Настоящий я - Хиен Ли

– Не смотрите так, сделайте хоть что-нибудь, – сказала я Проводнику Душ.

Сейчас я что-то вроде призрака. Если б только могла коснуться рюкзака – вытащила бы ноутбук, вынула из него батарею с зарядкой и спрятала их. И заранее стукнула б тело чем-нибудь тяжелым, чтобы оно не узнало о моем плане.

– Извини, но здесь я тоже бессилен, – пожал плечами Проводник Душ. – Вижу, ты не совсем довольна решением твоей оболочки.

«Не совсем довольна»?.. Быть невидимой душой – сущее наказание!

– Я никогда не списывала!

– Так никто об этом не узнает. Ваш учитель корейского не станет проверять все блоги, – сказал Проводник, коснувшись застегнутого на все молнии школьного рюкзака. – Сочинение вышло очень хорошим, никто и не заподозрит, что текст взят из интернета. Получишь за работу хорошую оценку, что еще нужно?

– Если я получу хорошую оценку, как мне потом смотреть в глаза одноклассникам, которые прочитали книгу и сами написали сочинение?

Конечно, я хотела получить высокие баллы. Мысли списать тоже приходили в голову, но я так и не решалась: знала, что потом будет ужасно не по себе.

– Даже если учитель не узнает, я-то знаю! Сама видела, что она все списала.

Я и раньше притворялась, что отличные оценки даются мне легко, но сейчас все стало иначе. Это уже не просто отредактированные для социальных сетей фотографии, это воровство и мошенничество.

– Не хочу так.

Проводник Душ подошел ко мне:

– Верно, ты не хочешь… Этого хочет твое тело, тело Хан Сури, оставшееся без души.

Я взглянула на спящую Сури. Только что она украла чужие тексты, но на лице нет ни тени волнения или стыда.

Притворяться умным и обманывать – совершенно разные вещи. В тот момент я поняла, что происходит с живым телом, когда его покидает душа. Оно нисколько не стесняется своего жульничества – наоборот, только радо решить проблему побыстрее и как можно проще.

Так вот почему тело не пускает меня обратно! – вдруг осознала я.

Чем больше думаю об этом, тем забавнее и нелепее все выглядит. Не ожидала, что настанет такой день, когда буду смеяться не над другими, а над собой.

– Все из-за того, что я не прислушивалась к своим желаниям и пыталась притворяться другим человеком.

Я снова потянулась к школьному рюкзаку, но все еще не могла ничего сделать.

– Если не хочешь, чтобы твоя жизнь походила на пустую красивую картинку из социальных сетей, найди способ вернуться. – Холод, исходящий от Проводника Душ, наполнил комнату.

А вдруг какая-то душа до сих пор не поняла этой истины и обречена скитаться вечно? Я взглянула на свои прозрачные ладони. Собственное тело не подчиняется мне, и чем дальше убегают стрелки часов, тем слабее становлюсь я. Какое же будущее ждет Сури, если она останется без души в мире людей? Никто об этом и не узнает. Даже стоя на краю обрыва, нельзя ощутить ту безысходность, какую чувствует покинутая душа.

– Как вы можете такое говорить? Сами же сказали, что выслеживаете души и сопровождаете их в другой мир. Разве вы не должны мешать мне вернуться к жизни? – спросила я Проводника.

Вместо того чтобы своими глазами наблюдать, какие изменения происходят с моим телом, я бы предпочла уйти с этим надоедой.

Он скрестил руки, закинул ногу на ногу и ответил:

– Как легко душа и тело разделились, так же легко они могут вновь соединиться.

К сожалению, время не на моей стороне. Первым делом надо остановить тело и не позволить ему сдать сочинение, списанное из интернета. Я ходила из одного угла комнаты в другой, словно заключенный в клетке зверь. Если бы мое тело сейчас увидела мама, отчитала бы она его? Крикнула бы: «Чего ты этой пылью дышишь, открой окно!» В этот момент в моей голове промелькнула идея:

– Придумала, – сказала я, хлопнув в ладоши.

Проводник Душ удивленно заморгал, на его лице читался вопрос: «И что же?»

– Мне потребуется ваша помощь.

– Слушай, я ведь тебе уже сказал, что ничем не могу…

– Можете. Только вы сможете мне помочь!

