Маленький книжный магазинчик в Тегеране - Камали Марьян

– Что ты хочешь?

– Чай, пожалуйста.

– Ты когда-нибудь пробовала шир-гахвех?

– Что, прости? – Она почти не слышала его. Пары вокруг них громко болтали. Стильные молодые женщины, сидевшие на стульях с розовыми подушками, выглядели как иностранные актрисы, каких она видела только на обложках журналов; их волосы были уложены безупречными волнами (какие так старалась сделать Зари, накручивая каждый вечер волосы на обрывки газетной бумаги). Эти женщины непринужденно болтали с сидевшими напротив них молодыми людьми. Невероятный мир этих изысканных пар заворожил ее не меньше, чем пирожные в стеклянной витрине. Помолвлены ли эти люди? Что сказали бы Маман и Баба, если бы увидели, что она сидит на стуле с розовой подушечкой и беседует с парнем?

– Сейчас я вернусь. – Бахман исчез в передней части кондитерской.

Он отсутствовал довольно долго и вернулся с подносом, на котором дымился в чашках кофе со сливками и стояла тарелочка с двумя пирожными. Он протянул Ройе одну чашечку, поставил поднос на стол, сел и смотрел, как она сделала глоток. Кофе обжег ей губы, он был горячим, крепким и ароматным.

– Ухо тебе, язык мне.

Ройя едва не выплюнула кофе.

– Извини, что? – пробормотала она.

– Пирожные. Слоновье ухо тебе. А мне пирожное-язык.

Он замолчал и усмехнулся. Ройя посмотрела на тарелку. И действительно, одно пирожное было в форме слоновьего уха, а другое – продолговатое, как язык.

– Тебе понравился шир-гахвех?

– Он… необычный.

Кофе был насыщенным; Ройя никогда еще не пробовала ничего подобного.

– Лучший итальянский эспрессо, какой можно найти в Иране! – Бахман постучал ладонью по столу. – Именно тут. – Он взял Ройю за руку. – Может, это кафе станет нашим вторым любимым местом встреч. Правда?

Ройя хихикнула и кивнула.

– Ну, вообще-то мне нравятся точилки для карандашей и книги с поэзией Руми. И демонстрации. Но знаешь…

Она снова улыбнулась. Ей казалось, что у нее началась новая жизнь. Когда они сегодня вышли из «Канцтоваров» в яркий мир, ей показалось, что сама судьба распорядилась так, чтобы они всюду вместе ходили, чтобы их видели вместе, чтобы они вместе сидели в кафе, пили и ели. Будут ли у них в будущем сладкие пирожки, ширини и эклеры? Смогут ли они вот так же лакомиться ими? Сидеть на красивых стульях и пить эспрессо по-итальянски? У Ройи кружилась голова от всей этой роскоши, но неожиданно и непонятно почему она вновь почувствовала уверенность в том, что ее судьба – быть рядом с Бахманом. В новом году и далее.

– Нелепо говорить, что ты выйдешь за него замуж, – фыркнула Зари, когда они на той же неделе шли домой из школы. – Сколько раз ты его видела? Шесть?

– Мы встречаемся уже несколько месяцев. И вообще, время тут ни при чем. Не имеет значения.

– Ой, сестрица! – Зари остановилась и с жалостью посмотрела на Ройю. – Время – единственная вещь, которая имеет значение. Нельзя тебе рассчитывать на этого парня.

– Почему нельзя?

– Потому что… – Зари помолчала. – Просто ему нельзя доверять. Эти политики не такие, как тебе кажется.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все. Поверь мне.

До дома они шли в напряженном молчании. Ройя убеждала себя, что сестра просто ревнует и что это не пророчество. Зари, как всегда, преувеличивает. Просто ей не нравятся такие парни. Вот и все. Ройя гнала от себя сомнения и тревогу, зашевелившиеся в ее душе после этих слов. Она заставила себя думать о блокноте, подарке Бахмана, о строках, которые он написал в нем. Любовь свою не встретишь где-нибудь, Она в тебе все время.

Нет, конечно, Зари ошибалась.

6. 1953. Расколотое небо

Из-за того, что приближалось лето и кусты и деревья уже покрылись пышной листвой, потому что садилось солнце, а им было по семнадцать и воздух был полон ароматов жасмина, их прогулка по бульвару уже сама по себе могла запечатлеться в сердце Ройи на всю жизнь.

