Диана Петерфройнд - Доброе утро

— Ну, я…

Колин меня перебила:

— Добро пожаловать в программу «Доброе утро», милочка! — и снова захлопнула дверь у меня перед носом.

— Ну ладно, — сказала я двери. — Хорошо поговорили. Очень конструктивно. С нетерпением жду… — Но мое красноречие иссякло. — Ладно, я тоже не люблю лишних слов.

Колин, конечно, та еще стерва, но, думаю, мы сработаемся. В конце концов, у нас с ней одна и та же цель. «Доброе утро». Мы могли бы… вместе тащить этот чертов груз в гору, вцепившись зубами в лямку. Как-то так.

Я обернулась и увидела Пола Макви.

— Пол! — окликнула я.

Он повернулся, и тут я воочию увидела все его э-э-э… ухищрения. Вблизи, без камеры, это смотрелось несколько… не совсем естественно. Встреть я его в Музее мадам Тюссо, непременно приняла бы за восковую фигуру. Кожа у него была неестественно смуглой от загара, зубы слишком белые, а на волосах слишком густой слой лака. Я изобразила на лице улыбку, столь же неестественную, как ямочка у него на подбородке, и поспешила ему навстречу.

— Бекки Фуллер, — представилась я, — новый продюсер программы. Я так рада встрече с вами. Я…

Он все так же шел к себе в гримерную, не обращая внимания на мои попытки поздороваться. Он не удостоил меня никакой реакции, даже не накричал, как Колин.

— Когда у вас выдастся минутка, — говорила я ему вслед, будто он меня слушал, — я хотела бы с вами обсудить кое-какие мысли. Я постараюсь выбить для нас денег, может, мы сможем снимать больше репортажей с вашим участием…

Перед самой дверью он остановился.

— Да-а-а-а? — протянул он. — Учтите, я категорически не люблю выходить из студии. Я люблю… кондиционеры.

И то правда, иначе все это восковое великолепие растает. Я схватила его за руку, не собираясь так просто сдаваться.

— Ну что же, тогда у вас, должно быть, много других идей относительно…

— Не то чтобы, — передернул он плечами. — Я прихожу на работу. Я ухожу с работы. Никто пока не жаловался.

Ну, погоди у меня!

— Знаете, мы тут с Колин прикинули ряд…

— Конечно, — перебил он меня, распахивая дверь гримерки. — Я буду рад в любое время обсудить эти вопросы с глазу на глаз. — Он пошевелил приклеенными бровями, выразительно на меня поглядывая.

— Ну-у… — может, я все не так поняла. В конце концов, говорили же мы с Колин у нее в гримерке. А что за разговор вышел — дело десятое. Я заглянула внутрь. Подождите, у него там что, кушетка?

Он посмотрел на мои ноги.

— Какой у вас размер? Шесть с половиной? Семь?

— Семь с половиной, узкие, — смущенно ответила я.

— Угу, — кивнул он. — А как вы отнесетесь к предложению сфотографировать ваши ступни?

Тут на нас из коридора стремительно выбежал Ленни.

— А! Бекки, Пол, вот вы где!

Ленни со значением на меня посмотрел, мол, я предупреждал.

Надеюсь, он сумел прочесть в моем ответном взгляде фразу на изысканнейшем нью-джерсийском: а мне насрать.

Теперь это моя программа.

Следующим испытанием для меня стала первая планерка. Все собрались в переговорной. Комната являла собой жалкое зрелище. Впрочем, тут за что ни возьмись, все разваливается. Но с другой стороны — я впечатлилась: народу на программе — на моей программе — раза в четыре больше, чем у нас на Девятом. За столом передо мной сидело человек пятнадцать. И каждый оценивающе на меня смотрел.

Я напустила на себя вид холодной собранности, будто облачилась в боевые доспехи, и села рядом с Ленни.

— Ну что, все собрались? — спросила я.

Колин раздраженно закатила глаза:

— Макви не пришел, мерзавец!

— Макви не всегда ходит на планерки, — Ленни так и подпрыгнул.

Не всегда, видите ли. Я мысленно вычеркнула этого «прихожу на работу — ухожу с работы» из списка ведущих. За спиной у меня сгрудилась стайка стажеров. Кто-то сидел, кто-то стоял. Я с очаровательной улыбкой повернулась к одной из девушек.

— Будьте любезны, — проворковала я, — скажите Полу, что он мне срочно нужен.

А если этот извращенец посмеет что-нибудь сказать о ее ступнях, я ему голову откушу.

— Ну хорошо, — сказала я. — Тогда здравствуйте, я Бекки Фуллер. Так что… давайте просто приступим к работе.

И они приступили. Со всех сторон на меня посыпался град предложений новых сюжетов, сообщений о ждущих нас катастрофах и глупых вопросов.

