Кэндес Бушнелл - Секс в большом городе

Баркли отхлебывает кока-колу из бутылки и почесывает живот. Время — три часа утра, он всего час назад проснулся.

— Эти девочки — кочевницы, — говорит он. — У них по любовнику в каждом городе. Когда они в Нью-Йорке, то звонят мне, а окажись они в Париже, Риме или Милане — позвонят кому-нибудь другому. Когда они здесь, мы делаем вид, что мы вместе. Держимся за руки, встречаемся каждый день. Многим женщинам это нужно. А потом они уезжают. — Баркли зевает. — Не знаю, вокруг столько красивых женщин, что со временем начинаешь искать кого-то, кто может тебя рассмешить.

— Иногда сам поражаешься, чего только не сделаешь ради этих пташек, — говорит Джордж. — Однажды я даже в церковь пошел с одной моделью и с ее дочкой. Теперь я стараюсь встречаться с теми, кто постарше. Чувствую, пора завязывать. Отвлекают они меня. Так всю жизнь из-за них профукаю. — Джордж пожал плечами и отрешенно уставился в окно своего кабинета на тридцать четвертом этаже с видом на Манхэттен. — Ты только посмотри на меня! Двадцатидевятилетний старик!

6

Очередной Мистер соблазн Нью-Йорка: неотразимый Мужчина Ее Мечты

В бар «Бауэри» входит небезызвестная нам особа, кинопродюсер лет сорока — назовем ее Саманта Джоунс, — и, как водится, мы с любопытством окидываем взглядом ее эскорт. Саманта, как правило, появляется в сопровождении не менее четырех мужчин, и суть игры заключается в том, чтобы угадать, кто из них ее любовник. Положа руку на сердце, угадывать тут особенно нечего, поскольку двух мнений здесь быть не может — достаточно ткнуть пальцем в самого молодого, по-голливудски смазливого мужика, и уж будьте уверены, вы не промахнулись.

Кроме того, его всегда можно узнать либо по идиотско-счастливому выражению лица — если они недавно знакомы, либо по идиотско-скучающему — если они уже какое-то время встречались. В последнем случае он уже успел усвоить, что никто из присутствующих не собирается с ним общаться. Да и какой смысл, если через какую-нибудь пару недель он навсегда исчезнет с горизонта?

Сэм всегда внушала нам искреннее восхищение. Во-первых, далеко не каждая сорокалетняя баба умудрится снимать двадцатипятилетних парней. Во-вторых, Сэм была истинным провозвестником новой нью-йоркской философии. В современном Нью-Йорке перед одинокой преуспевающей женщиной постоянно маячит альтернатива: продолжать биться головой о стенку в тщетных попытках обрести Настоящую Любовь или послать все к черту и пуститься во все тяжкие не хуже любого мужика. Сэм выбрала последнее.

Это настоящая дилемма современного Нью-Йорка. Впервые в истории Манхэттена огромное количество женщин к тридцати-сорока годам располагает таким же количеством денег и влияния, что и мужчины, или, по крайней мере, достаточным для того, чтобы прекрасным образом обходиться без мужчин — во всем, кроме секса.

И пока этот вопрос занимает лучшие умы нашего времени, моя подруга Кэрри, журналистка лет тридцати пяти, мирно беседуя с нами за чашкой чая в отеле «Мейфлауэр», решает пойти опытным путем — то есть плюнуть на любовь и сантименты и направить все силы на удовлетворение плотских потребностей.

И как мы скоро убедимся, ей это удалось. Ну, почти удалось.

Тестостерон и прочая дребедень

— По-моему, я превращаюсь в мужика, — заявила Кэрри. Она прикурила двенадцатую сигарету за день и, когда метрдотель метнулся к ней с очередной просьбой не курить, прищурилась к со словами: «Подумаешь, какие мы нервные!» — затушила сигарету о ковер.

— Помните, я недавно переспала с тем парнем, Дрю? — спросила она. Забыть это было сложно — мы все тогда вздохнули с облегчением, поскольку к тому времени она совсем озверела от долгого воздержания.

— Так вот, с чувствами это и рядом не лежало. Сделала ему ручкой — ладно, мол, побежала, созвонимся — и думать забыла.

— Интересно, а с какой стати ты должна что-то чувствовать? — спросила Магда. — Мужики-то не утруждаются. Секс сексом, а чувства чувствами. Жаль, конечно, но что поделаешь.

Мы многосмысленно умолкли, прихлебывая чай и ощущая себя членами некоего привилегированного клуба. Мы были циничны и гордились этим: не так уж легко нам далась эта тотальная независимость, благодаря которой мы могли позволить себе роскошь относиться к мужчинам как к объектам секса, и только. Не один год труда и одиночества ушел на осознание того простого факта, что раз уж на поддержку со стороны рассчитывать не приходится, придется самой о себе позаботиться — во всех смыслах этого слова.

