Макар Троичанин - Вот мы и встретились

- Нервный срыв с простудой. – Спросила у Зинаиды: - Что случилось?

- Невеста сбежала, - ответила всезнайка, нисколько не сомневаясь в причинах нервической лихорадки начальника.

Когда они решили его перевернуть, чтобы стащить штаны и всадить пару оздоровительных уколов, Иван Всеволодович очнулся, приподнял голову, глухо спросил:

- Вы зачем? – а увидев врачиху: - Что, я заболел?

- Есть немного, - успокоила та и попросила: - Иван Всеволодович, давай снимем грязные штаны и рубаху. – Он безропотно подчинился, помогая женщинам освободить себя от одежды. – А теперь оголи ягодицу, - попросила ласково, - поставим тебе два укола, чтобы быстрее излечился. – И на это он согласился, а когда болезненная процедура закончилась, отвернулся к спинке дивана и затих, дыша часто, но спокойно. – Вроде бы заснул, - определила докторша, собирая свои страшные причиндалы. – Ну, бабы! – воскликнула с негодованием. – Сами живучи как кошки и не хотят понять, что мужики – существа нежные, глубоко ранимые, легко подвержены всяким стрессам. Беречь их надо, а они только и слышат: «Надо, надо, давай, давай!». Ну и бежит бедолага, пересиливая усталость, словно лошадь, пока не грохнется в бессилии, и тогда: «Ох, миленький, да на кого ты нас, мерзавец, оставил, да ещё без средств безбедного существования». И на том свете мытарю покоя и воли не дают. А родится ребёнок, так вообще хана мужику. «Всё», - отталкивают от души и тела, - «я теперь мать, мне всё дозволено, а ты обеспечивай и не лезь, ты теперь – последний». Если бедняга честен, то будет искать утешение в бутылке, а если с кривизной, то на стороне, у других баб, всё больше запутываясь в липких сетях. Я бы до свадьбы устраивала невестам хорошую выволочку, чтобы никогда не забывали, что они в семье вторые. - Зина, всегда острая и быстрая на язык, хмуро молчала, понимая, что каждый камушек врачихи точно ложится в её огород. – Ну, ладно, - собрала нравоучительница свой выздоровительный чемоданчик. – Я пошла, а вы покараульте поочерёдно и, если станет хуже, зовите. – И ушла.

Зина отпустила медсестру, а сама осталась дежурить, подумав, что если бы была замужем за Иваном Всеволодовичем, то легко бы стала и второй, и третьей, а за Колей не получается. Но она постарается, тем более в ожидании родов, быть хотя бы полуторной, но тут же поправилась: ну, не полуторной, но уж точно одной и одной десятой. Посмотрела на часы – чуток больше четырёх. Поднадзорный зашевелился, перевернулся на спину, что-то забормотал то ли во сне, то ли в бреду. Пусть поболтает, решила она, зная, что болтовня утишает всякую боль, а сама направилась в кухню, чтобы приготовить больному на утро более существенное лекарство. Заглянула в холодильник – пусто, в шкафчике – голо, даже хлеба в хлебнице нет. Сбегала к себе, принесла шмат замороженного мяса, картошку, пару луковиц, быстренько настрогала, начистила, нарезала, поставила тушить. Заварила чай и опять сбегала домой за малиновым вареньем. Всё, можно передохнуть и посидеть рядом с болящим. А он всё разговаривал, но спокойнее, и всё равно понять ничего нельзя. Только внятно несколько раз прозвучало: «Мария Сергеевна, Мария Сергеевна…». Прислушавшись, сиделка стала вспоминать, кто из экспедиционных зовётся так, перебрала всех и никого не нашла. Видно, краля не нашего поля ягода, решила мудро, а узнать, кто она и из каких краёв, очень хотелось. Догадалась посмотреть в телефонной книжке его мобильника и к радости своей нашла инициалы «М.С.». Осталось установить, кто она и зачем мутит больную голову начальнику. Набрала номер, и через полминуты послышалось:

- Да, я слушаю.

«Хоть бы назвалась», - подумала Зинаида и растерялась, как начать разговор и о чём вообще говорить, чтобы не спугнуть абонентку и выведать её подноготную.

- Я от Ивана Всеволодовича, - пошла напрямую, - он болен, поговорите с ним, - и, придвинувшись к страдальцу, приложила телефон к его уху.

Иван Всеволодович вдруг затих, открыл глаза, даже улыбнулся.

- Вы? – спросил, облизав запёкшиеся губы.

- Да я, я, - нетерпеливо подтвердила Мария Сергеевна. – Почему молчите? Говорят, больны? Что с вами? Вы меня пугаете. Опять закопались? – выстрелила очередью. Зина вежливо ушла на кухню и села у дверей, прислушиваясь.

- На этот раз утопился, - покаялся Иван Всеволодович.

- Господи! – вскричала в ужасе Мария Сергеевна. – Что за человек! За вами нужен глаз да глаз! Куда только смотрит ваша жена?

Непутёвый человек рассмеялся, довольный её участием.

