Александр Горшков - Отшельник. Роман в трёх книгах

Какого же мы достойны осуждения, если еще в большей степени, чем замужняя женщина, не покажем стремления сохранить себя в чистоте, верности, смирении и покорности в духовном браке с Самим Христом! Девство как раз и есть подобие ангельскому образу жизни. И Спаситель наш Иисус Христос, и Его Пречистая Матерь были безбрачными девственниками. Такими же чистыми были наши прародители, и лишь после грехопадения стали семейными. Отсюда вывод: девство было изначально узаконено Богом, брак же стал последствием нарушения данного Богом запрета, поэтому все, кто хочет достичь совершенства, которой обладали первозданные, обязаны жить в чистоте и девстве. Это величайшее дерзновение перед Богом, и тот, кто сохранит себя в чистоте, получит награду выше совершивших многие другие подвиги.

Девство вообще является общим достоинством как душ, посвятивших себя Богу, так и Ангелов света. Дьявол люто ненавидит именно девство, будучи сам нечистым и врагом нашего Спасителя. Потому-то он и старается посеять нечистые, постыдные помыслы, чтобы благолепие было осквернено и лишилось ангельского сияния. А чтобы достичь совершенной чистоты, как раз монаху и необходимы воздержание, пост, бдение, отречение от всего мирского. Без чистоты Бог останется закрытым для нас, а ничто нечистое, как сказано, в Царство Божие не войдет.

— Безделье монаха — главное его несчастье, — продолжала наставлять игуменья. — Неважно, чем оно по рождено: усталостью от выполнения послушания, телесной немощью, болезнью, душевным расслаблением. Если монах сложил руки и не знает, чем себя занять — жди беды. Ты ее как раз и дождалась. Богомудрые старцы наставляют нас, учат, что вечность покупается минутами. Только минутами чего? Молитвы, труда, послушания, но не минутами безделья. А у тебя это были не минуты, а часы, целые вечера. Тратить драгоценное время, отпущенное для спасения души, на пустые разговоры, разменивать на болтовню… И для этого ты пришла в монастырь? Сиди уж лучше дома и упражняйся в своем красноречии там. Здесь же Бог и весь мир ждут от тебя молитву.

Игуменья вела с Надеждой разговор строгий, не желая оправдывать ее неопытность.

— А за то, что позволила оголить свое тело, прикоснуться к нему с лаской — пусть даже, как ты говоришь, в целях массажа, — ты достойна самого сурового наказания. Господь милостив, Он пощадил, защитил тебя. Но бойся гнева Господнего! Мы даем Ему, Спасителю нашему, обет верности — верности во всем. Храни тебя Бог, чтоб не нарушить этот обет даже «в лечебных целях».

Надежда стояла перед настоятельницей, в глубоком смирении и сокрушении духа опустив голову, не смея возразить или оправдаться.

— Что ж, а раз у тебя остается так много свободного времени, долго не можешь уснуть, находишь время ходить по вечеринкам, помоги-ка тогда тем нашим сестрам, которые ночью читают Псалтырь. Потрудись во славу Божию и там. Чтение Псалтыри ночью зело полезно для души. Псалтырь тебя многому вразумит. А коль и впредь будешь относиться к жизни так легкомысленно, она тебя вразумит по-своему.

…Провал намеченного плана вызвал бурю гнева в штабе Лубянского. Технологи во главе с Ильей Гусманом пытались выкрутиться из неловкого положения, сами не в силах понять, как все могло так нелепо случиться.

— Теперь к кому будете обращаться за консультацией? — швырнув пиджак в сторону, Максим Петрович подошел вплотную к Илье. — К психологам обращались, парапсихологам и экстрасенсам тоже. Теперь к кому? К инопланетянам? Ведьмам? Теням забытых предков?

— Максим Петрович, мы пытаемся во всем разобраться, — Гусман старался держать себя в руках, но волнение захлестывало его.

— Пытаетесь? Разобраться? — еще больше взорвался Лубянский, готовый разорвать своего главного помощника. — Пока вы пытаетесь что-то пытаться, другие работают и обошли нас по всем позициям. Обошли без всяких попыток и консультаций!

— Максим Петрович, — вступился за растерявшегося Гусмана другой политтехнолог, с мнением которого тоже считались, — есть вещи, не зависящие ни от нас, ни от вас, ни от кого. Они происходят — и все. Как падение метеорита.

— Или как высадка инопланетян, — съязвил Лубянский. — Я же говорю, вам только к ним осталось обратиться за помощью. Может, у них ума наберетесь.

— Максим Петрович, у нас есть еще план. Мы его реализуем, — Гусман взял себя в руки. — Этот вариант беспроигрышный. Продумано все до мелочей.

