Ночная Земля - Уильям Хоуп Ходжсон

все еще подергивавшаяся в конвульсиях. На нас наползала жуткая вонь, словно бы извергнутая отверстой могилой.

Но мы оставались на месте, и я обнимал Деву – со всей лаской; ибо великий трепет еще одолевал ее.

Наконец Наани чуть успокоилась и с облегчением всхлипнула; не думайте, что я вел себя словно каменный. Великое счастье вселилось в мое сердце, вкупе с ощущением победы и безграничной благодарности.

Мы стали обдумывать спуск; нам предстояло сложное и опасное предприятие, ибо вверх загонял нас страх.

Прежде чем приступить к действиям, мы с Наани поднялись по карнизу повыше и удобно устроились рядом… Наани привалилась к моему плечу, и мы съели по две таблетки, напились воды и отдохнули. Наконец сила и отвага вернулись к нам; мы собрали снаряжение, Дева приспособила его к моей спине, и мы направились к краю карниза, чтобы еще раз оглядеться; но другого пути не было, приходилось спускаться возле мертвого чудовища. Решив это, я забыл об отвращении и немедленно занялся делом.

Остановившись на краю карниза, я лег на живот, спустил вниз ноги и позвал к себе Наани. Спускались мы, наверное, целый час, я помогал Наани как мог, и она следовала за мной с великой отвагой, заставляя себя сдерживать страх. Спускаясь, я все удивлялся тому, как мы сумели подняться наверх, пусть страх при этом и помогал нам.

Впрочем, взбираться легче, чем спускаться, и я в этом убедился на собственном опыте. Трижды мы отдыхали на уступах утеса, а потом продолжали спуск – неторопливо и с великой осторожностью нащупывая опору для рук и ног. Однажды во время спуска Дева лишилась всех сил и уже была готова упасть, но смолчала – удивив и восхитив меня своим мужеством. Конечно же, я немедленно поднялся повыше, крепко обнял ее и прижал к утесу, дабы она поняла, что я не дам ей упасть; но сила и отвага быстро вернулись к Наани, так что она благополучно спустилась вниз.

Оказавшись на дне ущелья, мы отметили, что от туши мертвого чудовища, казавшейся теперь уродливым холмом, нас отделяла какая-то сотня шагов.

Труп издавал мерзейшую, непотребную вонь, и огромное заплесневелое тело еще дергалось перед нами, не спеша расставаясь с жизнью. Шкуру чудовища густо избороздили морщины, на отвратительной белизне проступали тошнотворные пятна, и я поспешил увести Деву от Твари. Мы направились вниз по ущелью.

Потом мы шли два добрых часа, и я подбадривал Деву; она шла рядом со мной – тихая и доверчивая, но в моем сердце бушевала буря: ведь я теперь знал, что в этой части ущелья водятся огромные и опасные змеи. Я боялся – не за себя, а за Деву, которой нечем было защитить милое тело. Встревоженный, я наконец взял ее на руки, чтобы уберечь от всего, что могло прятаться среди камней.

Но Наани рассердилась, потому что я не предупредил ее о своем намерении; Дева боялась утомить меня… Однако она устала, а я был силен и настойчив.

Не сумев вразумить ее, я тем не менее не стал объяснять причин, невзирая на все сопротивление.

Увидев, что я не слушаюсь ее, Наани попыталась справиться со мной любовью и хитростью, однако, ответив ей поцелуем, я отправился дальше, не спустив ее с рук. Тогда она обиделась – потому что я не посчитался с ее желанием, и притихла в моих руках.

Так мы продвигались вперед. Через два часа пути темная часть ущелья закончилась, мы вышли из-под великой каменной кровли; воздух очистился от смрада, огненные жерла здесь изобиловали, и дым их поднимался вверх, не раздражая более горло.

Словом, стало совсем светло, и я вновь поставил Наани на ноги, но велел держаться позади меня: если бы нам попалась змея, то она не причинила бы мне вреда.

К этому времени прошло уже более девятнадцати часов после нашего пробуждения, потому что мы потратили много времени, спасаясь от слизня, и спускались по ущелью дольше, чем я поднимался по нему, ибо Наани не обладала достаточной силой и крепостью тела, чтобы выдержать столь великий труд и напряжение. Кроме того, три часа ушло у нас на приближение к обиталищу слизней. Словом, сил у нас оставалось недостаточно, чтобы можно было продолжать дневной переход.

Мы уже радовались тому, что вышли целыми и невредимыми из столь ужасного места; Наани даже время от времени брала меня за пояс – как за уздечку, – шутливым образом управляя мной… странное дело, ведь кони исчезли из этого мрачного мира в незапамятные времена; наверно, неосознанные воспоминания нашего времени заставили ее руки заняться милой игрой. Раз я даже повернулся, чтобы застать ее врасплох; счастливая Дева смеялась, и я с любовью обнял и поцеловал ее.

Потом мы принялись искать место, удобное для нашего сна и отдыха. И когда завершался двадцатый час нашего перехода, Наани указала на пещеру, находившуюся в добрых пятидесяти футах над нами в правой стене ущелья.

Я огляделся и заметил два огненных жерла возле полной теплой воды котловины; и весьма кстати, ибо мы с головы до ног были замараны грязью ущелья и нуждались в хорошем мытье.

Я велел Наани подождать внизу, а сам внимательно оглядел окрестности. Ничто не вселяло в меня тревогу, и я сказал Деве, что она может спокойно остаться внизу и последить за ущельем. Если появится что-нибудь опасное, я успею спуститься на ее зов.

Поднявшись к пещере, я быстро вернулся, обнаружив, что она вполне подходит для нашей цели: светлый и сухой приют лишен был щелей, в которых могли укрыться ползучие твари.

Услышав от меня о том, что пещера будет удобна для нас, Наани обрадовалась и почему-то задумалась. Но я был уже рядом с ней, ведь меня всегда охватывала тревога, когда Наани не было возле меня. Тут Дева объяснила мне, что сильно испачкалась в разной гадости, покрывавшей камни обиталища слизней, и собственное тело внушает ей теперь отвращение.

Прекрасно понимая чувства Наани, я подошел к полной теплой воды котловине; убедился в том, что она не излишне горяча, а заодно промерил глубину рукояткой Дискоса. Она не превышала трех футов, под слоем вполне пригодной для мытья воды виднелось чистое дно. Набрав в рот немного воды, я не обнаружил едких веществ и решил, что Дева может исполнить свое желание.

С этим я подошел к деве и сказал ей, что водоем вполне годен для купания и что она может вымыться, пока в ущелье не видно зверей и чудовищ. Тут Наани смутилась, опасаясь, что я оставлю