Макар Троичанин - Вот мы и встретились

Однако, как и хорошее, плохое тоже когда-нибудь кончается. К середине месяца стало проясниваться. Ловили каждый более-менее сухой день, не гнушались и половинкой, навёрстывая украденное дождём время. Одолевали расплодившиеся словно от взрыва биологической бомбы комары, мошка и клещи. Приходилось постоянно мазаться, но пот слизывал мазь, и от этой смеси ещё сильнее саднило кожу, а солнце ещё и подогревало разъеденные места. Открытые запястья напухли, надбровные дуги набрякли, уши обвисли, и всё тело нестерпимо чесалось в энцефалитной мультиварке. Все изрядно потеряли в весе, а Иван Всеволодович вообще превратился в ходячий скелет с бородой. Но он не давал передышки ни себе, ни помощникам. И так до конца августа. Они вкалывали, не прерываясь и тогда, когда начался ход горбуши на нерест. Народ сошёл с ума, а вертолёт прекратил транспортировку, сосредоточившись на доставке десанта VIP-браконьеров к нижнему течению речки, где шло массовое истребление рыбы, прорвавшейся через заградительные сети сейнеров, вставших на якоря у самого устья. Конечно, и геологи не остались без красной рыбы и красной икры, но на рыбалку Иван Всеволодович отпускал поодиночке и лишь на полдня. Хранить рыбу в запасе было негде – даже в холодном ручье она белела и портилась уже на третий день, а возиться с чисткой икры было хлопотно, никто не хотел, предпочитая полежать, но на еду хватало вдоволь, и то ладно. В конце месяца, когда выдохлись окончательно, и назревал нервный бунт, начальник, скрипя жёстким сердцем, объявил отдых, но сам, уговорив Витька, подался пешедралом на Марьинское, поскольку попутного вертолёта в ближайшие дни не предвиделось. А быть там ему очень надо: геохимики, буровики и горняки начали работать враздрай, заботясь не об общем деле, а о собственном теле, И Рябцев по молодости и неопытности не мог сладить с оборзевшими руководителями работ.

Шли, ориентируясь по топокарте и делая частые зарубки-затёсы, чтобы вернуться тем же маршрутом. Шли, не напрягаясь, огибая сопки по склонам, стараясь не влезть в чащобу и не попасть на курумники. Шли весь день без продыху, несмотря на постанывания Диджея, и добрались-таки уже в сумерках, осилив порядка двадцати километров. Не веря, что утро вечера мудренее, Иван Всеволодович не стал откладывать неприятные разборки в утренний ящик и сразу после поднадоевшего рыбного ужина попросил Николая позвать бурового мастера. Тот пришёл в грязной спецовке, небритый, нечёсаный, весь какой-то помятый и в явном подпитии. Привёл с собой и ординарца, не лучшего видом, который присел на ящик у дверей, а мастер остановился, не доходя до стола, за которым сидели оба геолога, и, злясь заранее, не здороваясь, спросил повышенным хриплым голосом:

- Чего звал?

Ивану Всеволодовичу не приходилось с ним работать раньше.

- Почему не работаете? – пробасил, хмуро вглядываясь в наглые влажные глаза, говорить по-хорошему с таким не хотелось. – С понедельника, - а сегодня был конец субботы, - начинайте в полную силу.

Мастер переступил с ноги на ногу, отвёл, усмехнувшись, взгляд в сторону.

- И без тебя знаем, когда начинать и кончать. Слишком много вас, командиров, развелось!

Иван Всеволодович, сдерживаясь, поиграл желваками.

- Сам буду проверять соответствие актов обмера выполненному бурению, завышение актов не подпишу. И чтобы не было в лагере водки и бормотухи!

- Да пошёл ты! – Строптивый мастер повернулся и хотел уйти, но Иван Всеволодович стремительно выскочил из-за стола, успел схватить его за ворот у шеи, сжать так, что у того вздулись на шее жилы, а грубиян захрипел, раззявив рот и в отчаяньи вцепившись в мощные клещи геолога, пытаясь отнять их от горла. Но не мог, силёнок явно не хватало.

- Не выйдешь на работу, попробуешь вот этого, - поднёс к носу пленника внушительный кулачище, сопроводив угрожающий жест таким четырёхэтажным матом, что у несчастного глаза на лоб полезли. Потом, не сдерживаясь, с силой толкнул так, что мастер спиной вышиб дверь и вылетел из домика безвольным кулём. Не ожидая расправы, поднялся с ящика ординарец и, сторожко глядя на разъярённого лохматого начальника-зверя, подался следом за вылетевшим.

- Так бы и сказал, - пробормотал испуганно и испуганно выскочил на волю.

Николай осторожно засмеялся.

- Геохимика звать?

- Зови, - разрешил Иван Всеволодович, кляня себя за несдержанность, за то, что так безобразно разрядил нервное напряжение последних дней. – И не бери с меня пример.

