Евгений Будинас - Дураки

ПРОШУ СУД:

вынести решение об обращении взыскания на имущество (оборудование, инвентарь, транспортные средства, здания, хозяйственные и иные постройки) ответчика, принадлежащее ему на праве собственности, для погашения задолженности перед бюджетом.

Начальник налоговой инспекции Хулуенок»

— А почему не ровно два с половиной миллиарда? — спросил Дудинскас, прочитав документ вслух. Его как бывшего сценариста повороты сюжета и подробности всегда увлекали... — Что это еще за пятьдесят шесть миллионов, пятьсот тридцать четыре тысячи?

— Тут у них вышел перебор, — сказал Станков. И повернулся к Агдаму Никифоровичу: — Скажите, а почему вы не хотели об этом нам рассказать?

Агдам Никифорович по-крестьянски шмыгнул носом, даже рукавом утерся:

— Думал, как-нибудь обойдется...

А теперь вот решил-таки сказать. В придачу ко всему ранее сказанному.

Сюжет фильма с таким названием запомнился Дудинскасу навсегда. Там банковский клерк, у него аллергия на деньги. Он работает в перчатках и все равно чешет руки, начиная считать чужие деньги. Решает ограбить миллионера-мясника. Начинает с того, что ворует у того любимый разделочный нож, когда миллионер, «отводя душу», работает в одной из своих мясных лавок. Потом забирает драгоценности его любовницы, а заодно и любовницу...

При этом мясник-миллионер попадает в капкан: иск по страховке он объявил на сумму вдвое больше стоимости украденных драгоценностей. Теперь, если преступника найдут и обман вскроется, тюрьма ждет не только его, но и мясника-миллионера. Поимке вора и возвращению драгоценностей он уже был бы и не рад, но попал в зависимость от клерка, постепенно входящего во вкус и наглеющего.

Мораль в названии: в обществе, где все воры, никакой собственности нет и не может быть, отобрать ее у любого — не кража.

Дальше — больше. Когда они встречаются и миллионер, уже на все согласный, взмолившись, спрашивает своего мучителя, сколько ему нужно, чтобы тот от него отстал, грабитель-садист отвечает: «Все!» И забирает у него бумажник, авторучку, брелок... И тогда мясник его убивает.

Оказывается, отнимать все иногда опасно: жертву это отвязывает и может толкнуть на отчаянный шаг.

Премьер-министру Республики Лонгу

Личное

Уважаемый Сергей Степанович!

По ходатайству Главному Инспектору об освобождении от штрафов нам отказано.

Это вместе с санкциями Службы Контроля и арестом имущества практически полностью уничтожает «Артефакт».

Зная Вас давно и уважая как честного человека, я понимаю степень Вашей занятости важнейшими государственными проблемами, рядом с которыми судьба сотни-другой человек и маленькой фирмы с нулевыми доходами — мелочь.

Тем не менее я снова обращаюсь к Вам в убежденности, что история уничтожения или сохранения «Артефакта» носит государственный характер и достойна Вашего внимания. Не только потому, что деятельность «Артефакта» всегда была на виду, и его «погребение» вызовет политический резонанс, а вместе с «Артефактом» будут похоронены проекты, приносящие некоторую пользу нашему неоперившемуся государству. А еще и потому, что всякое публично и цинично совершаемое безумие калечит, уродует людей, уничтожает в них веру и оптимизм. И оказывается в итоге важнее любых интеграционных и прочих государственных и межгосударственных процессов, которыми Вам приходится заниматься.

Последнее время я физически болен от необходимости постоянно подчиняться очевидному безрассудству, совершать противоестественные действия:

овладев высокой технологией производства, уникального даже по мировым меркам продукции, я вынужден сворачивать производство, отключать и демонтировать станки;

собрав прекрасных специалистов, преданных делу (уже четыре месяца люди работают практически без зарплаты), я вынужден их увольнять, разваливая коллектив;

вложив кусок жизни в создание Дубинок, я вынужден искать хоть кого-нибудь, кто согласится их забрать на любых условиях.

