Ольга Ляшенко - Собиратель чемоданов

Как должно быть ясно уже из сказанного, все перечисленные, а также многие другие ценные и полезные предметы в чемоданах являются природными продуктами. Поэтому не случайно чемоданные жители здесь были названы любимцами природы. При этом, однако, они никогда не ходили у нее в любимчиках и не довольствовались ее бесплатными дарами. Не менее половины всех инструментов в чемоданах изготовлено самими жителями,[39] причем ни по качеству, ни по своим полезным свойствам эти инструменты ничуть не уступают натуральным, а с виду и вовсе не отличаются от них.

Что же касается взрывчатых веществ и взрывных устройств, как природных, так и искусственных, то, кажется, ни для кого не секрет, что всякое разумное сообщество использует их в своей жизнедеятельности в той мере, в какой сочтет нужным, исходя из масштабов осуществляемых преобразований. И чемоданы в этом отношении не составляют исключения. Однако здесь эти предметы, во-первых, используются строго по назначению.[40] Во-вторых, никто никогда не станет носить их в своем сундучке, хотя бы уже потому, что это запрещено законом.[41] Специально для хранения таких средств строятся особые помещения, вроде сараев, которые располагаются на достаточном расстоянии от жилья. Детям и лицам, страдающим психическими заболеваниями, запрещено даже и приближаться к этим строениям.

В-третьих, взрывательные вещества и приспособления обнаруживаются далеко не в каждой черепной коробке,[42] причем их наличие или отсутствие никак не связано с психическими особенностями индивидов.[43]

Кроме того, в интересах общественной безопасности, в чемоданах осуществляется строгий надзор за содержимым черепных коробок. Непосредственно перед регистрацией новорожденного чемоданного жителя специально приглашаемый эксперт-логистик в присутствии нотариуса проводит анализ содержимого его головы, и составляет его полную опись. После нотариального удостоверения эта опись служит обязательным приложением к свидетельству о рождении. При этом все взрывчатые вещества, а также инструменты, неумелое применение которых может представлять опасность для жизни и здоровья самого чемоданного жителя или окружающих, а также для целости и сохранности чужого имущества,[44] в присутствии того же государственного эксперта, нотариуса, независимых свидетелей и родителей новорожденного изымаются из его черепной коробки и заносятся в специальный реестр, о чем составляется акт в трех экземплярах. Первый экземпляр хранится у родителей, второй — в государственном комитете по безопасности, третий — у нотариуса. Все три экземпляра имеют равную силу. После этого все изъятые вещества и инструменты передаются депозитарию, который гарантирует, что по достижении новорожденным совершеннолетия ему будут возвращены либо те же самые вещи в натуре, либо иные равноценные им, либо номинальная стоимость этих вещей вместе с дивидендами за весь истекший период, в зависимости от условий договора, который от имени новорожденного заключают его родители. Им же предоставлено право выбора депозитария. Иногда родители изъявляют желание сами выступить в этом качестве, что по закону не запрещено. В этом случае от них требуется только получить специальную лицензию на осуществление такого рода деятельности[45] и подать письменную декларацию на имя министра внутренних дел о том, что они принимают на себя всю полноту ответственности за возможные последствия использования их ребенком принадлежащих ему опасных веществ или приспособлений.

В свете только что сказанного не представляется ли злонамеренным вздором регулярно подаваемые в средствах массовой информации сообщения о том, что, дескать, в чемоданах творится полный беспредел, и то и дело раздаются взрывы? Заведомо ясно, что авторы подобных «новостей», если изредка и заглядывают в чемоданы, то разве что на ежегодных выставках ВОСЧ,[46] гласными или негласным членами которого они, по-видимому являются.[47]

Столь же безосновательны и усиленно распространяемые легенды о скаредности, нелюдимости и замкнутости чемоданных жителей, опровержению которых необходимо посвятить хотя бы несколько слов.

