Евгений Будинас - Дураки

— Согласен на медаль, — поддержал шутку Виктор Евгеньевич. В том, что «раскрутить» удастся, он не сомневался, — Или хотя бы на сносные условия содержания. Если что...

— Это мы вам гарантируем.

Когда генералы в штатском прощались, внимательно осмотрев все объекты (может, ни разу здесь не было столь дотошных «экскурсантов»), отработав до мелочей сценарий предстоящего визита, добросовестно испытав на себе все «штучки-дрючки» Дудинскаса и уже не сомневаясь в успехе, Матусевич совсем расчувствовался:

— Денег у нас нет, но помочь вашему музею я обещаю. Направим людей к вам на субботник, поможем навести порядок в водном парке.

— Да, да, в виде зачистки территории, — современно пошутил его заместитель Герин, человек вообще современный, даже молодой.

На таком вот шутливо-доброжелательном фоне Дудинскас, за весь день ни словом не обмолвившийся о своих проблемах, счел возможным высказаться:

— Предлагаю бартер. Вы у себя одного придурка уберите, — сказал он и поправился, — хотя бы одного... Так наши за это и без вас здесь все перекопают.

Получилось не очень ловко. Слишком нагловато для первого знакомства. Матусевич никак не прореагировал, как бы даже не расслышал. Но потом повернулся к заму:

— Похоже, твои ребята здесь прилично нахомутали... Эх, нам бы на полгода раньше сюда приехать...

— Будем исправлять, — согласился Герин.

— Вы хоть знаете, чем наша уха отличается от вашего фиш-супа? — вопрошал Дудинскас Высокого Гостя, памятуя о наставлениях Матусевича: побольше свободы, поменьше официоза.

Шефу иностранной разведки и безопасности в Дубинках нравилось, но в чем отличие, он не знал.

— Наша уха — это такой же фиш-суп, но она не употребляется без водки.

На поляне, у курившегося дымком «агрегата», отведав настоящего ржаного первача, Высокий Гость, раньше непьющий, тут же предложил «выгодный» обмен: один самогонный аппарат на один двигатель от его двухмоторного самолета. И даже заспорил со свитой, полетит самолет на одном двигателе или не полетит.

Тут Дудинскас с нарочитой грубоватостью высказал гостю очередное замечание — насчет слабоватого знания страны, куда он прибыл:

— У нас от выпивки не летают.

В том смысле, куда лететь-то. И зачем?

В итоге вылет, к полной радости наших, отложили на несколько часов, несмотря на то что был «заказан воздушный коридор». Самолет у Высокого Гостя быстрый, сверхзвуковой — до дома менее двух часов.

— Не могу же я прилетать туда засветло! После такого, что я здесь увидел.

В парилке, под веником и без трусов, чужеземец совсем разошелся:

— Слушайте, господин Дудинскас, давайте устроим здесь нашу разведшколу! А что? Будем готовить резидентов, знающих культуру, историю, уклад жизни...

— Таких резидентов здесь будут отлавливать с ходу.

— Это почему же?

— По той простой причине, что у нас всего этого не знает никто.

Это Дудинскас развивал тему, начатую раньше. Когда на вопрос Высокого Гостя, откуда на все здесь — на музей, на мельницу, на книги, на типографию — берутся деньги, он ответил:

— Финансирует ЦРУ. Уж вы-то могли бы знать.

Высокий Гость захохотал. Но, глянув на мрачные лица сопровождающих его гэбистов, смущенно замолчал.

Смех и действительно был неуместен. А лица генералов были злые из-за того, что про финансирование Дубинок самим ЦРУ еще совсем недавно их «смежники» из ГЛУПБЕЗа докладывали Всенародноизбранному, как оперативную разработку КГБ.

Как и то, к слову, что Дудинскас финансировал избирательную кампанию Столяра.

Подружившись с гэбэшным руководством и теперь уже не сомневаясь, что мешать их ведомство больше не будет, Дудинскас явился с докладом к Кравцову. Въехал прямо на коне.

— На вашем месте я не слушал бы ваших прихлебателей и не валял дурака.

Кравцов побледнел. Мелкие глазки-буравчики за стеклами очков сфокусировались в точки, готовые выстрелить.

К такому тону он не привык.