— Вы меня убеждали в том же самом, когда предлагали первый план. Тоже говорили, что все продумано, просчитано. И что теперь? Вы хоть газеты читаете? Телевизор смотрите? Да теперь там загадочная смерть той монашки — топ-тема. Город ложится спать и просыпается с одной мыслью: кто убил бедную монашенку и кто ответит за эту смерть? Вот что вы наделали! Хотели, как лучше, а вышло, как всегда. Через одно место вышло! Эффект с точностью до наоборот! Если докопаются, чьих это рук дело, тогда тебе, Гусман, только петлю на шею. И обязательно из парашютной стропы. Потому что обычная веревка столько дерьма, как в тебе, не выдержит. Оборвется!

— Не докопаются, — буркнул Гусман. — Наш источник сообщил, что причина смерти названа — отравление грибами, и монашку завтра-послезавтра похоронят. А мы тем временем реализуем план со второй дочкой Смагина. Любознательная публика сразу переключится на автокатастрофу. Будет примерно такой же эффект, как после хлопка взрывпакета или фейерверка разорвется авиабомба.

Лубянский устало сел в кресло и оглянул своих помощников.

— Говорите, разорвется как авиабомба? Хорошо. Даю вам последний шанс. Если не разорвется, тогда я разорву всех вас. Разорву лично, вот этими руками. А тебя, наш великий выдумщик и комбинатор, — он сверкнул глазами в сторону Гусмана, — вздерну на парашютной стропе. Это для начала всех «удовольствий», которые тебя ожидают. А потом порежу на куски и вышвырну бродячим псам. Слово офицера спецназа. А я словами своими не бросаюсь. Время пошло!

Чурка

Выкван обдумывал разные варианты, чтобы помочь Смагину вызволить его дочь из-под монастырского влияния, под которое она якобы попала. Ему было понятно беспокойное состояние своего шефа: никто из детей таких влиятельных особ не страдал теми идеями, которые выталкивали Надежду из высших кругов окружавшего ее семью светского общества в дремучий лес, к монашкам, в их кельи с холодными ободранными стенами, полуголодным существованием и головой, замороченной бесконечными молитвами, службами, послушаниями. Понимал Выкван и то, что для оппонентов Смагина сам факт, что его родная дочь собралась в монастырь, был бы настоящей находкой, поводом для публичных насмешек, поддевок, которые еще больше взвинтят атмосферу соперничества, заполнят ее «черным» пиаром. Наведя кое-какие справки, он позвонил одному из своих проверенных знакомых, предоставлявших криминальные услуги для выбивания долгов, шантажа и запугивания конкурентов по бизнесу.

— Куда, говоришь, смотаться? В Погост? — удивился тот. — Так там, вроде, все тип-топ, никаких проблем. Или кто-то уже хвост поднял?

— Никто ничего не поднял. Направь толкового человечка к чурке, который в тех краях недавно обосновался фермером.

— Что, борзеть стал? Они, Влад, все такие: понаехали, а теперь права свои качают. И попробуй тронь, попробуй что скажи — тебя же и обвинят в разжигании межнациональной розни. Будь моя воля, я бы всем этим черно…

— Слушай, что я говорю! — прервал его Выкван. — .Отправь своего человека — только не громилу или мордоворота, а толкового бойца — пусть встретится с тем кавказцем, прощупает его «на вшивость»: он, как я уточнил, потерял многих родных, остался без дома, вынужден был уехать с родины. Наверняка в нем живут обиды, жажда мести. Вот и нужно направить эту энергию в нужное русло.

— Это куда, Влад? Поконкретнее, пожалуйста.

— Скажу совсем конкретно: неподалеку от него монашки поселились, монастырь хотят строить, а туда рвется… Впрочем, тебе это лишнее знать. Короче, твоя задача: стравить этого кавказца с монашками. Он другой веры, горячий, обиды, жажда мести — на этом и сыграй. Пусть попортит монашкам жизнь, пугнет хорошенько. Будет просить денег — дай, не скупись. Сколько попросит — столько и дай. Сочтемся. Главное, чтобы толк был, результат. Сделайте так, чтобы монашки те, как прибежали в лес, так же резво собрали свои манатки и смылись оттуда. Как в том анекдоте: «Я из лесу вышел — и снова зашел», только наоборот. Шума большого не надо делать, а то налетят и милиция, и корреспонденты, защитники сердобольные. Умно все нужно обтяпать. Поэтому и прошу: направь толкового человечка, а не дровосека и не дятла.

— А у меня за столом как раз такой и сидит. Мухан. Может, помнишь? Он помогал тебе решить вопрос с деревообрабатывающим цехом, когда из соседней области «наехали». Все толково сделал, грамотно и тихо.

— Мухан?.. Много чести для твоих бандитов помнить всех и каждого. Может, вспомнил бы, если бы увидел. Раз уверен, что справится, то пусть едет, не затягивая. Нужно будет пугнуть — пусть пугнет. И передай: все сделать без шума, мордобоев и стрельбы. Возникнут проблемы — с тебя спросим.