Энтони Капелла - Брачный офицер

— Переведите, что они тут лопочут, пожалуйста!

Джеймс повернулся к женщинам:

— Buona sera, signorine. Cosa c'è?[70]

— Мы пытаемся сказать этому солдату, что у Козимы в погребе прячутся пятнадцать немцев! — сказала одна.

— Где этот погреб?

Женщины показали, куда идти, и Джеймс передал все это офицеру.

— Есть у этих немцев оружие? — спросил офицер.

Джеймс перевел вопрос, и женщины закивали:

— Si, много оружия!

— Спасибо, signorine! — кивнул Джеймс.

— Отлично говорите, — сказал офицер, когда женщины ушли. — Как зовут?

— Гулд.

— Хотите теплое местечко, Гулд? Когда окажемся в Риме, моей группе может понадобиться переводчик.

— Увы, — покачал головой Джеймс. — В Риме у меня дел по горло.

Они вошли туда через три дня. Авангардные подразделения въехали в город, ожидая суровое сопротивление, но вместо этого были радостно встречены населением, забрасывавших цветами их джипы, совавших им бутылки с вином. Им дарили, кто что мог, — женщины в качестве подарков предлагали себя. Через пару дней там, где прежде немцы вывешивали свои приказы, появились громадные надписи: «Римлянки, не теряйте доброго имени!»

Стремительность наступления повергла в изумление даже их собственное командование, и пятеро суток войска ликовали, как безумные, купались в Тибре, щедро пользовались гостеприимством римлян, глазели на город, посылали домой победные телеграммы или просто наслаждались отдыхом, подремывая на солнышке.

Ни на что из этого у Джеймса времени не было. Главной его целью было узнать, где находится немецкий армейский бордель. Это оказалось нетрудно, — местные жители с большим удовольствием назвали ему адрес — Виа Нардонес, 95. Это было высокое каменное здание, в прошлом, вероятно, гостиница. Взбежав по ступенькам, Джеймс вошел в огромный вестибюль-приемную. За конторкой было пусто, а разбросанные вокруг бумаги свидетельствовали о том, что обитатели дома покидали его в спешке. Джеймс чуть не поскользнулся на стопке тоненьких листков, наклонился, чтобы взглянуть. Это были отпечатанные билетики с пробелами для внесения фамилии и номера солдата, имени медсестры, осмотревшей и признавшей его незаразным, а также имени девицы. Порывшись немного, Джеймс нашел один заполненный билетик. Девицу звали Ева. Цена ее, похоже, составляла двенадцать лир.

— Эй? — крикнул он снизу вверх по лестнице.

Прислушался: ему показалось, что уловил какое-то движение. Он поднялся наверх. Попал в длинный коридор с пронумерованными комнатами. По стенам висели объявления, тщательно выписанные излюбленным немецким готическим шрифтом.

Джеймс открыл первую дверь. Комната была пуста, и даже, кажется, уже обшарена мародерами. Металлическая кровать перевернута вверх ножками, матрац взрезан. Конский волос просыпался на вытертый ковер.

Джеймс уловил тихое бормотание. Оно исходило из какой-то комнаты на противоположной стороне коридора. Джеймс пересек коридор, заглядывая в каждую комнату. Во второй на кровати сбились в кучку четыре девицы. У всех головы обриты наголо, варварски — на коже остались кровавые порезы от бритвы. Девицы со страхом глядели на Джеймса.

— Не бойтесь, — сказал он по-итальянски. — Я просто ищу кое-кого.

— Немсы все усли, — шепеляво пролепетала одна. — Есе в понедельник.

— Была у вас девушка по имени Ливия? — спросил Джеймс.

Девица отрицательно замотала головой.

— Ты уверена?

— Есть регистрационный журнал, — сказала другая. — В конторе. Если хотите, можете там посмотреть.

— Я не читаю по-немецки. Не пойму, где искать.

— Я говорю немного, — сказала девушка.

Она отвела его в следующую комнату к огромному черному лежащему на боку шкафу для хранения документов. Джеймсу удалось водрузить его в прежнее состояние. Внутри папки стояли на удивление в полном порядке. Просмотрев, Джеймс отметил чрезвычайную обстоятельность документации. Через бордель вермахта на Виа Народонес прошли сотни девушек, и данные каждой были аккуратно запротоколированы. Все подробности здоровья, каждая жалоба, все недомогания день за днем были тщательно учтены и записаны.

— Что такое damenbinden? — спросил Джеймс, заметив часто встречавшееся слово.

— Прокладки при менструации. Они вели учет, у кого когда месячные, чтоб не притворялись больными.

Тьма девиц.

