Марио Льоса - Разговор в «Соборе»

— Все решено, и мы этому решению страшно рады, — сказал доктор Лора, беря его за руку. — Вам придется переступить через себя и согласиться. Президент вам доверяет, и не напрасно. Всего доброго, дон Кайо.

— Всего доброго, — кланяясь, сказал молодой человек в сером.

— Всего доброго, — сказал он и своими руками одним яростным рывком, оскопив его, швырнул студенистый комок в лицо Ортенсии: жри! — В министерство, сержант. Секретарши ушли уже? Что с вами, Альсибиадес, на вас лица нет!

— Франс Пресс, Ассошиэйтед Пресс, Юнайтед Пресс — все дали сообщения, посмотрите телетайп, — сказал Альсибиадес. — Говорят о десятках арестованных. Откуда узнали, дон Кайо?

— Из Боливии, от этого адвокатишки Веларде, — сказал он. — А, может быть, и от Ланды. Когда начали поступать телеграммы?

— Не более получаса назад, — сказал Альсибиадес. — Журналисты уже оборвали нам телефон, сейчас они сюда нагрянут. Нет-нет, на радио пока не посылали.

— Ну, раз не удалось сохранить дело в секрете, придется дать официальное сообщение, — сказал он. — Обзвоните агентства, пусть пока не передают, а ждут наше коммюнике. Вызовите ко мне Лосано и Паредеса, будьте добры.

— Ага, — сказал Лосано. — Сенатор только что пришел домой.

— Из дому его не выпускайте, — сказал он. — Это точно, что он не разговаривал ни с кем из иностранных журналистов? Да. Да. Я буду во дворце.

— Команданте Паредес у аппарата, дон Кайо, — сказал Альсибиадес.

— Ты поторопился, — сказал он. — Развлекаться тебе сегодня не придется. Видел телеграммы? Знаю откуда. Это работа Веларде из Арекипы, да, тот самый, что успел сбежать. Нет, имен нет. Только Эспина.

— Мы их только что прочитали и уже находимся на пути во дворец, — сказал Паредес. — Дело серьезное. Президент любой ценой требовал избежать огласки.

— Надо выпустить правительственное опровержение, — сказал он. — Если сумеем поладить с Эспиной и Ландой, еще не поздно. Ну, что там Горец?

— Закусил удила, — сказал Паредес. — Генерал Пинта дважды с ним разговаривал. Если президент разрешит, ему позвонит и генерал Льерена тоже. Ну, во дворце выясним что к чему.

— Вы уходите, дон Кайо? — сказал Альсибиадес. — Я совсем забыл. Супруга доктора Ферро. Она весь день провела здесь. Потом ушла и сказала, что вернется и будет вас ждать хоть до утра, хоть на улице.

— Вернется, — прикажите караулу вывести ее вон, — сказал он. — А вас прошу неотлучно быть на месте.

— Вы без машины, дон Кайо? — сказал Альсибиадес. — Возьмите мою.

— Я не умею водить, поеду на такси, — сказал он. — Президентский дворец, пожалуйста.

— Прошу, дон Кайо, — сказал майор Тихеро. — Генерал Льерена, доктор Арбелаэс и команданте Паредес вас ждут.

— Я только что говорил с Пинто, — сказал Паредес. — Результаты обнадеживающие. Президент занят, у него министр иностранных дел.

— Иностранные радиостанции все время сообщают о попытке мятежа, — сказал генерал Льерена. — Сколько вы, Бермудес, церемонились с этими мерзавцами, чтобы сохранить дело в тайне, — и все впустую.

— Если Пинто все-таки сумеет столковаться с Эспиной, все эти сообщения автоматически опровергаются, — сказал Паредес. — Вопрос теперь упирается в Ланду.

— Вы ведь дружите с ним, доктор, — сказал он, — сенатор вам доверяет.

— Я звонил ему минуту назад, — сказал Арбелаэс. — Слушать ничего не хочет: он гордый человек. С ним ничего нельзя сделать, дон Кайо.

— Ему предлагают мир на почетных условиях, а он еще кочевряжится? — сказал генерал Льерена. — Значит, надо его арестовать, пока не успел нашуметь.

— Я обещал, что шума не будет, и обещание свое выполню, — сказал он. — Пожалуйста, генерал, займитесь Эспиной. Ланду предоставьте мне.

— Вас к телефону, дон Кайо, — сказал майор Тихеро. — Сюда, пожалуйста.

— Минуту назад он говорил по телефону с Арбелаэсом, — сказал Лосано. — Потрясающе, дон Кайо. Сейчас дам запись.

— Сейчас остается только одно — ждать, — зазвучал голос доктора. — Но если необходимым условием примирения ты выдвинешь отставку этой гниды Бермудеса, президент, я уверен, согласится.

— Лосано, вы слушаете? — сказал он. — Кроме Савалы, никого к Ланде не впускать. Я вас разбудил, дон Фермин, простите. Дело срочное. Ланда мириться с нами не желает, создает нам на каждом шагу новые и новые трудности. Необходимо убедить его заткнуться. Вы понимаете, о чем я прошу вас, дон Фермин?