Перед этим они ходили в кинотеатр «Метрополь» на улице Лалезар. Вошли в роскошное фойе с круглым красным диваном, над которым сверкала хрустальными слезами люстра, а на стенах висели портреты Кларка Гейбла и Софи Лорен. Мужчины курили там сигареты, женщины в изысканных шляпках держали в пальцах крошечные чашечки кофе. Ройю увиденное потрясло настолько, что она и сама почувствовала себя чуть ли не кинозвездой. Потом они с Бахманом поднялись на балкон, сели в коричневые бархатные кресла и смотрели итальянский фильм «Похитители велосипедов» режиссера Витторио де Сика.

– Мне нравится этот фильм, – прошептал Бахман, когда в зале погас свет. – Мне интересно узнать твое мнение.

Ройя, взволнованная близостью его губ к ее уху, не могла говорить. Она лишь молча кивнула. Этот парень принес в ее спокойную и размеренную жизнь столько нового и волнующего.

Выйдя из кинотеатра, они очутились в прекрасных до боли летних сумерках. Сгущались тени, белели цветы жасмина, по лавандовому небу плыли лиловые и багровые облака.

– В фильме так много общего с тем, что сейчас происходит в Иране, – сказала Ройя, когда они шли по бульвару. – Бедняки стремятся к лучшей жизни. Но у них ничего не получается. Наши лидеры должны помочь им. Ведь герой фильма мечтал всего лишь о велосипеде, чтобы ездить на нем на работу. Вот и все.

– Я с тобой согласен. Наши бедняки тоже находятся в ловушке своего сословия и своей судьбы, – со страстью заявил Бахман и взял Ройю за руку. – Но мы можем все изменить. Благодаря демократии. Мы на верном пути.

– Зари считает, что мы вряд ли получим когда-нибудь полный контроль над нашими природными ресурсами. Этого англичане не допустят, – сказала Ройя.

– Для тех, кто не любит политику, аргументы твоей сестры могут показаться убедительными, – возразил Бахман.

Ройя рассмеялась.

– Но сейчас моя задача – убедить ее, что я не самый ужасный человек в Тегеране! – сказал Бахман.

– Не обращай внимания на Зари, – отмахнулась Ройя. – Она любит все драматизировать, вот и все.

В конце учебного года Ройя стала приглашать Бахмана на регулярные домашние вечера, которые они устраивали с сестрой. Ничего особенного: просто нарезанные фрукты, смех, шутки, разговоры. И Бахман был там не единственным парнем, в гости приходили друзья и кузены, входившие в «экипаж», как Зари называла их кружок. Бахмана представили родителям, и Ройе было приятно, что он может бывать в ее доме, болтать с ее друзьями, стать в их группе своим…

Внезапно Бахман остановился и замолчал.

– Что такое?

– Я просто хотел спросить… – Казалось, он нервничал. – Подожди немножко. Я просто хотел спросить, Ройя… – Его голос дрогнул, когда он произнес ее имя, дрогнул, как у тринадцатилетнего мальчишки. Бахман мягко повел ее с середины дорожки к огромному жасмину, цветущие ветки которого образовали что-то наподобие пещеры. Молодых людей окутал умопомрачительный аромат прекрасных цветов.

Бахман смотрел на Ройю, и она с удивлением обнаружила, что он выглядел совершенно беззащитным.

Она не дала ему сказать ни слова. Зачем? К чему эти игры? В облаке жасмина она поцеловала его. Ей казалось, что она приземлилась там, где все равно должна была находиться, в другом мире, нежном и невероятно соблазнительном – в абсолютно их с Бахманом измерении, хотя и таком, в котором она никогда не осмеливалась бывать прежде.

Вкус его губ, сильные руки на ее талии, прижавшееся к ней тело Бахмана… Она продолжала целовать его, а когда наконец перевела дыхание, он раскраснелся и выглядел совершенно ошеломленным. Ей даже показалось, что он вот-вот упадет.

– Я догадываюсь, что это твое «да», – сказал он.

– Да. Согласие.

Удивительно новое ощущение власти над любимым придавало ей уверенности. До этой минуты она даже не догадывалась, что такое возможно.

– Конечно, я пойду к твоим родителям.

Она предположила, что его целовали и раньше. Хотя, может, и не целовали. Она-то точно никого еще не целовала и удивилась тому, насколько естественно сделала это, словно она так поступала всегда.