Не слушай море - Мельцер Саша

– Это «Гроза» Чайковского, – уверенно кивнула Крис и тем самым заставила меня отвернуться от Алисы.

Музыка мгновенно прекратилась: Эйдлен услышала нас и отдернула руки от клавиш, словно мы застали ее за чем-то постыдным. Щеки вспыхнули слабым, розоватым румянцем, и она поднялась из-за инструмента.

– Мишель, – окликнула она. А я, повернувшись, вздрогнул. За моей спиной стоял старший Эйдлен, и сколько он уже там находился – неизвестно, слишком уж тихими были его шаги.

– Рад, что ты решился, – с усмешкой протянул Мишель, просочившись мимо нас с Кристиной, и подошел к роялю.

У него на плече висела большая спортивная сумка с чем-то объемным, но нес он ее легко. И я понял почему, как только Мишель достал содержимое, – внутри стояла новая коробка с восемью винными бокалами.

– Проходи, не стесняйся.

Мы с Крис одновременно сделали шаг вперед, но я обогнул ее и подошел ближе, начиная догадываться, в чем будет заключаться наше пари.

– Зачем вам эти бокалы? – полюбопытствовала Крис, и Мишель мельком глянул на нее. Мне не понравился этот взгляд – небрежный, скептический, с толикой надменности. Но Мишель Эйдлен на всех смотрел так, будто публика обязана была ему поклоняться.

– Затем, – растягивая слова, начал он, – чтобы выяснить, чей голос сильнее.

– Бред, Мишель, – заявил я. – Мы разозлим охранника, потом будут проблемы…

– Тебе нужен Орфей или нет? – поинтересовался Мишель. – Если нет, то петь его буду я, а бокалы мы с Алиской домой заберем.

Стиснув зубы, я позволил ему вытащить все восемь бокалов из коробки, которые он выставил на крышку рояля. Они стояли в ряд, все как один красивые, ровной овальной формы, чуть переливающиеся перламутром. Даже жаль разбивать такие.

Крис смотрела недоверчиво – и на бокалы, и на Мишеля с Алисой.

– Разве это возможно?

– Проверяй, чтобы все были целые, – проигнорировав Кристину, кивнул мне на бокалы Мишель. Подойдя к ним, я пристально осмотрел каждый на отсутствие трещин и одобрительно махнул рукой – мол, целые.

Алиса по велению взгляда Мишеля подошла и взяла два. Было решено ставить их по одному на парту, за которой сегодня на занятиях заполнял документы педагог.

– Суть проста, – начал Мишель, – тот, кто разобьет голосом три бокала, победил. В случае если мы оба разбиваем по три, четвертый станет решающим.

– А если и четвертый разобьете? – опять встряла Крис, усевшаяся на сцену и теперь болтающая ногами. То и дело тяжелая подошва ее берцев билась о деревянные подмостки.

– Такого не будет, – отмахнулся Мишель. Алиса поставила первый бокал, и он вальяжным жестом руки, облаченной в черный кашемир лонгслива, пригласил меня к парте.

Как только я приблизился на нужное расстояние, то понял, что дыхание по закону подлости сперло. Словно забыв, как правильно брать ноту, я закрыл глаза и попытался настроиться, прокручивая в голове тысячи уроков в Московской консерватории – нас же учили всему этому. Я занимался музыкой с трех лет, а вокалом – с пяти, и мог взять ноту ре второй октавы также просто, как наиграть детскую песенку на фортепиано. Но звук застрял в грудной клетке.

Я смотрел на бокал и понимал: все, что от меня нужно, – его разбить. Поэтому, все-таки глотнув воздуха, я медленно, на выдохе начал с соль первой октавы, постепенно повышая голос и задерживая дыхание на ре второй октавы. Голос отзывался эхом от высоких потолочных сводов репетиционного зала, но не хватало его силы, поэтому я попробовал взять ноту ми. И тянул все громче, выше, пока бокал не треснул. И дыхание кончилось.

– Засчитано, – улыбнулся Мишель. – Но, думаю, тебе повезло. Ты даже не выяснил, какая у бокала частота.

Он достал из сумки бутылку с водой и намочил руку, а потом, взяв нетронутый бокал за ножку, бережно скользнул влажным пальцем по ободку. Звук, исходивший от этого трения, был еле различимый, и частоту я распознать не мог.

– Неужели ты слышишь?..