— Что стало с теми, кто ушел? Куда они пошли?

Девушка повела плечами.

— Немцы их забрали.

В документах не оказалось ни имени «Ливия», ни фамилии «Пертини».

— Вы уверены, что здесь указаны все девушки, которые были в наличии? Могло случиться, что на кого-то досье не заводили?

Девушка покачала головой:

— Они заводили на каждую.

Джеймс вздохнул и повернулся, чтобы уйти.

— Простите…

— Да?

— Нам нечего есть. Нет денег. Если выходим на улицу, женщины плюют нам в лицо. А мужчины… те еще того хуже. Не могли бы вы дать нам что-нибудь?

У Джеймса было всего-навсего несколько сотен лир оккупационными деньгами и пара пакетиков жвачки. Он отдал все.

— Вы эту самую Ливию разыскиваете? — спросила девушка, разворачивая жвачку.

Положила кусок в рот и стала жадно жевать, часто прерываясь, чтобы сглотнуть. Судя по всему, она была очень голодна.

— Да.

— Повезло ей… — грустно проговорила девушка.

— Но прежде мне надо ее найти.

Джеймс шел обратно берегом Тибра, погруженный в свои мысли. Повсюду народ праздновал. Солдаты отплясывали с римскими девушками. На Пьяцца Навона люди жгли немецкие флаги, документы, забытую немцами военную форму, даже кровати, на которых те спали. Немецкие воззвания были сорваны со стен зданий и брошены в костер. К Джеймсу подбежала хорошенькая девушка, чмокнула в щеку и унеслась, хохоча от собственной смелости.

Город праздновал и веселился, но Ливии в нем Джеймс не обнаружил.

Когда он вернулся в барак, где разместилась его часть, Роберт сказал, что его кто-то спрашивал.

— Здоровый такой парень. Офицер. Сказал, что из диверсионного подразделения.

— Капитан Джеффрис?

— Это уж я не знаю, только на левой руке у него не меньше дюжины часов от фрицев.

— Ну, конечно, это — Слон, — нежно сказал Джеймс.

Он отыскал гостиницу, в которой временно разместилось диверсионное подразделение.

— А, Джеймс, вот и ты, — сказал Слон таким тоном, будто прорыв в Анцио был не более чем приятной прогулкой. — Знакомься, это мой верный друг Бастер.

Бастер оказался очередным «слоном», только с переломанным носом.

— Бастер занимается партизанами в секторе четыре, — пояснил Слон. — Это вот тут. — Он ткнул в карту на стене. — Скажи ему, что ты слыхал, Бастер.

— Я опрашивал всех командиров партизан насчет изменений численности их отрядов, — сказал Бастер. — Один в своем сообщении передал, что его отряд все время пополняется новыми людьми. Попутно добавил, что, дескать, даже группа неаполитанских проституток примкнула; пережидают, когда можно пересечь линию фронта.

— Может, одна из них Ливия?

— Ну, конечно! — уверенно воскликнул Слон. — Сколько, по-твоему, неаполитанских проституток? — И тут же сам себе ответил: — Гм, вообще-то весьма немало. Но только не здесь. Тем более таких, кто пытается перейти через линию фронта.

— Если она у Дино, — заметил Бастер, — значит, с ней все в порядке. Дино отличный парень.

— Можно ли как-то вызволить ее оттуда? — спросил Джеймс.

— Боюсь, что нельзя, — покачал головой Бастер. — Весь этот сектор забит фрицами.

— С другой стороны, — бодро сказал Слон, — мы могли бы туда заслать тебя. Когда-нибудь прыгал с парашютом?

В ту же ночь ежедневная радиопередача Би-би-си для партизан выдала в эфир новый интригующий материал. Сообщив Марио, что сестрину корову пора подоить, а Пьеро, что жена благодарит его за шляпку, диктор монотонно произнес:

— И наконец сообщение для Ливии, которая гостит у Джузеппе. Пожалуйста, никуда не уезжай. Тунец уже в пути.

Высоко в горах радист отряда Дино, записав сообщение, недоуменно вскинул брови. Оно не соответствовало ни одному из известных ему шифров. Но радист все же передал его по назначению. Может, это имеет отношение к ожидаемому ими крупному оружию?

Примерно в пятнадцати милях от того леса, где укрывался Дино и его партизаны, немцы также слушали передачу Би-би-си. Они уже давно расшифровали код. Но слово «тунец» было новым. И немцы также заподозрили, что речь может идти об устрашающем новом оружии, которое должно быть доставлено партизанам. Сообщение было передано немецкому командованию, и получен приказ немедленно начать прочесывание вышеозначенной территории.

Глава 44