— Понимаю, — сказал дон Фермин.

— За границей уже начинается трескотня, ее надо остановить, — сказал он. — С Эспиной мы пришли к соглашению, теперь остается только вразумить сенатора. Вы в силах нам помочь, дон Фермин.

— Ланда может позволить себе роскошь быть безрассудным, — сказал дон Фермин. — Его деньги не зависят от правительства.

— Зато ваши зависят, — сказал он. — Видите, дело настолько неотложное, что я говорю с вами таким тоном. Если я возьмусь возобновить все ваши поставки государству, с вас хватит этого?

— Где гарантия, что это обещание будет выполнено? — сказал дон Фермин.

— Гарантия одна — мое честное слово, — сказал он. — Других пока дать не могу.

— Хорошо, — сказал дон Фермин. — Я поговорю с Ландой. Если, конечно, меня выпустят из дому.

— Прибыл генерал Пинто, дон Кайо, — сказал Тихеро.

— Эспина проявил здравый смысл, — сказал Паредес. — Но цену заломил немыслимую. Сомневаюсь, чтобы президент согласился.

— Послом в Испанию, — сказал генерал Пинто. — Он утверждает, что ему, генералу и бывшему министру, ехать военным атташе в Лондон — унизительно.

— Нич-чего себе, — сказал генерал Льерена. — Послом в Испанию. Не жирно ли?

— Должность свободна, — сказал он, — а чем плох Эспина? Прекрасно справится. Уверен, что и доктор Лора не будет против.

— Прекрасно, прекрасно, — сказал генерал Льерена, — по заслугам и честь: это награда за то, что он пытался предать отчизну огню и мечу?

— Более убедительного опровержения, чем указ о назначении Эспины послом в Испанию, не придумать, — сказал он.

— Я тоже так считаю, — сказал генерал Пинто. — Эспина выдвинул это условие и слушать ничего не хочет. Остается в случае отказа либо предать Эспину суду, либо выслать за границу. И то и другое будет крайне неодобрительно воспринято нашим офицерством.

— Я редко с вами соглашаюсь, дон Кайо, но на этот раз, думаю, вы правы, — сказал доктор Арбелаэс. — Я так понимаю, что поскольку решено жестких мер не принимать и идти к соглашению, надо дать генералу Эспине пост, соответствующий его рангу.

— Ну, с Эспиной более или менее ясно, — сказал Паредес. — А вот Ланда что? Если ему не заткнуть рот, все наши усилия пропадут втуне.

— А давайте его тоже послом куда-нибудь, — сказал генерал Льерена.

— Боюсь, этим его не прельстить, — сказал доктор Арбелаэс. — Послом он уже был, и не раз.

— Как же мы напечатаем опровержение, если он завтра его опровергнет? — сказал Паредес.

— Да, майор, буквально на две минуты, если не трудно, — сказал он. — Лосано, это вы? Снимите прослушивание с телефона Ланды. Мне надо с ним поговорить — тут запись ни к чему.

— Его нет дома, это его дочь, — ответил тревожный девичий голосок, а он торопливо связал ее, намертво затянул узлы, впившиеся в запястья и лодыжки. — Кто спрашивает?

— Сеньорита, пусть он немедленно возьмет трубку, говорят по поручению президента, это очень срочно, — Ортенсия уже держала наготове ремешок, и Кета тоже, и он. — Хочу вам сообщить, сенатор, что генерал Эспина назначен послом в Испанию. Надеюсь, хоть это развеет ваши подозрения. Мы продолжаем считать вас другом.

— Другом? Друга не держат под караулом! — сказал Ланда. — Почему мой дом оцеплен? Почему мне не дают выйти? Что обещал Лора аргентинцам? Министр иностранных дел дал слово!

— За границей муссируют различные слухи о происходящем, и мы хотим их пресечь, — сказал он. — К вам собирался Савала, может быть, он вам объяснит: все зависит от вас. Каковы ваши условия, сенатор?

— Немедленное и безусловное освобождение всех моих друзей, — сказал Ланда. — Официальное заявление о том, что они не будут уволены с занимаемых ими постов и вообще никак не пострадают.

— Встречное условие: если они вступят в Партию Возрождения — те, разумеется, кто еще не вступил, — сказал он. — Судите сами, мы хотим не формального соглашения, а мира. Вы — один из лидеров правящей партии, пусть ваши друзья составят ее ядро. Годится?

— Кто даст гарантии, что, как только я сделаю шаг к восстановлению моих отношений с режимом, это не будет использовано для моей дискредитации? — сказал Ланда. — Что меня снова не начнут шантажировать?

— В ближайшие дни — во время торжеств — будет обновлен руководящий состав обеих палат, — сказал он. — Вам предлагается пост председателя сената. Какие еще вам нужны гарантии в том, что никого преследовать мы не собираемся?