Берта Исла - Мариас Хавьер

Он подошел и тоже стал разглядывать самых популярных персонажей: здесь продавались Уинстон Черчилль, но не было нынешней королевы (надо полагать, из уважения к ней), Индиана Джонс и Харрисон Форд, Джеймс Бонд или Шон Коннери (кто бы из актеров ни брался ему подражать, настоящим всегда был лишь Коннери в смокинге), Шекспир и генерал Гордон, крошечная королева Виктория, Наполеон и Монтгомери в берете, с усами и в дафлкоте (Блейкстон непременно купил бы его), Элвис Пресли и Лоуренс Аравийский на верблюде (наверное, он был самым дорогим), Шерлок Холмс и доктор Ватсон, Долговязый Джон Сильвер и Оскар Уайльд с тростью, в перчатках и с волосами до плеч, Алиса в Стране чудес, кто-то похожий на Феджина благодаря длинному пальто и козлиной бородке, мистер Пиквик, Мэри Поппинс, монстр Франкенштейна и Дракула – при этом самыми знаменитыми и узнаваемыми были, как правило, персонажи выдуманные, а не исторические.

– Кто вам больше всех нравится? – спросил Том, выждав несколько секунд, такой вопрос показался ему самым невинным способом завязать разговор.

Дети обернулись, и по лицу девочки было видно, что она его узнала. Но опять не испугалась и не насторожилась, а посмотрела с естественной приветливостью (это было живое лицо Дженет Джеффрис), с той же, с какой прежде реагировала на его внимательные взгляды.

– Мне – Шерлок Холмс, – быстро ответила она.

– А мне – Индиана Джонс, – добавил мальчик с восторгом. – А вам кто?

Томас изобразил мучительные сомнения. А потом сказал, чтобы вызвать его интерес:

– Того, кто мне по-настоящему нравится, здесь нет, потому что, к сожалению, его нет и в музее.

– Нет? Правда? А кто это? – спросили оба почти в один голос.

– Уильям Браун, то есть Просто Уильям. – И повторил: – Просто Уильям. – Именно в его честь Томас назвал своего сына Гильермо, который, наверное, уже сильно вырос и считал, что у него нет отца.

– А это еще кто такой? – спросил Дерек со смесью удивления и разочарования. – Понятно, почему его здесь нет, такого ведь никто не знает. Он из какого фильма?

– А вот я слышала про этого Брауна, – вставила Клэр. – Но не знаю, какой он, потому что никогда его не видела, и он не из фильма, а из старых книг.

– Верно, из книг тех времен, когда я был маленьким, да и тогда эти книги не считались совсем новыми, и совершенно ясно, почему вам он незнаком, – объяснил Томас. – А вот из этих я бы выбрал Шерлока Холмса, как и ты.

Клэр такой ответ доставил удовольствие – все ее чувства отражались на лице гораздо откровенней, чем прежде у Дженет Джеффрис. Ей льстило, что взрослый человек поддержал ее выбор.

– А кого вы собираетесь купить? Как вижу, вы складываете вместе свои монетки.

– Мы размышляли, – она употребила именно это слово. – У нас хватает только на одну фигурку.

Фигурки стоили дешево, но детям все кажется дорогим.

– А как же вы вернетесь домой, если останетесь совсем без денег? Или вы живете здесь поблизости?

– Нет, мы живем не в Лондоне, мистер, мы просто сюда приехали. – Разговор вела Клэр, а Дерек с открытым ртом уставился на строй персонажей, которых не мог купить. – Но папа ждет нас в соседнем пабе. Он отвезет нас обратно в гостиницу. Нам осталось пробыть здесь всего одну ночь, и завтра мы поедем домой.

Томас Невинсон – или это был Дэвид Кромер-Фиттон? – сразу понял, как можно понравиться детям, вернее, как можно понравиться им еще больше:

– А ну-ка, дайте я отгадаю, откуда вы приехали, и, если попаду в точку, мы поступим так: я куплю вам четыре фигурки по вашему выбору, каждому по две – просто от радости, что не ошибся.

Мальчика игра явно заинтересовала, но он все-таки не до конца поверил незнакомцу:

– Да нет, вы не сможете. Великобритания, она вон какая огромная, в ней много всяких мест.

– Вы из Йорка или его окрестностей, – уверенно заявил Томас.

Брат и сестра смотрели на него, выпучив глаза от изумления.