Люди пострадали лишь за то, что проявили инициативу: предложили государству остроумный и технологичный способ защитить государственные интересы и пополнить государственную (я о марке таможенного контроля) казну. Сегодня, когда имущество арестовано и чинуши из налоговой инспекции издевательски потирают руки, рассказывая, как они будут все распродавать, уже не имеет смысла, да и невозможно разбираться в необоснованности, неверности, юридической и правовой несостоятельности, а зачастую и нелепости выдвинутых нам обвинений.

Полагаю, что некоторые мои заслуги перед обществом и некоторая известность, а также то, что я предельно устал от цинизма и издевательств, измучен нервно, физически истощен, дают мне основание настоятельно просить Вас (как Главу Правительства и лично знакомого мне человека, знающего суть дела не понаслышке) о незамедлительной встрече если не для помощи, то хотя бы для совета.

Даже если эта встреча будет последней.

С уважением, Виктор Дудинскас.

Нет ответа.

Никто даже не позвонил, хотя бы из приемной премьер-министра...

Но уже И не надо.

Оставалось подумать о собственной безопасности. Чем для хозяев и руководителей частных фирм обычно заканчиваются наезды, Виктор Евгеньевич знал: примеров вокруг хватало, а в следственный изолятор ему не хотелось.

Немногим раньше (теперь оказалось — как нельзя кстати) в Дубинки зачастили литовцы. Сначала приехал посол Валентинас Дупловис: «Много о вас наслышан, давно хотел лично познакомиться». Потом он привез одну группу гостей, другую. В конце концов прикатила целая делегация Министерства иностранных дел. Добиться взаимопонимания наверху у них не очень получалось, но контактировать-то с соседями надо.

Прибалты, как известно, толк в старине понимают. Понимают и цену усилиям. В Дубинках им понравилось. «Мы и представить не могли, что при вашем такое возможно! Думали: тут военный коммунизм».

Виктор Евгеньевич с гостями «кувыркается», разъяснения дает, форс держит, а сам вроде как бы отсутствует. Валентинас Дупловис, они уже успели сдружиться, отзывает его в сторону:

— Чем тебе помочь?

А чем здесь поможешь, когда сплошные неприятности? Того и гляди окончательно прихлопнут, да еще загребут. Тут и родилось предположение сделать Дудинскаса Почетным консулом Литвы — с учетом его литовских корней. Виктор Евгеньевич отмахнулся: забот у него и без того хватало, но Дупловис вернулся к теме раз, потом снова, потом пригласил Дудинскаса в Вильнюс, представил руководству, теперь уже официально. И в конце концов Виктор Евгеньевич, растроганный участием в его судьбе бывших соотечественников, согласился и даже собрал необходимые документы. Доводы дипломата, полагавшего, что статус Почетного консула обеспечил бы Дубинкам дополнительную защищенность, показался ему убедительным. Ну а если что, то дипломатический паспорт всегда считался неплохой защитой от следственного изолятора.

С этим и подошли на одном из приемов к Павлу Павловичу Федоровичу. Сначала, «по старой дружбе», подошел Дудинскас. Павел Павлович его выслушал, ничего не понял, заподозрил подвох. Какой еще консул, а как же издательство, как же марка, что будет с Дубинками? Да и домик еще не срубили... Но сообразив, что Дудинскас не обрываться решил и просится не консулом Республики за рубеж, а, наоборот, консулом соседей — дома, так что от министра с его ведомством ничего и не требуется, кроме формального согласия, по старой дружбе согласился. Тут же заверил подошедшего посла Дупловиса, что препятствий он не видит, а польза... — тут он на Виктора Евгеньевича многозначительно посмотрел, — для всех очевидна. Так, мол, и доложите своему руководству. Пусть обращаются официально, а у нас, считайте, вопрос решен...

Официальная нота уже была подготовлена, и Дудинскас, дожидаясь утверждения, постепенно сживался с мыслью, что в его запутанной биографии намечается еще один забавный виток. Он даже планировал, какие мероприятия по культурному обмену с соседями будет в скором времени проводить. Сразу, как только здесь все утрясется.

1995,1996

кто скомандовал «фас»?

глава 1

новые игры

Был ли Виктор Евгеньевич удручен случившимся?

Отнюдь. Из множества слов, характеризующих экстремальные состояния человека, к этому случаю лучше всего подошло бы слово «окрыленность».

Никогда ему не удавалось так приблизиться к заветной цели: заработать свой миллион, как сейчас.