Сергей Пономаренко - Я буду любить тебя вечно

Прошло немногим меньше часа после ухода Оси, и план был реализован в полном объеме - два ярких засоса на шее и один на видном месте груди были достаточными доказательствами - лекарствами для спасения Оси и приведения его в нормальное состояние. Так считал Коля. Однако жизнь внесла свои коррективы - оказалось, что шея и грудь - крайне эрогенные зоны у Алены, а Коля оказался не камень, а мужчина, и дело зашло дальше, чем он предполагал. Вскоре Алена перезвонила бабушке и сказала, что останется ночевать у подруги. Коля уже не думал об Осе, дружбе, предательстве, вероломстве, - все эти мысли выгнал прочь. С ним была Алена, и он хотел ее!

Летняя ночь, покрыв все своим темным пологом, не принесла прохлады через открытый балкон. Жар страсти и душная ночь сплели их тела в едином порыве единения. Они как бы хотели раствориться друг в друге, не отодвигаясь даже во время коротких промежутков между любовными актами, а, наоборот, еще больше прижимаясь, словно боясь друг друга потерять.

Алена, тая в его крепких и, в тоже время, нежных объятиях, шептала, кричала, стонала слова любви и безумства. Коля почувствовал, что все это не так, как было у него до сих пор; раньше было просто желание как можно быстрее удовлетворить свою страсть и бежать дальше. Сейчас рядом с ним лежала любящая его женщина. Любовью светилась она, ее тело, ее слова. Коля всей своей сущностью понял, что это не просто слова в порыве страсти, он их слышал достаточно, а крик души. Он сам, неожиданно для себя, почувствовал к ней необыкновенную нежность.

Насытив первый голод страсти, они с удивлением поняли, что спать совсем не хочется, и отправились глубокой ночью гулять по темным улицам. Они прошли бесконечную Красноармейскую улицу, прошли по умиротворенному Крещатику, поднялись к Святому Владимиру. Они гуляли темными аллеями парка, почти не разговаривая и крепко держась друг за друга. Поймав одинокого авточастника, они вернулись домой к Коле и снова предались жарким объятиям любви, забывшись сном на короткие часы, лишь перед рассветом следующего дня. В институт они попали только на вторую пару.

На Осю было страшно смотреть. Аленино платье не могло закрыть, а только подчеркивало, красноватые пятна страсти на ее шее, но ее это совсем не смущало. Она вся как бы светилась счастьем, в противоположность бедному Осе. На занятиях присутствовало только тело Оси, выражавшее крайнюю горечь и безнадежность жизни. Коле было очень жаль Осю, жаль Алену, жаль себя.

Для Коли также не прошла бесследно ночь с Аленой. Он был покорен и поражен ею.

Женщин у Коли было до этого много, однако он не мог вспомнить тот фейерверк нежности и страсти, который продемонстрировала ему Алена. Он понял, что и она им серьезно увлечена.

Ося никак не реагировал на различные «разносолы» Коли, пытавшегося его отвлечь от тяжких дум. Он только хмыкал и односложно, скорее всего, автоматически, отвечал. Две фразы он произнес в течение этого дня с интервалом между ними в час. «Как она могла, она же знает, как я ее люблю» и «Я ей этого никогда не прощу, между нами все кончено».

После занятий Коля затянул Осю к своей подружке Алле, тридцатилетней женщине, обладательнице двухкомнатной квартиры и двенадцатилетней дочки Леры. У Аллы сложились очень трезвые взгляды на жизнь после того, как ее второй муж, еврей по матери, два года тому назад уехал на землю обетованную, и не спешил их туда вызывать. Коля в двух словах обрисовал Алле ситуацию с Осей, попросил быть с ним поласковей и вскоре, вспомнив о неотложных делах, сбежал с твердым обещанием прийти через час, что, конечно, он и не думал выполнять. А возле дома его ждал сюрприз в виде Алены, которая «случайно» здесь проезжала и зашла «посоветоваться». Она снова осталась у него до утра. Ночь была насыщена одновременно страстью и нежностью. Они ловили желания друг друга, и любовь витала над их ложем. Утро подарило субботу и свободный от занятий день. Алена вновь позвонила домой, и Коля после этого отключил телефон и звонок на двери. Они вышли из квартиры только поздно вечером и вновь гуляли по городу. Алена снова звонила домой, врала, выкручивалась, и все равно осталась у Коли. Наступившее воскресенье они провели в глубине Труханова острова, где не требовались купальники. Вечером он проводил ее домой, и она всю дорогу щебетала просто так, ни о чем, временами внимательно заглядывая ему в глаза. Коля был мрачен и беспокоен, он понимал, что поступил подло по отношению к Осе, своему другу, и к Алене, которая была теперь ему небезразлична. Алена, так и не расшевелив Колю своими разговорами, словно почувствовала что-то, и замолчала сама. Они молча подошли к ее дому, тогда она спросила его:

- Это у нас серьезно?