В тот момент улыбалась уже я. Впервые за все это время ухмылка сползла с лица Проводника Душ и сменилась полным недоумением. Настала его очередь мучиться: теперь он потерял контроль над происходящим. Я улыбнулась и посмотрела на спящее тело Сури.

Глава 4. Испуганное сердце

Ван улыбался до последнего вздоха, его лицо на фотографии, окруженной белыми хризантемами, выражало спокойную радость.

– Брат, дай мне вон ту коробку, – однажды попросил он. Эти слова до сих пор стоят у меня в ушах.

Я посмотрел на разбросанные вокруг коробки от сладостей, фруктов и другой еды. Каждая была слишком уж большой для него, но Ван поторапливал:

– Да-да, вон ту коробку.

Я крепко зажмурился.

Несколько учителей подошли выразить соболезнования. Мой классный руководитель, который всегда носил только спортивную форму, сегодня оделся в аккуратный костюм. В нем он выглядел как незнакомец. Его грубая рука, потрепавшая меня по плечу, мрачное выражение лица – все казалось чужим. Но главным незнакомцем на прощании с Ваном был я сам. Обычно перед преподавателем я шутил – правда, не всегда удачно – и улыбался, но сейчас совсем не знал, как себя вести: смеяться, как прежде, делая вид, что ничего не произошло, или рыдать, уткнувшись ему в плечо? Ближе к вечеру пришли ребята из нашей школы. Они не знали, что делать на церемонии, поэтому поклонились всем присутствующим и спешно, словно за ними гнались, покинули ритуальный зал. Один из них мне что-то сказал – сейчас уж и не вспомню, что именно. Спустя несколько дней после похорон брата мама выглядела разбитой, а на осунувшемся лице отца резко обозначились скулы.

Люди, пришедшие в тот день на церемонию прощания с братом, собирались в группы по два-три человека, пили алкоголь, закусывая мясом и рисовыми клецками.

– Знаю, сейчас такое говорить не к месту, но все-таки… мы понимали все с самого начала. Сейчас только и слышно, что «я сожалею», «мне очень жаль». Но давайте начистоту: вы правда думаете, что случилось нечто ужасное? Да знаю я, знаю. Каким родителям не больно хоронить детей? Думаете, у меня, что ли, их нет? Но в любом правиле есть исключения. Отец Вана после целого дня в офисе шел на вторую работу – то в магазин, то в мясной ресторан, и таксовал, бывало. Сколько же денег пришлось на сына потратить? А матери каково приходилось? Дети – это, конечно, хорошо, но у каждого человека должна быть и своя жизнь! Тяжело, когда и днем и ночью нужно заботиться о больном сыне.

– Мне кажется, ты перебрал. Потише давай, мы все-таки не в баре. Я тебя уже понял, с первой рюмки только об этом и говоришь. Давай-ка поднимайся.

– Слушайте, у меня тоже сердце не на месте – как-никак племянник умер! Но, по правде говоря… Да отстань ты наконец от меня! Почему сразу лгу-то? Отвяжись! Не пьян я!

Снова вернулась пульсирующая головная боль: казалось, внутри поселился дятел, который неустанно долбил по черепной коробке. Ни один из подручных способов справиться с болью не сработал. Я поднялся со своего места и медленно отошел в сторону.

Рядом оказался пьяный мужчина – то ли мой дядя, то ли папин знакомый. Я был настолько опустошен, что даже не различал лиц окружающих.

– О, а вот и ты, как вовремя! Старшеклассником скоро будешь, да? Смотри, оправдай мамины и папины… – Голос незнакомца оборвался на полуслове.

Закричала женщина. Люди, забившиеся по углам зала, будто разбросанные носки, подпрыгнули от неожиданности. В следующий момент на полу оказались фрукты, рисовые клецки, мясо, за ними со стола полетела посуда. Кто-то подошел ко мне сзади и схватил за руку. Обернувшись, я увидел отцовские впалые глаза.

– Ты что творишь? – закричал он.

Я перевернул ритуальный столик в надежде избавиться от стука дятла. Что случилось дальше, не помню. Придя в чувство, лишь понял, что меня уже вывели из помещения. Я оказался за домом, вокруг были разбросаны окурки, а прямо передо мной возвышалась груда пластиковых коробок. Отец тяжело вздохнул: