Прощание с котом (сборник) - Арикава Хиро

Вообще ему не стоило так переживать. Сатору подобрал меня, когда я был уже взрослым и самым что ни на есть бродячим котом. Да, я стал домашним, но это не означает, что я растерял навыки жизни на улице.

Сатору не может оставить меня у себя? Так мне всего лишь надо вернуться на улицу! Однако Сатору настолько распереживался за мое будущее, что ничего вокруг не замечал. Нет, правда: он явно меня недооценивал.

В общем, он таскал меня от одних своих знакомых к другим. Но в мои планы, конечно, эти встречи не входили – благодаря моим усилиям ни одна из трех ни к чему не привела.

Я надеялся, что Сатору оставит свою затею отдать меня кому-то из знакомых, но путешествовать мне нравилось, так что в дороге я особо не жаловался. Мы передвигались на серебристом фургоне. В дальнюю дорогу даже брали с собой мой лоток, поэтому, считаю, лично мне машина подходила идеально.

Благодаря нашим поездкам я узнал гораздо больше, чем знают простые коты. Побывал в двух городах, где прошло детство Сатору, в деревне, на рисовых полях, на море и даже на Фудзи. Оставайся я простым уличным котом, до конца жизни довольствовался бы видами родного города.

Уверен, ни один кот в Японии не видел столько же, сколько я. И я буду помнить места, которые показал мне Сатору, до самой смерти.

Сейчас мы направлялись уже к четвертому знакомому Сатору. После обеда выехали из Токио, повернули на запад и теперь гнались за вечерним солнцем.

Закат заливал лицо Сатору оранжевым. Он опустил козырек, но солнце все равно его слепило. Хозяин взглянул на меня – я свернулся калачиком на пассажирском сиденье – и улыбнулся.

– У тебя зрачки прямо как две ниточки, Нана.

У нас, котов, особенные глаза: они регулируют количество света, который в них попадает. Из-за этого, когда вокруг ярко, зрачки становятся меньше, а в темноте, наоборот, увеличиваются. Сейчас они сузились до предела.

– Говорят, у мужчины должен быть острый взгляд, а у женщины – мягкий. Но ты, Нана, можешь смотреть и так и так…

Ну да. Я чуть-чуть пошевелил усами.

Жаль, конечно, что Сатору не может сузить зрачки, чтобы солнце его не слепило. Хотел бы я одолжить ему свои глаза – все равно сейчас я просто дремал на пассажирском сиденье.

– О, мы почти в Киото, – пробормотал Сатору, взглянув куда-то вверх, – читал указатели, видимо. – А на скоростном поезде всего за полчаса доехали бы уже до Кобе.

Хозяин вел фургон весь день и заметно устал.

– Остановимся в Оцу, передохнем.

Если перекусим, то я не против. Но сначала в туалет.

Лоток стоял на заднем сиденье, и я уже хотел перебраться туда, как вдруг за стеклом золотым цветом вспыхнула водная гладь, и ей не было видно конца. Чтобы получше присмотреться, я встал передними лапами на панель под лобовым стеклом и вытянул шею.

– Тоже интересно стало? – засмеялся Сатору. – Красота… Самое большое озеро в Японии!

Что? Так это не море?! Не бывает таких огромных озер!

– Посмотрим поближе.

Нет, мне и отсюда хорошо видно. Когда смотришь на море издалека, представляешь себе морепродукты, которые там водятся, романтическую атмосферу… Но стоит подойти поближе, и тебя сразу оглушает шум волн – такой тяжелый, пугающий, как в фильмах ужасов.

– Хотя, если заедем, много времени потеряем.

Вот-вот, не надо делать ничего лишнего.

В итоге Сатору ненадолго остановился на площадке для отдыха. Как только солнце перестало отражаться в глади озера, он сел в машину и мы продолжили путь.

На ужин Сатору насыпал мне простого сухого корма, но добавил к нему сушеного тунца, и я, сам того не заметив, объелся. А досыта наевшихся животных, как известно, клонит в сон – такая у нас физиология.

Я свернулся на переднем сиденье клубком, а что было дальше – не помню. Вроде бы Сатору гладил меня по спине, и сквозь сон я подумал, что, наверное, мы встали в пробку.