Так как он был порядочным человеком, то ответил честно и кратко:

- Нет!

Она поменяла вопрос:

- Это у нас надолго?

Он честно ответил:

- Нет!

Она помедлила и вновь спросила:

- Зачем тебе это было нужно? Ведь я встречалась с Осей, и он тебе друг. Ты всегда мне очень нравился, и я встречалась с Осей, чтобы быть к тебе поближе, чтобы ты обратил, наконец, на меня внимание, я думала о тебе… Неужели ты не понимаешь, что это была не минутная слабость, а исполнение моих желаний, снов, мыслей, неужели ты не понимаешь, что я люблю тебя? - она почти кричала. - Для меня это не просто слова. Я почувствовала себя с тобой по настоящему счастливой. Ты мне нужен - твой ум, сила, рассудительность, твое тело. Мы будем прекрасной парой, и я тебе нарожаю красивых и здоровых детей. Не хочу потерять тебя сейчас, когда, наконец, обрела…

У Коли в груди бились непонятные для него чувства, сердце рвалось на части, но он взял себя в руки, и молча покачал головой. Она сникла, задумалась на мгновение и тихо спросила его безжизненным голосом:

- Я призналась тебе в своих чувствах. Это может что-нибудь изменить в наших теперешних или будущих отношениях?

- Нет, - Коля был краток и жесток. Она молча развернулась и зашла в парадное.

Рано утром появился лихорадочно-возбужденный Ося. Он с порога заявил, что был не прав, и отнесся к Алене слишком предубежденно. Пятна на шее ничего не доказывают, и потом, он ее любит. Она просто не знает, что он хочет на ней жениться, и по молодостиглупости делает мелкие шалости, о которых он и знать не желает.

Он хочет и должен быть вместе с ней всегда, - это убережет ее от всяких глупостей.

Самое главное - им вместе очень хорошо! Он попросил Колю переговорить с Аленой, чтобы та забыла все эти грубости, которые он сгоряча наговорил по телефону. Он просит у нее прощения и хочет, чтобы все было по-прежнему. Попросил Колю, чтобы тот рассказал Алене о его чувствах и планах быть вместе.

- Коля, ведь ты мне ближайший друг, и кому, как не тебе нужно переговорить с ней.

Кто лучше тебя справится, ведь она всегда тебе симпатизировала, - кричал Ося. Коля наотрез отказал своему другу Осе Цикавому, и тот ушел, хлопнув дверью. Между ними появилась натянутость.

Вскоре доброжелатели рассказали Осе, что видели весело отдыхающими на «диком пляже» Труханова острова Колю Бумбакина и Алену Музыченко в то время, когда Ося от душевной боли лез на стенку. Появилась трещина в их отношениях. На лекциях Ося уже не садился рядом с Колей. Вскоре Ося сам подошел к Коле и сказал:

- Алена мне все рассказала. Это правда?

- Я не знаю, что она тебе рассказала, чтобы говорить, правда или нет.

- Не юли. Правда ли то, что те следы были делом твоих рук, точнее губ, а еще точнее -клыков? Правда, что ты прекрасно развлекался с ней, дурил ей голову, а это ты умеешь, когда я сходил с ума? Правда, что ты, как последняя сволочь, притворяясь моим другом, наплевал мне в душу и насмеялся над моими чувствами?

Коля попытался втолковать, что он в первую очередь думал об Осе, чтобы тот не попал в ловушку к хитрым и развратным женщинам, поэтому он прибегнул к этому не совсем удачному плану.

Ося не кричал, не лез в драку и даже не плевался. Он спокойно выслушал скомканные фразы оправданий Коли.

- Тебе воздастся тем же и по тому же месту, - сказал он и просто посмотрел ему прямо в глаза. Затем он ушел, ушел навсегда из жизни Коли.

Прошло много лет. Коля незаметно для себя превратился в Николая Ивановича. Он уже длительное время работал в министерстве. Должность занимал не большую и не маленькую, как специалиста, его ценили, поэтому различные перетрубации, лихорадившие госучреждения в период перестройки и после нее, его сильно не коснулись. Он женился и имел двоих детей. Жену выбрал такую, какую хотел - в ней было всего понемногу, и ничего много.

Также он остался постоянным и в отношениях с женщинами. Их у него по-прежнему было много, гораздо больше, чем времени и денег. В тесном кругу друзей он называл себя «гедонистом», приверженцем эпикурейского учения, проповедовавшим смысл жизни в удовольствиях, а лучшие удовольствия - чувственные.

Однажды приятель, не меньший любитель женщин, пригласил его к нему на дачу составить компанию, многозначительно заметив, что его подружка возьмет подружку для него.