Майк Гейл - Развод

Но ничего не происходит.

Я остаюсь у нее дома и сплю в ее постели, на ней только застиранная футболка с розой на груди и… улыбка.

Но ничего не происходит.

Она целует меня в губы без всякой на то причины и однажды по какому-то случаю даже засовывает свой язычок мне в ухо.

Но ничего не происходит.

Нынче вечером, поскольку мы оба изрядно выпили, я решаю, что это должно произойти. И вот мы сидим на диване у нее в комнате и в полусне вполглаза смотрим «Итоги недели», я наклоняюсь к ней и целую ее в губы.

Все идет даже лучше, чем я предполагал. Но стоило ей почувствовать, что я начинаю распаляться, как она тут же отодвигается от меня.

— Джим, — испуганно произносит Энн, — ты знаешь, что нравишься мне, но не делай этого.

Сейчас это прозвучало не так, как уже бывало, а на новый лад.

— Хорошо.

— Дело в том, что ты мне нравишься, но не в этом смысле.

Ну вот, теперь опять слова звучат как всегда.

— А как?

— Вот так, — отвечает она, делая в мою сторону жест руками, показывающий, что между нами расстояние и это расстояние выражается словом «так».

— Это и вправду приятно и сладостно, — продолжает она, — и будь обстоятельства другими, я бы хотела, чтобы мы были вместе, но я еще многое храню в памяти, и сейчас не то время, чтобы начинать новые отношения.

— Нет проблем, — говорю я, пожимая плечами с таким видом, как будто бы мысль сделать наши отношения с Энн действительно близкими только сейчас пришла мне в голову. — Разумеется, все в порядке. Все нормально. Я тебя понимаю.

Я, конечно же, не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. Она играет в какую-то игру, а правил этой игры я не знаю.

Суббота, 4 мая 1991 года

2.02

Я сижу перед проигрывателем и слушаю песню «Мы приходим странными путями» любимой группы «Смитс», думая о том, как написать песню об Энн. Несмотря на все мои отчаянные попытки загладить неловкость, возникшую в наших отношениях после того памятного поцелуя. Внезапно все вечера у нее оказались занятыми, и я решил, что нам обоим будет полезно провести некоторое время врозь. Ход моих мыслей обрывает бряканье звукоснимателя, возвращающегося в исходное положение, а это сигнал о том, что вторая сторона пластинки закончилась. Я смотрю на часы и решаю, что надо ложиться спать, однако спустя несколько мгновений, ушедших на размышление на тему «не-пойти-ли-мне-пи-пи?», я решаю, что пойти, и иду. Зевая, я выхожу на лестничную площадку и сталкиваюсь лицом к лицу с Энн.

— Джим, — говорит она.

Я стою онемевший, поскольку на ней нет ничего, кроме новенькой футболки, расписанной ковровым узором, которую Ник неделю назад купил во время выступления нашей группы на выезде. Во время выступления, на которое я взял его.

Какое-то время мы оба стоим молча и в смущении, но я все же преодолеваю неловкость и говорю:

— Я просто шел в туалет.

— Я тоже шла туда, но я подожду, пока ты управишься.

— Ну тогда пока, встретимся утром, — отвечаю я замогильным голосом, захожу в туалет и закрываю за собой дверь на защелку.

10.02

Когда я утром спускаюсь вниз, Энн нигде не видно, а Ник сидит на диване в гостиной с таким видом, как будто он ждет меня.

— Привет, — говорит он, когда я усаживаюсь рядом с ним.

— Привет, — отвечаю я. — Она еще здесь?

— Нет, она ушла утром.

Долгое молчание.

— Так, значит, ты встречаешься с ней? — как бы между прочим спрашиваю я.

Он утвердительно кивает.

— Если тебя это хоть как-то утешит, — говорит он, — я думаю, что ты ей действительно нравишься.

Я не верю своим ушам.

— Если я ей нравлюсь так сильно, то почему она посреди ночи выходит из твоей спальни?

— Поверь мне, — со вздохом произносит Ник, — для меня это было не меньшим сюрпризом, чем для тебя. Я просто сходил по ней с ума, когда мы жили в университетском общежитии. Мне казалось, что и я ей тоже нравлюсь. Она постоянно флиртовала со мной, но между нами ничего не было. Тем не менее однажды вечером, когда мы остались вдвоем, я подумал, что вся эта история становится смешной, а поэтому попытался поцеловать ее, а она ответила на мою попытку длинной лекцией о том, что хочет, чтобы мы были лишь друзьями. На что я ответил: «Что ж, давай останемся друзьями», после этого она стала избегать меня, как будто я по меньшей мере холерный больной, а вскоре я узнал, что она спит с одним из парней с нашего курса.

