Новый Мир Новый Мир - Новый Мир ( № 9 2009)

Когда автомобилей в Москве было еще мало,

Я прошел по нему в феврале,

Не замечая пронизывающего ветра,

Повторяя про себя строчки Гейне

Из его ранней книги

“Юношеские страдания”.

Александру Штейнбергу

Как Гюйгенс или новый Галилей,

Я в институт вхожу на Воробьевском

Шоссе. Охранник юный у дверей

Мой пропуск деловито проверяет.

Слетает пух с московских тополей,

Заблудший голубь с облаков ныряет,

Льет музыка с правительственных дач,

И воздух зрелых, взвешенных удач

Меня своим естественно считает,

И хочется, аршинный циркуль взяв,

Всем доказать, что квадратура круга

Не столь уж есть козява из козяв,

И Бога полюбить легко, как друга!

О дух науки! Парадоксов внук

Крушит замок со ржавою скобою,

Приходит слава и соблазнов круг,

Неслыханных, приводит за собою.

Ее повсюду слышен легкий гам,

И весь ты в приглашеньях и приветах,

И зависть примолкает по углам,

И все клянутся в дружбе на банкетах.

О боже, как кружится голова

От перспектив, невиданных и разных,

В каких домах имеешь ты права!

Какие есть (а ты не знал) соблазны!

Лови свой час, избранник бытия,

Возвысясь над снующею толпою,

Но знай, что непроста судьба твоя

И скоро посмеется над тобою.

Ты вдруг очнулся! От чужих судеб,

Решеньем коих ты охотно занят,

Ты кинулся на прежний черствый хлеб,

Но весь партер уже забит и занят,

Бумага та же, тот же стол и стул,

Но вновь удачи призрак не мелькнул,

Все выели интриги, заграница,

А там и старость шлет своих гонцов,

И слава Богу, коль в конце концов

В учебнике останется страница.

Увы, увы, профессия моя,

Не столь ты ныне популярна стала,

Все морщатся богемные друзья,

Сменилось время. Интеллектуала

Возник на свете идеал иной,

Сего я не поклонник идеала,

Но, с экзистенциальною виной,

Легко ли нам, уже почти забитым,

Ведь нас, каким не знаю уж копытом,

Теперь везде лягать заведено,

Страдал я раньше, нынче — все равно!

Куда ни глянешь — всюду телепаты,

Астрологи, пророки, гордецы,

И не профессора теперь богаты,

И мы не столь престижные отцы.

Что делать, прежде были офицеры

Соль общества, пора и нам сойти,

В России век в науку полной веры

Окончился, Господь ее прости!

А я припоминаю эпизод

Из юности — жара, разгар июля,

А у меня в стекле шипит азот,

Прозрачный, жидкий, и лежат на стуле

Два яблока — там, за стеною, сад,

За толстою бетонною стеною,

В бассейне охлаждения висят

Таблички: “Атом!” Все мое со мною,

Есть комната, снимаемая за

По нынешнему грош. Друзья, глаза

Влюбленные, хотя еще исход

Не каждой встречи ясен наперед,

Но вот — обед! Спирток механик пьет,

Труб и приборов дружественный хаос,

И я бросаю яблоки в азот,

Шипенье, пар, и, некий новый Фауст,

Я вызвать духа пленного хочу

Из тех кругов, где мучится Иуда,

Потом я это на пол все плещу,

И яблочки стеклянные, оттуда

Доставши, разбиваю молотком,

И, долго ощущая языком

Зернистый, вязкий, кисло-сладкий лед,

Без страха и забот гляжу вперед...

1975 — 2008

Киев

Памяти математика Бориса Николаевича Делоне,

по мотивам воспоминаний которого написано это

стихотворение

Как траурный гусар лежал в шинели,

Об этом помнят годовые кольца,

Большие куклы взрослыми любимы,

Старухи черный берегли стеклярус,

Морщины старика подобны трещинам коры.

Он сединой напоминает зиму,

Все выжившие липы на бульваре

Хранят в себе свинцовые отметки

Старательным ученикам войны,

Они припоминают сквозь дремоту,

Как хлопает оторванная ставня,

Как дико стынет месяц над предместьем,

Когда с пустых просторов победитель

Уносит жертвы уличных боев.

На карте в кабинете у отца

Наколот был театр военных действий,

Красавица сестра шуршала бантом,

Большая кукла пряталась в шкафу.

Она сумела рассмешить матроса

И всех спасла,

Когда пришли расстреливать семью.

1969

О себе

1

Опасаясь нашествия марсиан,

Рою поглубже погреб на даче,

Улыбаюсь вслед ушедшей удаче,

Незачем показывать своих ран.

Меня учили носить маску жреца

И кричать: — Петербургу-де быть пусту! —

Но потратили время. Сколько дней до конца,

Не могу знать, Господи. Квасим капусту.

Зато я научился удерживать нрав,

А ведь прежде он был такой отчаянный!

Отец Молчалина был прав,

Лучшие люди на свете — Молчалины.

А марсиане плывут мимо Земли,

Нет ни фамилий у них, ни отчества,

В черном космосе их звездные корабли —

Знаки неизбежно подступающего одиночества.

2

Мне птицей, свистящей в зеленых кустах,

Не стать уж на старости лет,

Хотя посвистеть мне так хочется, страх,

Но “нет” — отвечают в ответ.

Мне “нет” отвечают сегодня всегда,

Ах, где те златые года,

Когда из любого угла без труда

Звучало смущенное “да”?

А я улыбался, шагал, не глядел,

С друзьями беспечно сидел

И мало свистел, слишком мало успел,

Да жизнь не пустить в передел.

3

Как росток сквозь асфальт,

Прорастет, прорастет мое слово,

Как росток сквозь асфальт,

И на всех полюсах бытия,

Как простая трава,

Шелестеть будет днесь и сурово,

Как простая трава,

Незаметная правда моя.

Уходите в Аид,

Вы, что так бестолково неправы,

Уносите свой шум,

Пусть на всех полюсах бытия,

Прорастя сквозь асфальт,

Зашумят, забушуют дубравы,

Будет птицами петь

Неудобная правда моя.

4

Как дерево под тяжестью плодов,

Так я клонюсь под тяжестью трудов,

И я паду, земли не лучший сын,

Как упадает спелый апельсин,

Наполненный сладчайшею водой.

Пусть подлетает дятел молодой —

Теперь он может, прежде он не смел,

Не худший это будущий удел.

Говорить

Афанасьева Анастасия Валерьевна родилась в 1982 году в Харькове, окончила Харьковский государственный медицинский университет. Работает судебно-психиатрическим экспертом. Стихи, проза, статьи о современной поэзии публиковались в журналах, антологиях, в Интернете. Автор стихотворных книг “Бедные белые люди” (М., 2005), “Голоса говорят” (М., 2007). Лауреат премии журнала “РЕЦ” (2005), “Русской премии” (2006), премии “ЛитератуРРентген” (2007) и др. Живет в Харькове.

ДИАЛОГ УЧИТЕЛЯ ФИЗИКИ С УЧЕНИКАМИ: ОКНА

1

Что касается окон, то они всегда. Желтые, синие, черные, красные.

Белые, если ночью; сияющие красным, розовым, оранжевым, если на восходе или закате; серо-незаметные, если днем.