.

Радуясь ясному свету и огромному морю, Дева засыпала меня вопросами. Восторг наполнял все ее существо; впрочем, к радости ее примешивалась и старинная боль – память о нашем времени и о свете, о любви и разлуке. А там пришли слезы, и Наани припала к моей груди, но ненадолго, так велико было наше счастье.

Воздух Земли Морей, густой и душистый, сладостный для наших ноздрей, все еще пьянил Наани. Тот, кто испытал на собственной шкуре холод и мрак вечной ночи, легко понял бы нас.

Вдруг, забыв про восторги, она вновь вспомнила нечто из нашего общего прошлого – древнее светило, величаво освещавшее ночи наших нынешних дней своим неярким светом. И немедленно вернулась в то будущее время – всем существом своим, столь близким мне и в радости, и в печали.

Морской простор напоминал Наани о наших оставшихся в неизмеримых глубинах прошлого беспредельно далеких днях, и я следовал ее примеру; а ведь в моем одиноком путешествии к ней море осталось словно бы незамеченным.

И мы сидели на камне, вспоминая древние дела, происходившие в мире, поверхность которого осталась высоко над нами – под куполом вечной ночи. Увы, доступные мне скудные словеса не позволяют передать вам и тени тех терзаний и восторгов, которые мы пережили тогда.

В нескольких милях слева от нас у подножия гор лежал густой туман; сквозь облако это мне уже пришлось пройти на пути своем, и Наани принялась расспрашивать меня; и я рассказал ей все, что знал о нашем дальнейшем пути. Кроме того, Наани удивляли вулканы, повсюду освещавшие морские просторы; их высота и величие вселяли в ее душу восторг и вместе с ним странное смирение. Потом я обнял ее, такую милую и очаровательную, чтобы поцеловать, и она отвечала мне… не прекращая расспросов между поцелуями.

После третьего пылкого и жаркого поцелуя она положила мне на плечи свои нежные руки, такие красивые на серой броне, и в милом упрямстве попыталась заставить меня отвечать побыстрее… а я не мог удержаться от новых поцелуев. После она захотела спокойствия, села на камень и велела мне повернуться, чтобы достать гребень из ранца на моей спине. А потом принялась расчесывать волосы, а я сидел, говорил и шутил, ощущая в своем сердце давно забытую легкость. Хотя я и страшился горбатых людей и чудовищных животных, обитавших в Стране Морей, но больше не ощущал испытанного наверху ужаса, ведь в этой стране правила Природа и сюда не было входа силам воплощенного Зла.

Потом, когда Дева расчесала волосы и начала их укладывать, я попросил, чтобы она оставила их на плечах; мне так нравилось, и Дева улыбнулась мне и с радостью исполнила мою просьбу.

К этому времени восторг уже оставил нас, мы собрали снаряжение и отправились вниз – в Страну Морей; мы шли добрым шагом, быстро, но не утомляясь; я намеревался выспаться по эту сторону от облака пара, которое располагалось – как вы помните – неподалеку от берега моря.

Сначала мы шли вдоль подножия гор – шесть долгих часов, и нам еще оставался добрый час пути, ведь вместе с Наани я не мог идти так быстро, как прежде. Словом, когда миновал шестой час нашего пребывания в Стране Морей, закончился и восемнадцатый час дневного перехода, и нам пора было искать место для ночлега.

Вскоре мы заметили высокую скалу с плоской вершиной, на которую было нетрудно забраться; площадка наверху нее была в два моих роста в любую сторону. Чувствуя себя в безопасности, мы ели и пили, а потом уснули, подстелив под себя плащ, – на то была воля Девы, согревшейся в этом краю.

Проспав семь добрых часов, мы одновременно пробудились и, сев на ложе, новыми глазами – и с новой радостью – увидели друг друга в этом теплом свете. И Наани бросилась ко мне в объятия, и я был счастлив; мы воистину нуждались в ласке.

Потом Наани сделала завтрак, вода шипела на удивление сильно и быстро; мы ели, пили и были полностью счастливы, а за разговором Дева поглядывала по сторонам, впитывая взглядом все чудеса неизвестной страны, я же вглядывался в области более близкие, чтобы не пропустить приближения беды.

Тем временем Наани обратила мой взгляд к горам, которые рассекало Ущелье. Только теперь, ощущая душевный покой, я вместе с ней воистину осознал, насколько чудовищными они были; колоссальная стена уходила вверх, исчезая в темной ночи, которую не могли нарушить огни этой страны.

Впрочем, нечто подобное я замечал и на пути к Малому Редуту, однако теперь у меня было легче на душе, и я мог поделиться с Девой своими впечатлениями.

Занятые разговором, мы не спешили с едой, пришлось даже поторопиться, потому что негоже было поддаваться расхлябанности. Быстро спустившись со скалы, мы отправились вперед бодрым шагом. И вскоре услышали далекое шипение пара и бурление кипящих вод; сей странный звук, поскольку я уже слышал его, не встревожил меня – в отличие от Девы. Я успокоил ее, и мы вместе погрузились в туман.

Сквозь густое облако мы шли более трех часов, и Дева держалась за моей спиной, чтобы случайно не ступить в кипящую лужу. А я направлял наш путь вдоль берега моря, оставляя воду по правую руку.

Воистину это море кипело; повсюду виднелись