- Никуда, - совсем развеселился, - она сбежала.

- Правда? – обрадовалась Мария Сергеевна. – Я так рада. Ой, извините, что-то я не так…

- Так, так, Мария Сергеевна, всё так, как надо, как должно быть. Вы-то как? Ваш ещё не сбежал? – рассмеялся приятным баском, и она завторила ему.

- Я сбежала, - призналась бодро. – Все мы, женщины, одинаковы, все стараемся сбежать, хотя и считаемся опорой домашнего очага. Сбежала, дорогой Иван Всеволодович, ещё весной, когда разговаривала с вами в последний раз.

Он всполошился, представив, сколько прошло зряшного времени.

- Что же не сказали, не порадовали меня? Всё бы у нас было по-другому.

- Да как-то неудобно было сознаваться пожилой бабе в девичьей ветрености, - и переменила тему, отрезав прошлое напрочь: - Теперь-то мы сможем поболтать всласть, мне так много вам надо рассказать, так нужны ваши советы. Мы по-прежнему хорошие знакомые, друзья… может и больше, разве не так?

- Так, так, - опять согласно затакал он, радуясь, что они оба свободны, и никто не мешает им быть вместе даже на громадном расстоянии.

- Чем занимаетесь, кроме того, что болеете? – поинтересовалась она, чуть умерив первичный душевный пыл.

- А ничем, - признался он. – Сейчас спать буду и днём тоже, хочу выспаться за всё лето.

- Ой! – воскликнула она, сообразив: - У вас же сейчас… сколько у вас?

Он понял, о чём она.

- Почти пять.

- Ну, вот! А я-то обрадовалась, разболталась, не даю больному покоя.

- Больному самое то и нужно, - успокоил её.

- Как интересно, - опять воодушевилась она в тамошнем вечернем времени, - до меня только сейчас дошло как до жирафа, что вы живёте на семь часов раньше, - и засмеялась, обрадовавшись догадке. – Вот почему вы всё знаете наперёд и точно предсказываете. А ну-ка, скажите, волшебник, как вам видится моя судьба из вашего семичасового будущего, которое мне ещё предстоит пережить?

Он тоже хохотнул, довольный её фантазией и тем, что с ней так легко и не утомительно разговаривать.

- Пожалуйста. У вас всё просто и легко предсказуемо: в ближайшем будущем вас ждут приятные сны, а в более далёком – счастливое замужество.

- Кто он? Договаривайте быстрее! – поторопила она.

Но экстрасенс и волшебник намеренно помолчал, разжигая женское любопытство, которое, он знал, заставит её принять любую небыль за быль.

- Вижу очень отчётливо, - Иван Всеволодович повернулся набок и посмотрел в зеркало, стоящее на тумбочке, - что он – представительный мужчина больших размеров, с басовитым голосом…

- Лохматый, - подсказала Мария Сергеевна.

- Лохматый, - подтвердил маг, - бородатый, усатый, волосатый…

- Сойдёт, - согласилась она, обрадовав его. – А когда это случится?

Иван Всеволодович замялся, поскольку и сам не определился со сроками и побоялся показаться нахальным и навязчивым.

- Как только захотите, - вывернулся из цейтнота.

Мария Сергеевна затихла, то ли не зная, что самой отвечать, какие назвать сроки, то ли готовя дипломатическую ноту о том, что договаривающиеся стороны, обменявшись мнениями, пришли к единодушному согласию, что для рассмотрения интересующей их темы нужны будут новые обсуждения. А пока она ушла от конкретного ответа, отдав ему инициативу.

- Знаете, вы, похоже, переквалифицировались от предсказания ближних снов к предсказанию дальних, - и заторопилась: - Ой! Всё, Иван Всеволодович, сын тормошит, требует своей сказки на ночь. Жалко, что вы не можете рассказать.

- У вас есть сын? – удивился он.

- Разве я вам не говорила? Ему уже пять лет.

- Как это у вас получается так быстро? – понял он, что за сын.

- Время такое – всё делается в спешке, - засмеялась она. – Всё, Иван Всеволодович, ждите новых звонков, теперь я буду надоедать вам часто. А пока – спокойной ночи, то есть, что это я опять заехала не туда, у вас же утро. Скорого вам выздоровления, - и добавила лукаво: - И не женитесь скоро, вам это вредно. До свидания.

Появилась сумрачная Зинаида, спросила, не удержавшись:

- Кто она?

Иван Всеволодович с удовольствием рассказал ей о необычной короткой московской встрече, и она сразу же сообразила, что к чему и кто к кому.

- А Вера? Зачем была Вера? – потребовала ответа за обманутую женщину.

Он тяжко вздохнул, вспомнив содержание записки.

- Вера – мой тяжкий грех, который я совершил по дурости.

- Нет, - жёстко возразила Зинаида, - не вы дурак, а она дура, - и объяснила неожиданную переквалификацию: - Я бы на её месте как клещами вцепилась в вас так, что никаким Мариям Сергеевнам не оторвать, - и убежала, разволновавшись.