— Да-а, через сколько же мытарств нужно пройти… — задумчиво сказала я. — Сколько разочарований… Со временем начинаешь жалеть, что вообще способна на чувства — хочется просто пожить спокойной жизнью.

— А по-моему, все дело в гормонах, — заявила Кэрри. — Я тут недавно сидела в парикмахерской, делала маску для волос — их послушать, так я вообще, того и гляди, облысею, — и наткнулась на статью в «Космо» о содержании мужского тестостерона в женском организме. Так вот, оказывается, исследования доказали, что женщины с повышенным содержанием тестостерона в крови более агрессивны, преуспевающи, чаще меняют половых партнеров и реже выходят замуж. По-моему, это утешает — по крайней мере, приятно осознавать, что с тобой все в норме.

— Главное — мужчинам это объяснить… — задумчиво протянула Шарлотта.

— В Нью-Йорке на мужиков не угодишь, — заметила Магда. — Сами не хотят серьезных отношений, а стоит дать им понять, что тебя интересует только секс, как тут же начинают вставать в позу.

— Вы можете себе представить, чтобы вы посреди ночи позвонили мужчине с предложением приехать, и он бы вдруг согласился? — спросила Кэрри.

— Проблема в том, что секса никогда не бывает много, — сказала Шарлотта. У нее было даже специальное прозвище для мужчин, которых она считала сногсшибательными любовниками, — «секс-бог». Но и у нее все было не так уж гладко.

К примеру, в последнее время ее осаждал некий поэт, который творил чудеса в постели, но, по ее словам, «все время приставал с приглашениями на ужин и с разговорами по душам». На днях он перестал ей звонить: «Предложил почитать мне свои стихи, а я отказалась».

— От влечения до отвращения один шаг, — продолжала она, — и как только они начинают претендовать на человеческое отношение, отвращение берет верх.

Я спросила, насколько вообще, по их мнению, женщина способна на мужское отношение к сексу.

— Для этого нужно быть настоящей сукой, — ответила Шарлотта. — Или, наоборот, девочкой-лапочкой. Мы же ни то ни другое. Мужчин это только сбивает с толку.

— Ну, для «лапочки», положим, поезд ушел, — заметила Кэрри.

— Тогда остается одно — стать сукой, — ответила Магда. — Только вы, по-моему, не учли одну маленькую деталь.

— А именно?

— Любовь.

— О, это вряд ли, — немедленно отреагировала Кэрри, откинувшись на спинку стула. На ней были джинсы и потертый пиджак от Сен-Лорана. Она сидела, по-мужски расставив ноги. — Все, решено! С сегодняшнего дня становлюсь сукой!

Мы переглянулись и расхохотались.

— Что? — не поняла она.

— А ты думаешь, ты кто?..

Встреча с Мужчиной Ее Мечты

В интересах дела Кэрри отправилась на трехчасовой сеанс смотреть «Очередной соблазн» — фильм о коварной особе, которая в погоне за деньгами, сексом и неограниченной властью самым циничным образом использует всех мужчин, встречающихся на ее пути, — и все это без малейшего зазрения совести и традиционной кульминации с заламыванием рук и надрывным «ах, что же я наделала!».

Кэрри относилась к разряду людей, которые никогда не ходят в кино: ее мать, аристократка протестантского толка, с детства внушала ей, что кино — развлечение для чахлых детей бедноты, поэтому для нее это было событием мирового масштаба. Она опоздала, и, когда кассир предупредил ее, что фильм уже начался, оскорбилась до глубины души:

«Да пошел ты! Я что, похожа на тех, кто смотрит кино? Я сюда не развлекаться пришла!»

Выйдя из кинотеатра, она все прокручивала в голове ту сцену, в которой Линда Фиорентино снимает в баре какого-то парня и занимается с ним сексом на автостоянке, вцепившись в цепь ограждения… Так вот, значит, как надо?..

Кэрри купила себе две пары босоножек и постриглась.

В воскресенье вечером Кэрри отправилась на коктейль прославленного дизайнера Джупа. Это был один из тех светских раутов, что так и просятся на экран кинематографа — толпы гостей, голубые мальчики за оживленной беседой, — и, хотя завтра ей предстоял очередной рабочий день, Кэрри уже знала, что сегодня ей грозит перебор с выпивкой и позднее возвращение домой. А она терпеть не могла ночных возвращений в свою пустую квартиру и одинокую постель.

В разгаре вечеринки запасы шампанского мистера Джупа иссякли — не без тонкого расчета хозяина, надо заметить, — и гости толпой ринулись в кухню, выклянчивать у официантов белого вина. Мимо прошел какой-то мужчина с сигарой в зубах, и собеседник Кэрри проводил его взглядом: