Александр Руджа - Бесконечное лето: Город в заливе

Снаружи неожиданно тихо. Как-то привык я за последние дни к стрельбе, дальней или близкой, к оглушающему буханью танка под боком, к натужному свисту двигателей "шестьдесятчетверок", плотному частому пулеметному огню, мерным ударам "градов"... Ко всему-то подлец-человек привыкает - прав был классик.

На обратном пути - десантники предложили подбросить, но мы дочапали до точки сбора пешком - произошло еще две неожиданные встречи. Первая - почти у самой многоэтажки, когда нашу дружную компанию, сосредоточенно продирающуюся сквозь завалы из черепицы, глины и кирпичей, которые раньше были обычными сельскими домами, остановил тихий старческий голос:

- Молодые люди... прошу вас, не наступайте вот сюда...

Старику было уже лет восемьдесят, наверное, и несмотря на хороший минус, он был одет всего-то в старый пиджак и советские, наверное, еще брюки. А то место, куда он просил не наступать, ничем, на первый взгляд, не отличалось от всех прочих - тоже какие-то непонятные ошметки, клочки шерсти, что-то липкое...

- Тут мою собачку убило, - дед не походил на безумного, но спокойно смотрел на нас, холодный ветер зло трепал редкие седые волосы. - А до этого своротило крышу на хате, ракетой, наверное. Пристройку еще разметало, прямым попаданием. Но дом - дело наживное, да. А вот Жучку мою очень жалко. Как жена померла, третий год, только одна она у меня и осталась. А эти... фашисты ее пристрелили. Она лаяла очень, бросалась... наверно, поэтому...

Старику нужно было выговориться. Ребята останавливались один за другим. Не знаю, как им - мне было жутковато. Когда ты солдат - все воспринимается немного иначе. А каково было им, брошенным, преданным, оставленным всеми посреди бомбардировок и обстрелов? Как они пережили все это?

- Вон там, - старик неопределенно махнул рукой вбок, - там еще кошечки лежат. Не мои, одна соседская, другая приблудная. Их тоже... эти. Ну, что им кошки-то сделали? Ну, собака хотя бы понятно, а эти-то - зачем? За что?

- Я не знаю, - хрипло выдавил я. В глазах почему-то стояли слезы.

- Вы же, ребятки, вы же не уйдете теперь? Мы пропадем без вас. Вы же не дадите вернуться... этим?

И что, спрашивается, мы могли ответить?

А уже почти у выхода на магистраль из очередных развалин, бывших когда-то чьим-то домом, вдруг вышла бабушка - божий одуванчик. Сгорбленная, маленькая, сморщенная вся, на голове косынка какая-то, скрученная, как тюрбан. Но вышла сама, без палки.

- Сынки, уж извините старуху... у вас хлебушка не найдется?

Вещмешки полетели на землю, только откуда у нас сухпаи, по плану же была короткая операция, так что просто отдали то, что нашли по карманам - галеты, сухари, обрезок колбасы, еще шоколад у кого-то был. Бабушка степенно собрала все в платок, а потом, не выдержав, заплакала.

- Деточки, спасибо вам... Храни вас господь! Я если дойду, вам свечку в церкве за здравие поставлю. Церква у нас пока что ничего, стоит. Не разбомбили.

А потом посмотрела мне прямо в глаза ясным стариковским взглядом.

- Внучек, мы же все понимаем... вы, если так нужно будет, стреляйте через нас... тут у нас сплошь старики живут, нам-то уже так и так помирать пора. Если придется - стреляйте и по нам тоже, равняйте тут все с землей, лишь бы ни одна ихняя сволота не успела сбежать.

В голове горячо пульсировала кровь. Автомат на локтях налился, казалось, многотонной тяжестью. А бабушка твердо оглядела нас и еще раз убежденно повторила.

- Ни одна сволота.

На точку мы вышли вовремя, и тогда же узнали об успешном окончании операции окружения. Единственная дорога, ведущая из города, была перерезана. Противник оказался в кольце.

***

Глава 5, где высокий человек появляется во второй раз, но делает это зря

Я проснулся посреди ночи в лучших традициях голливудского кино - потный, тяжело дышащий и ничегошеньки не понимающий. Рядом мирно сопела Алиса. Снаружи, в темноте, неразборчиво свиристела какая-то насекомая живность. Голова была пустая - ни единой мысли, поэтому сон быстро пропадал из памяти, впитывался, как вода в песок, оставляя только слабые, оплывающие очертания - война, стрельба, развалины... Старуха какая-то. Или старик? Нет, не вспомнить уже. Я перевернулся на другой бок, для успокоения погладил Алису по всяким приятным округлостям, и уснул повторно, крепко и без сновидений.

Утром разбудил меня не кто-нибудь, а приблудившийся давеча кот. Точнее, даже не он, а Алиска, которая, дурная спросонья, наступила на него, тихо отдыхающего у нашей кровати. Кот возмутился и заорал. Алиса завизжала. Вот так и состоялось мое спокойное, ненавязчивое пробуждение.