— Завтра Рокко ди Спирито хочет показать в эфире, как готовить лазанью, — сказала одна из редакторов.

— Отлично! — одобрила я.

— Да, но я ему говорила, что на прошлой неделе лазанью уже готовила Босоногая Графиня, а он уперся и ни в какую. Что мне с ним делать?

Оказывается, не так уж и отлично.

Тут встряла Лиза — ее я узнала, она ведет развлекательную рубрику:

— На следующей неделе я хочу пустить материал о чистке организма свежевыжатыми соками. Сейчас все звезды на них сидят. А какой омолодительный эффект!

— Омолаж…

— У меня вот какая мысль, — она не дала мне и слова вставить, — давайте, я на себе испробую чистку соками, а потом можно будет измерить, ну, скажем, мои токсины.

Ее токсины?!

— А какой делаем задник для сюжета о животных-медиумах? — вклинилась еще одна редактор, — возьмем жилую комнату или просто скамеечки поставим? И кого выберем, длиннохвостого попугая или игуану?

— На Эй-би-си сказали, что мы не имеем права приглашать Эву Лонгория раньше, чем через три недели после того, как ее покажет «Доброе утро, Америка». Что нам теперь делать? — спросила третья девушка.

— Это все ерунда! — подала голос четвертая. — Нам, между прочим, предлагают только третьего напарника Патрика Демпси из нового фильма. Оно нам надо?

— Послушайте, — сказал еще кто-то. — У меня тут тема для настоящего сюжета. В Тампе аферисты потрошат пенсионные счета. Куча жертв, отличные кадры. Но надо пошевеливаться, а то туда все слетятся, как мухи на мед. Свою бригаду пошлем или кому-то из местных поручим?

— Бригаду! — фыркнул кто-то. — Да у нас микшерный пульт барахлит! На ремонт нужно десять штук, не меньше. Откуда взять деньги, как не из бюджета новостей?

И тут метеоролог передачи Эрни Эпплби достал откуда-то из-под стола два огромных железных флюгера, один в форме петуха, а второй — лошади.

— Я хочу рассказать о флюгерах. Это интересно. Вот вы, например, знаете, что слово «флюгер» произошло от голландского «vleugel», что означает крыло?

Тут все замолкли будто по команде. Только одна редакторша прыснула в кулак. Мы как завороженные уставились на флюгеры.

Но в этот момент еще одна сотрудница несмело подняла руку:

— Скажите, а для сюжета о детском питании настоящий ребенок нужен? Если да, то какой: белый? Чернокожий? Латиноамериканский? Азиатский? Черноволосый? Светловолосый? С зубами или без?

Все ждали от меня ответов. Пауза затянулась. Колин выразительно глянула на Ленни. И в этот самый момент к нам пожаловал Пол Макви собственной персоной.

— Ах вот вы где! — сказал он, непринужденно опираясь на дверной косяк. — Строите планы, как испортить и без того худшую передачу на телевидении? Такое собрание грех пропустить.

Он свысока оглядел меня и спросил, вкладывая в голос всю доступную ему насмешливость:

— И что вам от меня угодно?

Собравшиеся посмотрели на Пола, потом перевели взгляды на меня. Они все считали меня неудачницей, от Колин до последней стажерки, строчившей в блокноте у меня за спиной.

Ну, погодите!

Я собралась с духом и стала давать указания.

Первой девушке:

— Скажите Рокко, что со своей лазаньей может идти куда подальше.

Лизе:

— Токсины измерить нельзя. И надо говорить «омолаживающий».

Второму редактору:

— Жилая комната. Попугай.

Третьей:

— Скажите агентам Эвы, что если мы не покажем ее через неделю после «ДУА», они могут забыть о рекламе нового фильма на нашем канале.

Четвертому:

— Мне не нужен третий напарник. Мне нужен Демпси. Можете сказать его агентам, что мы пустим его в первый час и дадим вволю поговорить о макулатуре, о вымирающих соколах… короче, о чем угодно.

— Эрни, — повернулась я к метеорологу. — Какие еще флюгеры?! Ладно вам! Вы что, смеетесь?

Дальше:

— Сюжет из Тампы должен получиться отличный, но мы привлечем местных, потому что… — взгляд в сторону следующего, — нам нужно починить микшерный пульт. Найдите десять штук в бюджете. По моим наблюдениям, на парикмахеров и стилистов заложено слишком много, — взгляд в сторону Колин. — Мы можем приглашать одного стилиста, а не двух в те дни, когда работаете вы и Лиза.

Колин захлебнулась от возмущения.

Я постучала себя карандашом по подбородку.

— Так, все ли я сказала? Ах, да! Ребенок нужен с азиатской внешностью, без зубов. Было бы здорово, чтобы родители были лесбиянки.