Я услышал, что двигатель заглох, и открыл глаза – Сатору как раз отстегивал ремень. Что, уже приехали в гостиницу?

– О, проснулся? Хочу немного прогуляться перед заселением.

Я потянулся, и Сатору взял меня на руки. Мы вышли из машины, и свежий вечерний воздух защекотал в носу – я чихнул.

Солнце давно скрылось, и теперь казалось, будто вершины гор вдалеке вот-вот сольются с ночным небом.

– Смотри.

Все еще сидя на руках Сатору, я повернулся туда, куда он показал… Ого! У подножия гор блестели бесчисленные огоньки, настолько яркие, что там было светло, как на солнце. Человек даже ночь умеет превратить в день – вот здорово.

– Про такой вид говорят: на десять миллионов долларов!

Только люди пользуются деньгами как мерой. Причем у всех стран валюты разные. Меня деньги совсем не интересовали, и я зевнул.

– Хм… Десять миллионов по нынешнему курсу – это сколько? Где-то восемьсот миллионов иен? – Сатору задумался и что-то долго считал в уме. – Получается, четыре миллиона восемьсот тысяч кошачьих консервов со вкусом курицы?

О, ничего себе…

Я невольно взглянул на Сатору. Я до конца жизни столько не осилю, даже если буду съедать по целой баночке в день. Вот, значит, чего стоит увидеть это море огоньков – четырех миллионов восьмисот тысяч консервов с курицей.

Хотя я бы все равно выбрал не зрелище, а еду.

– Что, уже надоело?

Ну, огни и огни, что тут такого? – опять зевнул я.

Гостиница, в которой мы остановились, рекламировала себя как единственное место в округе, где люди могли останавливаться на ночь с животными. И правда, уже на ресепшене я почувствовал запахи множества собак и кошек.

Поужинали мы еще в дороге, когда останавливались у озера, так что теперь оставалось только лечь спать – время было позднее.

Номер оказался небольшим, но чистым и уютным. И все же снимаю балл за то, что телевизор поставили плоский. В этом отношении в отеле, который держали друзья Сатору и где мы останавливались на ночь в одну из поездок, мне понравилось куда больше. К сожалению, сейчас в Японии почти не найти мест, где специально для котов ставят старые ламповые телевизоры.

Свободно гулять по коридору и холлу с животными запрещалось, но разрешалось оставлять их в номере – пожалуй, эта гостиница все-таки была одной из лучших.

Пока я осматривал комнату, Сатору отправился мыться. Из-за закрытой двери я слышал, что поет он процентов на двадцать громче обычного – значит набрал полную ванну горячей воды.

Сатору вышел из ванной, и я разминулся с ним в дверях. В ванне должна была еще остаться вода.

Не знаю почему, но вода на дне ванны, на удивление, вкуснее той, что мне обычно наливают в миску, поэтому после Сатору я всегда запрыгиваю на крышку, которой ванну закрывают сверху[6], чтобы попить.

В этот раз я собирался сделать так же, но просчитался.

– Нана, нельзя!

Почему это? Все знают, что коты могут пить, откуда им вздумается.

Я не обратил внимания на Сатору и прыгнул… и тут же оказался в воде! Крышки не было. Едва я успел мяукнуть, как стал погружаться в горячую мыльную воду. Вода уходила из ванны, поэтому она была заполнена только наполовину, но этого хватило, чтобы я промок целиком.

– В отелях нет крышек для ванн!

Мог бы раньше сказать!

Я хотел выпрыгнуть, но нижней частью тела все еще находился в воде, и твердо устоять на ногах не получалось. Тогда я попытался зацепиться за бортик когтями, но они соскальзывали, да и силы, чтобы подтянуться на одних передних лапах, мне не хватило бы.

Пока я барахтался в воде, мне на помощь прибежал Сатору: достал меня из ванны и опустил на пол.

Первым делом я отряхнулся – брызги полетели во все стороны. Уже вдвое суше. Затем я вошел в комнату и только приготовился вылизываться, как за мной снова кинулся Сатору.

– Нет-нет, вода же мыльная! – С этими словами он взял меня на руки.

А что мне остается? Я же весь мокрый!