Потерянный альбом (СИ) - Дара Эван

— И я просто думаю…

— И я просто думаю — ты…

— Ты безмозглый говнюк, думаю я…

— Ты эгоистичная свинья, думаю я…

— Ты упрямая сволочь, думаю я…

— Твои требования, твои требования и настойчивость, я же помню…

— Все эти твои лукавые предложения, мелкие намеки, я же помню…

— За то, что тебе это вообще в голову пришло, а я же помню, что это все ты…

— Чтобы мы сюда переехали, чтобы мы вообще сюда переехали; я помню, что это все шло от тебя…

— Что мне надо бросить работу в…

— Что мне надо слушать твои планы на…

— Что мне надо следовать за тобой, чтобы…

— Что мне надо ехать с тобой…

— В этот дом; и я…

— В этот чертов проклятый дом, где я…

— Никогда тебя не прощу, даже за одно только предложение; даже если потом скажу, что прощаю, или покажется, что прощаю…

— Я никогда тебя не прощу…

— И я лежу здесь всю ночь, до трех-четырех часов, и думаю о твоих словах…

— И думаю о твоих поступках…

— И думаю о тебе…

— Пока ты у себя в комнате, через коридор, с закрытой дверью; ты спишь? или тоже не можешь уснуть?; и я…

— И я никогда тебя не прощу…

— Потому что я здесь, а ты там…

— И это одновременно и слишком близко, и слишком далеко; и мне страшно…

— И мне страшно, что…

— Мне страшно…

— Потому что мне пришлось это увидеть…

— Потому что мне пришлось это осознать…

— Потому что мне пришлось это увидеть и, кажется, впервые осознать…

— И все ясно, все на поверхности; достаточно было просто взглянуть…

— Надо было только достать из почтового ящика, и раскрыть, и взглянуть…

— Потому что они просто дали ему говорить за себя; и тогда мне пришлось признать…

— Потому что в глаза бросился логотип компании…

— И в глаза бросился бланк компании…

— И вот я читаю, выделенное посреди страницы: Недавно вода из нашего накопителя отходов просочилась во двор соседнего дома…

— И вот я читаю, сразу под этим: Его собака наступила в воду, вылизалась и умерла…

— И вот я читаю, после этого: Записи нашей лаборатории показывают, что мы медленно заражаем все колодцы в нашей округе…

— И вот я читаю, сразу после этого: И два наших собственных колодца заражены и токсичны для животных и людей…

— И вот я читаю, ниже: ЭТО БОМБА ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ, КОТОРУЮ МЫ ОБЯЗАНЫ ОБЕЗВРЕДИТЬ…

— И вот я вижу, ниже, подпись, какого-то Эллисона, какого-то, что ли, инженера…

— И под этим, почти внизу страницы, вижу четыре добавленные строчки, другим шрифтом…

— Гражданский комитет рекламации, вижу я…

— Кэрол Дэрен, координатор группы, вижу я…

— Без вас мы ничто, вижу я следующую строчку большими буквами…

— И потом вижу телефонный номер…

— И это все, вдруг дошло до меня; всего одна страница…

— Всего одна сложенная, простеплеренная и проштампованная страница, дошло до меня…

— Это все, что отправили в этот раз, дошло до меня…

— Хотя на следующий день — так быстро! — мне попалась статья в «Репабликан энд Хроникл»…

— Статья о письме, вижу я, причем немаленькая…

— И я тут же ее читаю, даже не заварив кофе, эту статью на восьмой странице…

— И в ней сказано о записке корпорации «Озарк», полученной непрофессиональной правозащитной группой, читаю я, и о том, что записку распространили по ближайшим к Озарк-парку районам Изауры…

— И о том, что записка, по всей видимости, касается недосмотров в программе утилизации отходов «Озарка», читаю я…

— Но, по всей видимости, это не так, читаю я…

— По поводу этой ситуации выступил вице-президент «Озарка», читаю я…

— Он сказал, что компания расследовала и приняла меры относительно проблем, поднятых в письме, уже много месяцев назад, когда письмо было написано, и что уже тогда его признали неточным и алармистским…