Геохимика не пришлось звать, он пришёл сам, сразу, как будто только и ждал за дверью, когда выкинут тело буровика. Одет в опрятный спорткостюм, причёсан и вымыт, произвёл бы приятное впечатление, если бы не знать, что опробование завалил. Уверенно, однако, прошёл к столу, ни словом не обмолвившись об инциденте с предшественником, и сразу же, понимая, чего от него ждут, приступил к объяснениям:

- Мы, конечно, здорово притормозили, каюсь – виноват, но тому были и причины: непогода, болезни, горбуша. Обещаю, что за пару недель отставание ликвидирую, - и замолчал, поскольку больше и говорить было не о чем.

- Договорились, - подвёл итог сверхкороткого совещания старший геолог и поднялся, еле удерживаясь, чтобы немедленно не свалиться от усталости на нары.

На утренний радиосеанс явились, как и положено, все четверо руководителей работ. Из экспедиции переговоры вёл сам начальник.

- Иван Всеволодович, доложи обстановку, - попросил для начала сообщения главного руководителя на важнейшем объекте экспедиции.

Тот был предельно краток:

- Обозначилось значительное отставание геохимических и буровых работ. Особенно беспокоят частые аварии, дезорганизация и необъяснимые простои буровой бригады.

- Мастер там? – сердито спросил начальник.

- Здесь я, - выдвинулся виновник к микрофону.

- В чём дело? Ты опять баламутишь?

- Да сделаем, - заблажил мастер, повысив голос, - нагоним, пусть нам только не мешают, а то уже и до мордобоя дорвались.

- Ну, и что, - поинтересовался начальник, - врезал он тебе?

- Нет, но…

- Собирай манатки, сдай бригаду помощнику и вылетай, - приказал, не слушая объяснений, разъярённый шеф, - я тебе здесь врежу.

- Да чего…

- Заткнись! Это приказ! Иван Всеволодович, что с геохимиками?

- Уже договорились, нашли консенсус: обещали подогнать отставание в две недели. – Ивану Всеволодовичу стало жалко геохимика, и он отвёл от него удар. Да и буровика вдруг стало жалко.

- Добро, - голос начальника смягчился, - напишешь на них рапорт. Вертушка у вас будет сегодня пополудни. Сам не собираешься вылетать?

- Нельзя мне, - не раздумывая, отказался Иван Всеволодович, - не ко времени – конец сезона.

- Знаю, - начальник экспедиции совсем подобрел, в его голосе вдруг проскользнули весёлые нотки: - Тут наука тебя требует, Романова им уже недостаточно, может, прислать пару академиков?

- Ни-ни! Ни в коем случае! – испугался Иван Всеволодович. – Будут тут под ногами путаться, а мы и так отстаём. И вообще, меня здесь нет, у меня неприёмные дни, пусть запишутся у секретаря.

Начальник рассмеялся.

- Ладно, уладим с ними, - и, чуть помолчав: - а может, вылетишь на пару-тройку дней, с молодой женой повидаешься, совсем, ожидаючи, измаялась, глаза до дырок проглядела.

- Ничего, пусть привыкает, - с досадой ответил молодой муж, которому вдруг очень захотелось поддаться соблазну.

- У меня всё, - не стал настаивать начальник, для которого решение главного руководителя объекта остаться было лучшим. – Давайте заявки.

Заявки радисту диктовал Николай, а Иван Всеволодович вышел из балка и заходил по лагерю в растерянности: лететь или не лететь? Хотелось бы, конечно, повидаться с Верой и, может быть, растопить ледок, но, с другой стороны, не хотелось терять хорошие дни, да и надежды на обновление отношений, признаться, было мало. Спас от мятущихся раздумий Витёк, позвавший в баню. Вот это было кстати, на это времени не жалко. Но и после хорошей головомойки он так и не понял, чего хочет больше.

«Двойка» появилась внезапно и, обогнув сопку и низко пролетев над долиной ручья, сходу, без подготовительных манёвров, села на посадочной площадке. Свободный народ устремился к ней, чтобы помочь с выгрузкой да и вообще полюбопытствовать, что привёз воздушный снабженец. Но самое интересное случилось потом, после выгрузки. Высунувшись в открытое окошко, лётчик прокричал фамилию бурового мастера.

- Есть! – бодро откликнулся везунчик и заспешил к вертолёту, согнувшись под тяжестью битком набитого тяжеленного рюкзака и волоча по земле ещё более тяжёлый влажный мешок. Покраснев от натуги, он кое-как допёр багаж до лестничного трапа и хотел было уже рывком закинуть рюк внутрь, когда в двери вертушки появился мужик в камуфляже и форменной тёмно-синей фуражке.

- Что в мешке? Рыба?

- А то! – гонористо подтвердил хозяин.