Ночная Земля - Уильям Хоуп Ходжсон

великий ужас овладел Девой; ей было известно, что подобный звук предвещает приближение одной из величайших в этом краю Сил Зла, о чем было издавна известно в Малом Редуте. Тем не менее душа моя и без того догадывалась о грозной беде; догадывалась и трепетала: ведь я не мог защитить Наани.

Звук вращения приближался, он уже опустился в долину и свистел во мраке. Сердце надломилось во мне; только что мы были счастливы – и вдруг оказались перед лицом смерти.

Наани вернула мне нож, чтобы я лишил ее жизни; даже в последние мгновения она боялась ужасного Дискоса. И я взял нож, но не поцеловал Деву, а замер на месте в отчаянии, прижимая ее к себе, ничего более не замечая. Обратившись лицом к источнику звука, я обнажил свое запястье с капсулой.

А звук становился все ближе, он подползал к нам через долину. И сердце мое увяло, и дух почернел от отчаяния: надежды не было, я не мог спасти Деву.

И тогда Наани протянула ко мне руки и, заставив меня пригнуться, поцеловала в губы. Не помню, поцеловал ли я сам ее в этот момент… отчаяние палило меня, лишало покоя. Но было и утешение: приближалась и моя собственная смерть.

И Дева приблизилась ко мне… став так, чтобы руке моей было удобно. Потом я не раз вспоминал ее позу; молите Бога, чтобы вам никогда не пришлось пережить такого мгновения! Чудом была она для меня посреди всего ужаса, и память об этом чуде навсегда пребудет со мной.

Дева покорно стояла передо мною, и я вдруг заметил во мраке свет – бледный и жуткий… А в свечении этом как бы скрипел, вращаясь, некий огромный ствол – словно великое древо приближалось к нам из непроглядной тьмы.

Я повернул Деву спиной к Древу, и она затрепетала в моих руках, ожидая немедленной смерти. Но я старался телом своим отгородить Наани от зла. Древо вдруг остановилось, а потом отступило, и померк бледный свет, и исчез вместе с ним и вращающийся ствол.

Охрипшим вдруг голосом я воскликнул, что Злая Сила оставила нас; Дева не ответила, но всем телом припала ко мне. Поддерживая ее, я огляделся, чтобы Древо не приблизилось к нам с другой стороны.

Я водил головой из стороны в сторону, но ничего не увидел. А потом вдруг посмотрел наверх – ведь неведомая сила могла напасть и сверху. И вот я увидел над нами ясное светящееся кольцо. Сердце мое возликовало; полный святого счастья и великой благодарности, я более не опасался Древа, ведь на защиту наших душ выступила одна из тех Великих Сил Добра, которые всегда становятся между Злом и душой человека.

При всей святости защитившей нас Силы, скажу: она не смогла бы спасти нас, если бы мы проявили слабость и страх; лишь сопротивлением своим мы заслужили спасение.

Впрочем, это всего лишь мое мнение, никаких доказательств тому у меня нет. Но главное в том, что святое кольцо хранило нас своим светом двенадцать великих часов; нетрудно было понять, что Сила Зла прячется неподалеку, рассчитывая погубить нас; но не следует думать, что подобные чудеса могут свершаться бесцельно; нет, Великая Любовь своим щитом закрывала нас от близкого Зла.

Духом и Разумом осознав, что злая участь более не грозит нам, я почувствовал, что Наани лишилась сознания. Вы ведь не забыли, с какой милой отвагой она готовилась к смерти; не стеная, не жалуясь, всем своим бесстрашием и благородством она пыталась помочь мне в этот ужасный момент, но тем не менее лишилась чувств, потому что успела пережить сотню смертей, ожидая медлившего удара. Я постарался поскорей вернуть ее в чувство и сообщил радостную весть, а потом поцеловал: ласково, нежно, с великим счастьем, и восхитился ее мужеством. Наани чуть всплакнула от внезапной радости и поцеловала меня в губы – наверное, сотню раз, – тем самым давая понять, что знает, насколько тяжело было бы мне выполнить столь ужасный и неизбежный поступок. Всякий поймет, что было у нее на сердце.

Святой свет оставался над нами, и Наани с благоговейным трепетом смотрела на него, ощущая, как покой и отдых возвращаются в ее сердце.

Потом мы направились дальше, горя любовью друг к другу, и шли двенадцать великих и утомительных для тела часов, однако сердца наши не прекращали петь, а руки наши не разъединялись, ибо велика была наша потребность друг в друге.

На девятом часу из огромной дали, из мрака Долины, прилетели жуткие крики, и души наши ощутили звук вращения, столь слабого и далекого, что нельзя было понять, действительно ли мы слышали его. Однако сердца наши дрогнули, потому что там, позади, в черном мраке, случилось нечто ужасное с людьми из Малого Редута. Любая мысль о Древе вселяла страх в душу. Оставалось благословлять тихий и святой свет, сопутствовавший нам все это время, и думать лишь о том, чтобы он защищал нас. Великие Силы сражались в этой земле.

Через три часа мы вышли из долины и снова увидели свет, обычный для той земли. После полной тьмы он казался нам удивительным. Оба мы были утомлены, а Наани едва передвигала ноги, так что следовало передохнуть, прежде чем идти дальше. Миновали уже тридцать и три часа после нашего пробуждения, и за это время нам пришлось претерпеть великие труды и беды.

По пути мы уже съели несколько таблеток и выпили воды, но отдыхать не стали; следовало побыстрее выбраться из этой долины. Словом, теперь было нужно и отдохнуть – хотя бы недолго.

Я решил отыскать источник теплой воды, чтобы омыть ноги Наани. Вскоре мы обнаружили небольшую низину с двумя тусклыми жерлами и горячим ключом, редким в том краю. Я велел Наани сесть и опустить ноги в теплую воду; в том, что Дева не обожжется, я успел убедиться первым. Я обыскал низину, чтобы проверить, нет ли здесь вредоносных существ, как было у нас в обычае, однако не проявил подобающей бдительности, потому что усталость притупила мой разум; тем не менее ничто не причинило нам вреда, невзирая на мою тупость и усталость.

И я сел возле Девы, заставил ее съесть таблетку, закутал плащом и велел прилечь головой на мое колено, подложив ладонь свою в качестве подушки, чтобы смягчить прикосновение панциря.

И мы ели и пили, тем самым вернув себе некоторые силы. А потом я прикоснулся к изящным ступням Девы, хорошенько натер их мазью, дающей отдых и снимающей усталость; Наани могла