— Письмо связано с прошедшей ситуацией, краткосрочной и локализованной, читаю я…

— И что в тот раз не было причин для беспокойства, читаю я…

— Он сказал, Эта так называемая бомба замедленного действия — пустышка, читаю я…

— Но эта женщина, эта женщина из правозащитной группы — она, похоже, не поверила, как я понимаю…

— Хотя она отказалась объяснить, как ей досталась записка; ее спрашивали, но она не ответила ни слова, читаю я…

— Хотя озарковец признался, что в такой большой организации, как «Озарк», время от времени обязательно происходят мелкие временные неурядицы, читаю я…

— Даже с нашей передовой программой утилизации отходов совершенство недостижимо, читаю я слова озарковца…

— И еще он упомянул, что в данный момент «Озарк» выделяет около восемнадцати миллионов долларов в год на проблемы, связанные с отходами, читаю я…

— И все равно та женщина сказала, что послала копии записки в управление здравоохранения округа Кроуфорд, в управление здравоохранения штата Миссури и в местное EPAM, читаю я…

— И ожидает их ответов, читаю я…

— И потом выступил кто-то из торговой палаты, читаю я, тамошний представитель, и он сказал, что палату встревожил этот документ…

— Сказал, он глубоко встревожен, читаю я…

— Что подобный документ циркулирует с такой алармистской и провокационной подачей, читаю я, — без должного расследования, верификации и чуткости к потенциальным последствиям…

— «Озарк» помогает нам — всем нам, читаю я…

— Без них большинства из нас здесь вообще бы не было, читаю я…

— И чрезвычайно неприятно представлять, как столь безответственные действия могут сказаться на местной экономике, читаю я…

— В частности, на рабочих местах, читаю я…

— Никто здесь не хочет новых сокращений, читаю я…

— И потом в статье, помню, было что-то о ГКР, о группе, в которой работает эта женщина…

— И я читаю, что это мелкая группа, они работают из подвала дома, где живет одна из них…

— И что на данный момент они готовят план по сбору денег на оплату почтовых расходов, читаю я…

— И все это читаешь и думаешь: поверить, сука, не могу, поверить, сука, не могу, что же эти люди пытаются провернуть…

— Я хочу сказать, что они там о себе возомнили?..

— Я хочу сказать, разве они не видят, что тут творится?..

— Все страдают; я хочу сказать, зачем делать еще хуже…

— Правда не понимаю таких людей…

— Но, в конце концов, типа, это улеглось, все улеглось, и тогда я возвращаюсь в гостиную и присаживаюсь; но потом, почти сразу, опять накатывает, почти сразу же, и я бегу назад, и в этот раз не успеваю, меня вырвало на раковину, сбоку, и еще попало на пол и на стену…

— И вот я цепляюсь за перила, и локти, и плечи, и колени трясутся, я держусь обеими руками и трясусь…

— И тогда, стоило выключить телевизор, до меня дошло, что все вернулось, — потому что оно уже почти забылось, за шесть-семь лет почти забылось, на что это похоже; но это точно оно, все то же самое, в ушах тот же звон, тот же стальной звон…

— И когда я вхожу на кухню…

— И когда я сворачиваю на Эткинсон-стрит по дороге на работу…

— Пока я спускаюсь на первый этаж…

— И включаю радио…

— Я слышу по радио, по KTGE…

— Слышу, что вмешалось EPA…

— Слышу, что местное EPA собирается провести, как это называется, проверку качества воды всего города…

— Из-за обнаруженного документа, слышу тут я…

— Я слышу, они пройдутся по всему городу…

— Я тут слышу, что решило вмешаться правительство…

— И я ловлю себя на мысли, знаешь, так больше не может продолжаться, я так больше не могу…

— Что они там найдут, ловлю я себя на мысли…

— И я думаю, Хрен знает, что они там найдут…

— И я думаю, знаешь, давно пора, чтобы уже кто-то что-то сделал, что-то конкретное; пусть проверяют: я хочу, чтобы они проверили…

— Но, что бы ни случилось, надеюсь, они ничего не найдут…

— Надеюсь, они не…

— Молюсь богу, я просто молюсь богу…

— Потому что нам и так уже тяжело, я знаю…