Начнем со скаредности, которую ни в коем случае нельзя смешивать с бережливостью. Второе из названных качеств, действительно, является отличительной чертой чемоданных жителей. Однако беречь вещи, заботясь о том, чтобы они дольше служили, и дрожать над ними — отнюдь не одно и то же. Как ни парадоксально это звучит, но при всей своей бережливости чемоданные жители совсем не привязаны к вещам. Легкость, с которой они расстаются с содержимым своих сундучков, возведена в чемоданах в ранг закона. Это означает не только право любого гражданина в устной или письменной форме обратиться к владельцу (держателю) понадобившейся ему вещи с предложением передать ему эту вещь, но и возможность легальной реализации данного права: в случае отказа он может повторить свою просьбу еще дважды (через трое суток и через неделю), а затем, вооружившись либо письменными подтверждениями своих обращений и полученных отказов, либо свидетельствами очевидцев, обратиться в суд.

Некоторые законоведы, плохо осведомленные в области чемоданного (или, как говорят в чемоданах, внутреннего) права, делают из этого скороспелый вывод о том, что, дескать, в чемоданах нет частной собственности. Чтобы понять его ошибочность, достаточно заглянуть в закон. Статья 130 Гражданского Уложения к видам объектов гражданских прав относит, в частности, «материальные предметы искусственного и природного происхождения, кроме вещей». Статья 11 Вещного уложения, определяющая институты, понятия и термины, используемые в Уложении, определяет вещи как «материальные предметы естественного происхождения, являющиеся объектами свободной передачи на основе права востребования». Логично предположить, что к данной категории объектов относится не то, что принято относить к вещам на Поверхности. Действительно, деньги, ценные бумаги, недвижимое имущество, произведения искусства и некоторые другие объекты, которые человеку, воспитанному в нормах внешнего права, кажется естественным рассматривать как вещи, в чемоданах таковыми не являются. Кажущаяся низкая оборотоспособность этих объектов в чемоданах, по сравнению с вещами, объясняется не отсутствием отношений собственности, как полагают многие поверхностные авторы, а как раз-таки наличием этих отношений, обусловливающих смену владельца совершением гражданско-правовой сделки. Что же касается вещей, то их передача по праву востребования не предполагает смену собственника, и вообще никоим образом не затрагивает ни права собственности, ни каких-либо иных гражданских прав, означая исключительно смену владельца (держателя) вещи. Вообще же следует отличать владение вещами от владения объектами гражданских прав. Право владения вещами, составляя особый правовой институт, относится не к гражданским права, а к основным конституционным правам и свободам граждан. Согласно ч.2 ст.34 Конституции, ст.8 (ч.2) Гражданского Уложения и ч.2 ст.5 Вещного Уложения, вещи в чемоданах не могут выступать в качестве объектов купли-продажи и прочих сделок. Для них предусмотрена только смена владельца (держателя), но не собственника (ч.1ст.5 Вещного Уложения). Таким образом, эти объекты, при том, что они весьма часто переходят из рук в руки, фактически исключены из гражданского оборота. В системе чемоданного права отношение между владельцем (держателем) вещи и востребователем рассматривается как публично-правовое отношение. Публично-правовая природа вещного права отражена в ст. 57 Конституции. Согласно ч.1 ст.57 каждый обязан отдавать законно востребуемые вещи. Согласно ч.2 ст.57 Конституции каждый имеет право законно востребовать любую нужную ему вещь, в чьем бы владении она ни находилась, включая собственника и официального депозитария.

За злостное удержание особо ценных вещей, к каковым относятся в первую очередь редко встречающиеся в природе и трудно воспроизводимые средства производства, уголовный закон предусматривает высшую меру наказания в виде временного лишения головы. Понятно, что оставшись, даже на время, без головы, а значит, и без всего ее содержимого, осужденный автоматически лишается возможности участвовать в вещевом обмене.[48]

Что касается нелюдимости, то это понятие требует более точного определения. Если под нелюдимостью понимать особый уклад жизни и формы ведения хозяйства, отличные от принятых вне чемоданов, то ничего дурного в этом нет. Из того, что кто-то предпочитает жить снаружи, а кто-то — внутри, еще не следует, что одни люди лучше, а другие хуже. К тому же именно те, от кого обычно исходят эти упреки, в то же самое время горько сетуют на то, что, якобы, чемоданные жители черезчур активно внедряются в их среду обитания. Как этим людям удается совместить в своем сознании два взаимоисключающих тезиса — одному богу известно.