После того, как ситуация разъяснилась, и я перестал размахивать лежащим ранее под подушкой мачете, Алиска поставила мне ультиматум: в комнате должно быть ноль котов. Иначе станет ноль Алис. Я взвесил степень своей любви к котам и Алисам, и безоговорочно выбрал вторых.

Приблудный сидел у двери в садик и искусно делал вид, что и дом, и сад, да и мы, собственно, тоже давно и прочно принадлежим ему.

- Послушай, кот, - сказал я, подходя. Тот не повел и ухом, только чуть шевельнул пушистым хвостом с переломанным кончиком. - Мне непросто говорить это, ты классный парень, и я ничего против тебя не имею, но нам нужно расстаться. Дверь вон в той стороне.

Серый негодяй внимательно поглядел на меня одним желтым глазом и как-то незаметно перетек из сидячего положение в лежачее. Показал, словом, что никуда уходить не собирается.

- Кот, хм... - как-то странно обращаться к живому и практически существу исключительно по видовой принадлежности. Давай-ка назовем его... учитывая пиратскую тематику, пускай будет... - Итак, властью, данной мне головным мозгом, нарекаю тебя Капитаном Флинтом. А властью, которая имеет надо мной эта рыжая нахалка...

- Сам такой, - донеслось с кровати. Алиса наотрез отказывалась вставать, пока это "потустороннее чудовище" не уберется из её (подумать только - её!) комнаты, так что, натянув только футболку, она просто сидела по-турецки и наблюдала за моими попытками экзорцизма.

- ...Повелеваю, изыди! - не очень складно, зато уверенно закончил я. Капитан дернул ухом и переключился на созерцание цветущей за окном природы. Двигаться с места он явно не собирался. Я немного подвинул кота к выходу ногой, тот не оказывал сопротивления, но сантиметров за тридцать до порога изящно перекатился и оказался за занавеской, откуда достать его так и не удалось. Когти он, кстати, за все время так и не выпустил.

- Задание провалено, мой генерал, - отрапортовал я Алисе, вытянувшись перед ней с лихим и придурковатым видом. - Искомый зверь успешно телепортировался в иные сферы, где добраться до него нет ни малейшей возможности. Имею рекомендацию: смирись. Капитан прикольный.

- Это ты просто не хотел с ним справиться, - вынесла вердикт девушка, откинув в сторону подушку и выставив на всеобщее (то есть мое и Капитана Флинта) обозрение свои длинные ноги. - Хотел бы - давно бы все сделал.

А ведь и верно. Наши желания уже давненько имеют для мира силу закона. В пределах разумного, понятно. А кота я и правда не хотел выгонять - люблю я их пушистое племя.

- Ладно, он вроде бы не совсем дикий, - смилостивилась наконец рыжая и гибко спрыгнула на пол. - Оставим на испытательный срок пока.

- Глас разума истошно донесся из самого сердца ужасающей тьмы, - одобрил я решение. - И лишь храбрейшие сердцем, трясясь от исполинского ужаса, осмелились разобрать черный смысл сказанных слов. Какие планы на сегодня, о прекрасная, между нами говоря?

Алиса, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть на себя короткие джинсовые шорты - у Реви, что ли, подсмотрела? - нахмурилась.

- Есть у меня одна идея, - сообщила она, справившись с шортами и застегивая уже сандалии. - Мы много времени проводим вне дома, а сумки за собой кругом таскать не станешь, они большие. Поэтому нам нужны рюкзаки. Я тут поинтересовалась у бабушки Бутракхам, и она дала наводку на ближний блошиный рынок, где можно очень хорошие, хотя и слегка поношенные - ворованные, короче говоря - рюкзаки прикупить по дешевке. Предлагаю смотаться туда, посмотреть, что и как.

- Есть предложение реализовать идею товарища Двачевской, - сказал я ровным голосом, пригладив отросшие волосы. Скоро стричься придется. - Возражения есть? Возражений не поступило. За работу, товарищи.

Но до базара нам добраться не дали. Только мы ступили за порог, у дома с визгом затормозила машина, за рулем которой сидел угрюмый больше, чем обычно, Сержант - причем с таким подбородком, с которым можно, наверное, было твердую породу крошить в щебень, не человек, скала.

- Балалайка ждет. Поехали.

***

У главы "Отеля Москва" было тяжелое утро. Прямая как доска фигура, казалось, согнулась старушечьей клюкой, под глазами залегли мешки, телефонная трубка в сухой, тонкой ладони подрагивает.

- Да, я понимаю. Мне это тоже понятно. Я посмотрю, что можно сделать. Да. Да, я буду. Через... - она морщится, - ... у меня встреча, но.... Я понимаю. Да, ты прав. Значит, через час.