– Ага, понятно, вы это узнали от Шерлока Холмса, да? – спросил Дерек.

– А мы всё от него узнаем, в первую очередь именно от него, – заверил его Томас. – К тому же я очень хорошо умею определять такие вещи по акцентам, а еще умею акценты передразнивать. И теперь готов выполнить свое обещание. Выбирайте четыре фигурки.

– Правда? Вы это серьезно? Вот спасибо!

Дети пришли в такой восторг, что не стали ждать подтверждения, Томас тотчас повторил:

– Совершенно серьезно. Пари есть пари, дело святое.

Они быстро повернулись к нему спиной и снова стали совещаться: какие четыре фигурки выбрать, то есть две и две, не потратив ничего из своих денег. Пока они решали, Том продолжил расспросы:

– А ваша мама? Она с вами не приехала?

Клэр повернула голову, чтобы ответить, но только на минуту, так как была занята куда более важным делом:

– Наша мама умерла полтора года назад. Погибла в автокатастрофе. – Она сказала это просто, словно уже привыкла давать такое объяснение.

“Значит, она все-таки умерла, – подумал Том с непонятным облегчением, которое тотчас рассеялось. – Но умерла вовсе не тогда, когда должна была умереть”.

– Какое несчастье, – сказал он, – мне ужасно жаль. А как ее звали? Дело в том, что вы очень и очень похожи на одну мою приятельницу из времен юности, но я уже много лет ничего о ней не знаю. Так похожи, как если бы были ее детьми. Почти так же. – А сам подумал: “Сейчас они точно скажут: Дженет”.

– Ее звали Дженет, – ответила девочка, опять лишь слегка повернув голову и глядя на него краем глаза, но не столько из любопытства, сколько из вежливости: нельзя же говорить с человеком, повернувшись к нему затылком. Но вот предполагаемая дружба, о которой он упомянул, была ей безразлична.

– Надо же, какое совпадение – так же, как и мою подругу, – подхватил Том. Правда, в Англии были тысячи Дженет. – А дальше? – настаивал он и не мог не настаивать, поскольку другого случая узнать правду у него не будет.

– Дженет Бейтс, как и мы.

“Эту фамилию она взяла, выйдя замуж, – подумал Том. – Значит, она вышла не за своего Сомерез-Хилла. Да и вряд ли бы он оставил жену ради продавщицы из книжного магазина. В ту пору он был членом парламента и мог вот-вот превратиться в действительно Важную персону. Но в политике этого не добился, насколько я знаю. И она с опозданием вышла замуж за обычного Бейтса из Йоркшира; между прочим, один из солдат у Шекспира тоже носит такую фамилию, один из тех, кого обвел вокруг пальца переодетый Генрих Пятый. Да, рядовой солдат, если я правильно помню”.

– Я имею в виду – до замужества. Моя подруга не была замужем, когда я ее знал. Вы знаете девичью фамилию вашей мамы?

Они, конечно, могли ее и не знать, английские женщины не сохраняют свою девичью фамилию в отличие от испанок, в отличие от Берты Ислы.

Дерек в растерянности обернулся, словно впервые в жизни услышал выражение maiden пате, и ему в голову никогда не приходило, что его мать могла носить раньше какую-то другую фамилию – не ту, что всегда. Но девочка была старше, девочка Клэр наверняка ту фамилию знала. Томас прочитал это по ее глазам, прежде чем она открыла рот. “Сейчас она скажет: Джеффрис, – подумал он, – наверняка скажет: Джеффрис”.

– А я знаю, – выпалила Клэр. – В молодости ее звали Дженет Джеффрис.

Слишком много совпадений, чтобы матерью этих детей не была Дженет Джеффрис. Главным образом из-за сходства, из-за потрясающего сходства – оба были ее точными копиями. И не было необходимости просить Клэр повторить фамилию по буквам.

– Ну так что, была она вашей подругой?

– Нет, – ответил Том Невинсон. – Моя подруга была Роуленд, Дженет Роуленд. – Он предпочел на этом остановиться и расстаться с ними, чтобы обдумать уже совсем другие вещи.

Он не был обязан сообщать правду этим Бейтсам из Йорка, ведь он их совсем не знал. На самом деле в течение последней половины своей жизни – или даже целой жизни – он не был обязан сообщать эту правду вообще никому, включая самых близких людей, а начиная с нынешнего дня – тем более.