"Мистер Рипли" + Отдельные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Хайсмит Патриция

Мёрчисон посмотрел на Джеффа.

– Мистер Констант, вы говорите, что “Часы” были высланы вам одной партией с двумя-тремя другими картинами?

– Да. И, по-моему, две другие имеются здесь на выставке, – их владельцы живут в Лондоне. Это “Апельсины” и… Ты не помнишь вторую, Эд?

– Может быть, “Видение птицы”?

По удовлетворенному кивку Джеффа Том понял, что это действительно так, – или же Джефф очень умело притворялся.

– Да, точно, – подтвердил Джефф.

– Там другая техника, – возразил Мёрчисон. – Там тоже есть фиолетовый цвет, но он получен за счет смешения красок. Эти две картины, о которых вы говорите, – подлинники, хотя и более поздние.

Тут Мёрчисон был не совсем прав. Обе они были подделками. Том очень осторожно почесал бороду, сохраняя невозмутимый и чуть насмешливый вид.

Мёрчисон перевел взгляд с Джеффа на Тома.

– Вы, конечно, можете обвинить меня в нахальстве, но, простите меня, Дерватт, мне все-таки кажется, что вашу работу подделали. Я даже больше скажу: готов спорить на что угодно, “Часы” писали не вы.

– Но, мистер Мёрчисон, – вмешался Джефф, – это же легко проверить…

– Показав мне квитанцию о получении определенного числа картин в определенное время? Полотна, поступившие из Мексики, и даже, возможно, не имевшие названия?

– Бакмастерская галерея – единственный официальный дилер произведений Дерватта. Вы купили эту картину у нас.

– Я все это понимаю, – сказал Мёрчисон, – и не обвиняю ни вас, ни Дерватта. Я просто говорю, что не верю в подлинность этой картины. Я не знаю, что произошло на самом деле. – Мёрчисон посмотрел на всех троих по очереди, несколько смущенный собственной горячностью, но не намеренный сдаваться. – Но я убежден, что художник не может вернуться к краске или сочетанию красок, которыми он когда-то пользовался, если он нашел им замену столь тонкую и вместе с тем столь существенную, как бледно-лиловый цвет в новых работах Дерватта. Вы не согласны, Дерватт?

Том вздохнул и прикоснулся к усам указательным пальцем.

– Я не знаю. Похоже, я не так подкован теоретически, как вы, мистер Мёрчисон.

Наступила пауза.

– Так как же, по-вашему, нам следует поступить, мистер Мёрчисон? – спросил Джефф. – Вернуть вам деньги? Мы будем только рады сделать это, потому что Дерватт только что удостоверил подлинность картины, а стоит она теперь, уж поверьте, гораздо больше десяти тысяч долларов.

Том надеялся, что американец согласится, но они не на такого напали.

Мёрчисон помолчал, сунул руки в карманы брюк и взглянул на Джеффа.

– Благодарю вас, но я хочу убедиться в своей правоте, а не получить деньги. И раз уж я нахожусь в Лондоне, где много истинных – может быть, даже лучших в мире – знатоков живописи, то я намерен показать “Часы” какому-нибудь эксперту, чтобы он сравнил их с бесспорными творениями Дерватта.

– Ну вот и хорошо, – дружелюбно отозвался Том.

– Большое спасибо, что согласились встретиться со мной, Дерватт. Я был искренне рад познакомиться с вами. – Мёрчисон протянул ему руку.

Том крепко пожал ее.

– Я тоже, мистер Мёрчисон.

Эд помог Мёрчисону упаковать картину и дал ему новую бечевку взамен разрезанной.

– Я смогу связаться с вами через галерею? – спросил Мёрчисон у Тома. – Скажем, завтра?

– Да, конечно, – ответил Том. – Они будут знать, где меня найти.

Когда Мёрчисон вышел, Джефф и Эд дружно и с огромным облегчением вздохнули.

– Ну и насколько это серьезно, по-вашему? – спросил Том.

Джефф разбирался в живописи лучше и потому ответил, с трудом подбирая слова:

– Я думаю, это будет серьезно, если он втянет в дело экспертов. А он это сделает. Пожалуй, в этой его идее насчет фиолетового цвета что-то есть. Это может послужить первым звеном, за которым потянется кое-что похуже.

– Почему бы нам не вернуться к тебе в студию, Джефф? – сказал Том. – Вы можете выпустить меня опять с черного хода, как Золушку?