Но Дудинскас знал, что говорит. Еще во время торгов они со Станковым увидели, что хлопцы у Кравцова совсем не волокут. Окружив себя целым штатом «специалистов», компетентность которых оставляла желать лучшего, Кравцов ничего особенного от них и не требовал. От уровня их компетентности в его бизнесе ничего не зависело. Деньги он делал сам и не здесь. Выручки даже от одной удачной торговой сделки, освобожденной (с помощью того же Титюни) от налогов и пошлин, после всех «отстегиваний» с лихвой хватало, чтобы пять лет содержать всех этих «прихлебателей», как сразу обозвал их Гоша Станков. А всю кравцовскую контору Станков назвал «фанерой». Если она зачем-то и нужна, то только как ширма, хотя тщеславие и удовлетворяет: стоило видеть, как перед кормильцем все прогибались.

— На вашем месте я брал бы в придачу еще и Дубинки, — как бы не заметив реакции Кравцова, продолжил Дудинскас.

Пренебрежительное отношение «специалистов» к его любимому детищу, а оно было высказано сразу: «Музейные цацки нас не интересуют», Виктора Евгеньевича задело не на шутку. И вот сейчас, на примере гэбистов продемонстрировав Кравцову, как легко с помощью этих «цацек» снимаются проблемы, он вернулся к больной теме. И выставил свое условие:

— Возьмете Дубинки — таможенная марка ваша. Это я вам обещаю. При условии, что вы будете финансировать их развитие. Остальное я обеспечу. Вы поймите: создать уникальный музей — это уже целая жизнь. Я создам, а вы — хозяин, вам — слава...

К увиденному в деревне Кравцов отнесся скептически. Банька на берегу ему, правда, понравилась. Хотя не совсем понятно чем.

— Тут надо будет заасфальтировать, — он смотрел уже как на свое. — И водопровод подвести. Мягкую мебель поставить, сделать горячий душ...

— У нас прорубь, — мрачно заметил Дудинскас. — А из-за водопровода придется строить канализацию, иначе экологи загрызут...

У бассейна, когда-то выкопанного друзьями Виктора Евгеньевича, а потом, уже при «Артефакте», облицованном плиткой, Кравцов остановился.

Плитка осыпалась, бассейн не залит.

Дудинскас пояснил. Для того чтобы в саду иметь бассейн, нужен другой цемент, нужны другая плитка, другие мастера-облицовщики, другая вода в водопроводе или другие фильтры. Нужен насос и система перекачки воды, иначе через несколько дней в летнюю жару она просто закиснет, и шикарный бассейн, облицованный лазурной плиткой, превратится в протухшую помойку... Нужен другой климат, потому что его бассейн в первую же зиму промерз и плитка отвалилась — из-за плохого качества цемента и по всем предыдущим причинам... Вообще говоря, нужна другая страна.

Кравцов, новый умный, слушал молча. В уме что-то подсчитывал. Потом спросил Дудинскаса, сколько раз за последние три года тот пользовался бассейном.

Вопрос простой. За последние три года Виктор Евгеньевич пользовался бассейном три раза — когда в день рождения жены и сына (так совпало) съезжались все друзья. Бассейн заполнялся водой, в него бросались арбузы, дыни, бутылки с шампанским и вином, а потом гости их весело вылавливали. В конце приходилось вылавливать и некоторых гостей...

В голове Кравцова работал калькулятор.

— Так вот, — произнес он медленно, еще продолжая в уме какие-то подсчеты, — денег, затраченных вами, Виктор Евгеньевич, на строительство, оборудование и ремонты бассейна, с лихвой хватило бы, чтобы в любое время, когда вы захотите, летать в такие места, где бассейн уже есть.

Цену усилиям Кравцов, оказывается, знал и считать умел. Но не хотел этого делать. Так же, как и Дудинскас, он был умным, но не всегда желал им быть. Разница между ними лишь в том, что для Виктора Евгеньевича купля-продажа была последним шансом, а для Кравцова — шансом на будущее, которое у него, разумеется, впереди... Кроме того, слишком рьяно ему Дудинскас доказывал, как все здесь плохо.

А считать он полагал ненужным по той простой причине, что, будучи человеком выскочившим, а значит, честолюбивым, буквально раздувался от гордости за то, какую бесспорно выгодную сделку он совершает.

За гроши, причем совсем для него не кровные, не рогом в борозду заработанные, он получал все. И славу первого помещика в придачу. Слава, разумеется, была нужна не ему, а супруге. Так же как и музей. Она уже прикидывала, в каком платье пойдет на прием, будучи приглашенной в качестве новой хозяйки, — вместо жены Дудинскаса.

Любому дураку, понимал Кравцов, видно, что Дубинки — это курица, которая будет нести золотые яйца.