— А почему она так делает?

Ник пожимает плечами:

— Таковы женщины. Кто вообще знает, что у них на уме?

23.55

В этот вечер я, чувствуя себя разбитым, лег спать раньше, чем в прошлую ночь, с книгой стихов «Недоступная и манящая» и, перед тем как заснуть, попытался разобраться в своих чувствах. Самое смешное, что я совершенно не винил Ника. Не винил я и Энн. Я обвинял себя за свое отношение к женщинам, основанное на давно отвергнутом всеми романтическом отношении к сексу. Все, решил я, то, что произошло, должно стать поворотным пунктом в моих отношениях с женщинами, теперь все будет строиться на совершенно иной основе. С этого момента я становлюсь другим. Отныне ни о какой платонической влюбленности в недоступных богинь не может быть и речи.

Пятница, 4 октября 1991 года

19.28

Сегодня начало первого триместра нашего последнего года в университете. Я, Ник и Эд сидим дома и ждем парня, который должен прийти на прослушивание. Если он окажется нормальным, то будет играть с нашей группой. Вплоть до нынешнего лета наша группа «Кэптен Мэгнет» выступала довольно успешно. Мы не меньше полутора десятка раз выступали на выезде, и о нас дважды упоминала местная пресса. Неприятности, однако, начались с того, что Рут, наша гитаристка, покинула нас из-за «несходства художественных вкусов» (она хотела, чтобы мы исполнили несколько песен, написанных ею, но я сказал нет, поскольку они, эти песни, были недостаточно хороши). В отчаянных попытках найти замену мы обращались ко всем знакомым, а в результате — лишь один парень, который даже для тех, кто его рекомендовал, был темной лошадкой, согласился прийти на собеседование. Мы, ожидая его, уже было принимаем решение дать объявление о том, что ищем гитариста, как вдруг раздается стук в дверь.

— Кажется, кто-то стучит, — скалится Ник.

— Наконец-то, — говорю я. — Сейчас открою.

Я открываю дверь и вижу перед собой высокого парня в кожаном пиджаке.

— Привет, — здоровается он. — Меня зовут Деймон. Пришел на собеседование и прослушивание.

— Джим, — представляюсь я. — Ведущий вокалист. Входи.

Деймон проходит вслед за мной в гостиную, подключает свою гитару к усилителю Ника и наигрывает пару песен, поглядывая при этом на меня, Ника и Эда. Проиграв попурри на темы двух известных песен, он играет нам песню под названием «Девушка, живущая в пространстве моей души», которую написал сам и в которой без всякой утайки рассказал нам о своей подружке. Учитывая то, что музыкант он гораздо лучше, чем все мы, вместе взятые, мы, естественно, принимаем решение о том, что он будет играть в нашей группе.

— Ты просто находка. Случайно найденный бриллиант, — говорю я ему. — Ты с нами.

Среда, 12 февраля 1992 года

Ник, Деймон и я сидим в баре студенческого клуба. Перед каждым из нас пустая пивная кружка и выпуск «Нового музыкального обозрения». Деймон отлично вписался в группу. После того как он стал играть с нами, мы почти каждый вечер репетируем в гостиной у Ника, а в моей гостиной проводим время после возвращения из «Версити». Эти посиделки обычно заканчиваются громадным количеством пивных банок, опорожненных в процессе разговоров о жизни, политике, девушках и музыке. Деймон сейчас для меня больше чем музыкант нашей группы. Он мой друг.

— Может, еще по пиву? — спрашиваю я, обращаясь ко всем, сидящим за столом.

— Я не могу, — говорит Деймон. — Через десять минут я должен быть на лекции по органической химии.

Я поворачиваюсь к Нику и жестом приглашаю его выпить еще по кружке. Он смотрит на часы.

— Через десять минут начинается трехчасовая лекция по технологии машиностроения, но я, пожалуй, пропущу еще кружку.

Я встаю со стула и направляюсь к стойке. И в это время девушка которую я с трудом могу рассмотреть из-за разделяющего нас расстояния, входит через главный вход в зал. Мне кажется, я ее знаю, но не могу точно сказать, кто она. Она кокетливо попыхивает сигаретой и оглядывает зал, как будто ищет кого-то, но, поскольку ее имя никак не всплывает в моей памяти, я теряю к ней интерес и концентрируюсь на выборе пива. Когда я возвращаюсь к столику, за которым расположилась наша компания, в моей голове наконец-то наступает просветление, и я вспоминаю, что это за девушка, вспоминаю в основном благодаря тому, что она на моих глазах целует Деймона.