– Да, конечно, – улыбнулся Джефф, – но сначала я хочу поговорить с Леонардом. Я приведу его, чтобы он взглянул на тебя.

Джефф вышел.

Гул в галерее стал тише. Том посмотрел на Эда, чье лицо было довольно бледным. “Я-то могу исчезнуть, а ты нет”, – подумал Том. Том расправил плечи и поднял руку, растопырив два пальца в виде знака “V”.

– Не вешай носа, Банбери. Прорвемся.

– Или же они нас… – Эд сделал неприличный жест, демонстрирующий, что с ними сделают.

Вернулся Джефф с Леонардом, невысоким и очень аккуратным молодым человеком в костюме в эдвардианском стиле [52] с бархатной отделкой и множеством пуговиц. При виде Дерватта Леонард залился счастливым смехом, и Джефф замахал на него руками.

– Это бесподобно, просто бесподобно! – сказал Леонард, оглядывая Тома с ног до головы с искренним восхищением. – Мне приходилось видеть неплохие спектакли, уж поверьте, но ничего похожего, – с тех самых пор, как я сам в прошлом году изображал Тулуз-Лотрека с подвязанными к спине ногами. – Леонард не мог отвести глаз от Тома. – Кто вы?

– Это, – сказал Джефф, – тебе знать не обязательно. Достаточно сказать…

– Достаточно сказать, – вставил Эд, – что Дерватт только что провел блестящую пресс-конференцию.

– А завтра Дерватт исчезнет, – прошептал Джефф, – вернется в Мексику… А теперь исчезни тоже, Леонард, – у тебя там есть дело.

– Чао! – сказал Том, приподняв руку.

– Hommage [53], – отвечал Леонард. Пятясь и кланяясь, он добрался до двери, где произнес: – Зрителей почти не осталось. И выпивки тоже.

Он выскользнул за дверь.

Том, однако, был отнюдь не в столь безоблачном настроении. Он хотел поскорее избавиться от маскарадного костюма. Проблема, из-за которой он приехал, еще не была решена.

Вернувшись в студию Джеффа, они обнаружили, что Бернард Тафтс ушел. Эд и Джефф были удивлены. Тому это тоже не очень понравилось: Бернарду следовало бы знать, как все прошло.

– Вы, конечно, сможете связаться с ним, – сказал он.

– Безусловно, – ответил Эд. Он заваривал чай на кухне. – Бернард всегда chez lui [54]. И телефон у него есть.

Том подумал, что телефона для объяснения с Бернардом будет, пожалуй, недостаточно.

– Мёрчисон, наверно, захочет повидать тебя еще раз, вместе с экспертом, – сказал Джефф. – Так что тебе действительно лучше исчезнуть. Объявим, что ты завтра возвращаешься в Мексику – или даже сегодня вечером.

Джефф потягивал перно. Он явно чувствовал себя более уверенно – видимо, потому, что пресс-конференция и даже беседа с Мёрчисоном прошли благополучно.

– В какую Мексику?! – воскликнул Эд, выходя из кухни с чашкой чая. – Нет, Дерватт пробудет несколько дней в Англии, чтобы повидаться с друзьями. Но даже мы не будем знать, где он. И уже после этого он уедет в Мексику. А каким образом – откуда нам знать?

Том скинул мешковатый пиджак.

– Известно, когда написаны “Красные стулья”? – спросил он.

– Да, – ответил Джефф, – шесть лет назад.

– И это всюду зафиксировано? Я подумал, нельзя ли перенести дату их создания на более поздний срок – чтобы обойти это фиолетовое затруднение.

Эд и Джефф быстро переглянулись.

– Ничего не получится, – покачал головой Эд. – Дата указана в нескольких каталогах.

– Есть еще вариант. Надо, чтобы Бернард написал несколько вещей – хотя бы парочку, – используя этот самый чистый кобальт. Это покажет, что Дерватт применяет оба способа поочередно. – Но, выдвинув это предложение, Том тут же и сам понял, что оно нереально, – и он знал, почему. По всей вероятности, на Бернарда они больше не могут рассчитывать. Том отвел взгляд от Джеффа с Эдом. Те пребывали в явном сомнении. Он встал и выпрямился, все еще чувствуя себя Дерваттом.

– Я никогда не рассказывал вам о своем медовом месяце? – спросил он монотонным дерваттовским тоном.