Аэропорт. На грани катастрофы (сборник) - Джон Кэсл

там осталось, но он остановил ее и, повернувшись спиной к двери в кабинет, сунул ей в руку три доллара. Потом вывел ее в коридор, показал, как пройти вниз к остановке автобуса, и добавил, что этих денег ей хватит на обратную дорогу и останется еще немного, чтобы в городе добраться, куда ей нужно.

После этого полицейский ушел, а Инес сделала, как он сказал: спустилась вниз по лестнице; потом почти у самой двери, ведущей наружу к остановке автобуса, ей бросилось в глаза нечто привычно знакомое – киоск, в котором продавали сосиски, – и чувство голода, жажды и смертельной усталости сразу вернуло ее к действительности. Она порылась в кошельке, нашла тридцать пять центов, купила сосиску и кофе в бумажном стаканчике, и вид этих обыденных предметов подействовал на нее ободряюще. В уголке, рядом с киоском, она увидела стул и примостилась на нем. Она не отдавала себе отчета в том, сколько времени просидела там: сосиска была съедена, кофе выпит, и пробудившееся было восприятие реальности происходящего снова стало ускользать от нее, заменяясь чувством успокоения и довольства. Сновавшие перед глазами люди, гул голосов, какие-то объявления по радио – все это убаюкивало ее. Дважды Инес показалось, будто она услышала по радио и свое имя, но она решила, что это ей почудилось, что этого не может быть, так как никому на свете нет до нее дела и никто даже не знает, где она.

Она смутно сознавала, что рано или поздно ей придется отсюда уйти, и чувствовала, как это будет для нее трудно. Ну а пока она тихонечко посидит здесь.

8

Все сотрудники, срочно вызванные в кабинет управляющего аэропортом, явились незамедлительно – за исключением одного. Некоторых Бейкерсфелд вызывал сам, других – через Таню Ливингстон, но во всех случаях подчеркивалась настоятельная необходимость прибыть немедленно, отложив все дела.

Первым явился шеф Тани Ливингстон – управляющий пассажирскими перевозками «Транс-Америки» Берт Уэзерби.

Почти тут же следом за ним пришел лейтенант Ордвей, уже отдавший своим полицейским приказ разыскать Инес Герреро, но еще не имевший ни малейшего представления о том, зачем это нужно. На это время он предоставил медоувудцам беспорядочно толпиться в главном вестибюле аэровокзала и слушать, как адвокат Фримантл усердствует перед телекамерой, защищая их права.

Берт Уэзерби спросил прямо с порога:

– Что у вас стряслось, Мел?

– Мы еще не знаем наверняка, Берт, и ухватиться пока не за что, но не исключена возможность, что на борту вашего самолета, выполняющего рейс два, находится бомба.

Уэзерби кинул мельком вопросительный взгляд на Таню – почему она тоже здесь? – но не стал терять времени на расспросы и снова обратился к Мелу:

– Так что именно вам известно?

Мел вкратце рассказал Уэзерби и Ордвею обо всем, что удалось установить, и о сообщении инспектора Стэндиша относительно пассажира, который как-то подозрительно, на взгляд инспектора – человека остронаблюдательного, – держал под мышкой маленький плоский чемоданчик, прижимая его к боку; о том, что человека этого, как установлено Таней Ливингстон, зовут Д. О. Герреро или, возможно, Берреро; о том, что, по словам городского агента, пассажир при регистрации не имел при себе никакого багажа, за исключением уже упомянутого чемоданчика; о том, что Д. О. Герреро выписал в аэропорту страховой полис на сумму в триста тысяч долларов, причем у него едва хватило денег, чтобы уплатить за страховку, из чего явствует, что он, по всей видимости, отправился в пятитысячемильный перелет не только без смены белья, но и практически без денег; и наконец, о том, что миссис Инес Герреро, в чью пользу застраховал ее супруг свою жизнь на время перелета, в чрезвычайно расстроенных чувствах только что бродила по зданию аэровокзала.

Пока он говорил, вошел таможенный инспектор Га рри Стэндиш, не успевший даже снять форму, а за ним – Банни. Девушка вошла неуверенно, с опаской поглядывая по сторонам на незнакомых людей и незнакомую обстановку. Когда смысл сообщения Мела дошел до нее, она побледнела и глаза ее округлились от испуга.

Из всех приглашенных не явился только контролер, дежуривший у выхода сорок семь и пропускавший пассажиров на рейс два. Когда Таня позвонила его начальнику, тот сказал, что контролер уже сменился и уехал домой. «Передайте, – попросила Таня, – чтобы он по прибытии домой немедленно позвонил сюда». Таня решила, что вызывать его обратно нет смысла: едва ли он запомнил, сел ли Герреро в самолет. Если же у кого-то возникнут вопросы, тогда их можно будет задать и по телефону.

– Я пригласил сюда всех, кто имеет к этому делу хоть малейшее отношение, на случай если вы или кто-то еще пожелает что-нибудь выяснить, – сказал Мел, обращаясь к Уэзерби. – Я считаю, что нам с вами – и главным образом вам – предстоит решить, должны ли мы на основании имеющихся данных предупредить командира рейса два. – В эту минуту Мелу снова вспомнилось то, что он на время выбросил из головы: ведь командиром рейса два был его зять Вернон Димирест. Потом, сказал себе Мел, он еще успеет хорошенько подумать о некоторых вытекающих отсюда последствиях. А сейчас не время.

– Вот что. – Вид у Берта Уэзерби был довольно мрачный. Он обернулся к Тане. – Какое бы решение мы ни приняли, я считаю, что следует поставить обо всем в известность главного пилота. Разыщите Ройса Кеттеринга. Если он еще на базе, давайте его сюда.

Капитан Кеттеринг, главный пилот «Транс-Америки», испытывал самолет номер 731-ТА перед его отправкой в рейс два.

– Есть, сэр.

Таня направилась к телефону; в это время зазвонил другой аппарат. Мел взял трубку.

Го ворил руководитель полетов – в ответ на запрос Мела, поступивший несколько минут назад на КДП:

– Сообщаю запрошенные вами сведения о самолете «Транс-Америки», выполняющем рейс два.

– Давайте.

– Взлетел в двадцать три тринадцать по местному времени.

Мел бросил взгляд на стенные часы. Было десять минут пополуночи: самолет летел уже без малого час.

Руководитель полетов продолжал:

– КДП Чикаго передал самолет Кливлендскому центру в ноль двадцать семь; Кливленд, в свою очередь, передал самолет Торонто в час ноль три, то есть семь минут назад. По сообщению Торонтского центра, самолет находится в настоящий момент близ Лондона, провинция Онтарио. Если вас интересует, могу сообщить дополнительные данные: высоту, скорость, курс…

– Пока достаточно, – сказал Мел. – Благодарю.

– Тут вот еще что, мистер Бейкерсфелд. – И руководитель полетов пересказал сообщение Патрони: полосой три-ноль нельзя будет пользоваться еще по меньшей мере час.

Мел нетерпеливо слушал. Сейчас на первом плане были другие, более важные дела.

Повесив трубку, Мел передал Уэзерби данные о местонахождении самолета.

Таня тоже положила трубку и