– А ты нет? – с усмешкой спросил он, поставив бокал на парту и встав туда же, где недавно стоял я. Эйдлену стоило только рот открыть, как звук полился из него, и я завороженно смотрел. Пение Мишеля гипнотизировало – даже Кристина перестала стучать пятками по сцене. Судя по звучанию, он взял ноту гораздо выше той, которая поддалась мне. И если мой бокал просто треснул, то его разлетелся на куски, осыпавшиеся на деревянный пол.

– Еще раунд?

– Не надо, – хрипло отмахнулся я, опустив взгляд. – Бессмысленно.

Мне не хотелось кормить его самодовольство, позориться тоже, поэтому я и принял решение отступить. Это как в шахматах – нужно уметь сдаваться за несколько ходов до мата. Мишель даже не стал смеяться: он молчаливо поставил оставшиеся бокалы обратно в коробку. Алиса собирала осколки, когда мы услышали топот за дверью и грозный возглас охранника: «Кто здесь шляется?»

– Валим, – принял решение Мишель и первым ринулся к окну. Я только сейчас заметил, что оно было открыто. Видать, так они сюда и попали. – Вам особое приглашение надо?!

Алиса вылезла первая. Крис, зацепившись за руку Мишеля, – следом. Я выползал предпоследний, как самый габаритный. С ростом в метр восемьдесят пять в маленькое окно протиснуться было трудно, но мне удалось. Эйдлен выпрыгнул за мной, и мы вчетвером оказались на небольшом балкончике, почти вплотную друг к другу.

– Что дальше? – прошептал я, пока Алиса горячо дышала мне в шею.

– Там, – Мишель махнул рукой за спину Кристины, – пожарная лестница. Спустимся по ней и спокойно выберемся. Давай лезь.

– А охранник?

– Я захлопнул окно и держу раму отсюда, – недовольно цыкнул Мишель. – Оттуда нас не видно. Утром просто обнаружат незакрытое с вечера окошко.

Крис обезьянкой зацепилась за грязные металлические прутья и перемахнула через балконные перила. Встав устойчивее, она быстро полезла вниз, словно рожденная для таких приключений – слишком уж ловко у нее получалось. Как только Крис оказалась внизу, следом полезла Алиса. Я галантно подал ей руку, но младшая Эйдлен ее проигнорировала. Неловко засунув ладонь в карман куртки, я пожал плечами, глядя на то, как Алиса изящными пальцами цепляется за ржавый металл. Даже на скрипящей пожарной лестнице она выглядела произведением искусства – такая тонкая, светлая. Ей не шли эти декорации – на Алису хотелось повесить бриллианты и повести под венец. И, глядя на ее длинные волосы, я жалел, что денег на бриллианты мне бы не хватило, а жениться я не собирался.

– Нравится? – усмехнулся Мишель, боднув мой бок локтем. Шаги охранника в репетиционном зале стихли. Будучи глуховатым, он, должно быть, и не услышал наш шепот на маленьком балкончике.

– Отвали, – буркнул я и без труда перекинул ногу через перила. Мне помощь была не нужна, я оказался на асфальте очень быстро. Мишель спускался последним и держался за лестницу не менее изящно, чем сестра.

Ладони испачкались в ржавчине и грязи, и я быстро обтер их о брюки. На джинсах Крис тоже виднелись следы от ладоней. Она закурила, а Мишель чуть поморщился, глянув на ее испачканную одежду. Только сейчас я заметил, что на его шее висит тонкая нитка морского жемчуга. У Алисы была такая же, но с жемчужинами покрупнее. Они так поблескивали в лунном свете, что я не мог отвести взгляд.

– Семейное? – усмехнулся я, протянув было руку, чтобы коснуться украшения на шее Эйдлена, но он шлепнул меня по ладони.

– Не трогай, – рыкнул он, но добродушно улыбнулся. – Подарок. Не люблю, когда прикасаются к моим вещам. Спасибо за пари. Было забавно.

– Миш, – шепнула Алиса, дернув брата за рукав. Она впервые подала голос с того момента, как мы застали ее за игрой на фортепиано. – Мы бокалы забыли. У меня кровь, Миш…

Она показала ему ладони. На них виднелись глубокие порезы от осколков. Должно быть, Алиса испугалась, когда послышались шаги охранника, и стиснула куски стекла, которые собирала.

– Черт, – выдохнул Мишель, но Крис его опередила.

– У меня есть влажные салфетки. – Она достала из рюкзака небольшую пачку и вручила Алисе. – На, останавливай. Аккуратнее только.