Рейчел Кинг - Полет бабочек

Томас очнулся на полу. Наверное, он упал в обморок — или просто лежал здесь, а затем уснул? Тело отказалось ему служить, неспособное вынести что-либо еще. Воздух был горячим и влажным, и все это время сны о Кларе вертелись в его мозгу. Он видел ее лицо, как она снова и снова умоляет его: «Это неправда, Томас». В другом сне он видел ее стоящей на коленях перед Джорджем, как Жоаким когда-то стоял перед Джорджем, а Эрни тем временем брал ее сзади. Его снова затошнило. Когда он ел в последний раз? В желудке пусто, исторгать оттуда нечего, и он ослаб. Все же, каким бы ни было ее поведение, она не заслуживала смерти, и в глубине души он понимал, что ему уже ее не хватает.

Он прошел через пустой двор к хижине Джона. Дождь закончился, и Клара не лежала больше на земле, хотя в грязи остался отпечаток ее тела, окрашенный в рубиновый цвет. Хижина Джона была пуста, но его вещи — мачете и сумка — стояли в углу.

Томас отправился искать Эрни — тот лежал на спине и храпел, на полу рядом с ним валялась почти пустая бутылка спирта. Затхлый воздух в комнате пропах алкоголем и табаком — запах, казалось, пропитал насквозь самого Эрни.

— Эрни!

Томас потряс его за плечо. Эрни открыл глаза, но тут же закрыл их и схватился за голову.

Он простонал:

— Уйди. Очень яркий свет. О, моя голова.

— Мне надо поговорить с тобой о том, что случилось.

Эрни вздохнул и покивал.

— Ладно. Принеси мне воды, сможешь?

Томас сходил за водой, тем временем Эрни свернул себе сигарету. Он закурил и, прикрыв налитые кровью глаза, затянулся, а затем выпустил струйку дыма.

— То, что надо, — вырвалось у него.

Томас уже не мог сдерживаться.

— Что мы будем делать? Он убил свою жену, Эрни!

Эрни всего лишь качнул головой.

— Лучше не вмешиваться, Том. Все и так пойдет своим чередом, вот увидишь. Когда он вернется в Манаус, люди обязательно спросят его. А до того времени — что мы можем сделать? Ничего. Просто забудь обо всем.

— Но она ведь была живым существом, Эрни, человеком. Как ты можешь быть таким черствым? Особенно после того, как ты с ней…

— Не говори глупостей. Чтобы я с ней? Да я почти не замечал ее.

В желудке у Томаса замутило, и он почувствовал горький вкус желчи во рту. Глаза его были прикованы к Эрни, который продолжал курить, уставившись в землю. На этот раз он пришел в полное замешательство.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он даже не был уверен, что ему хочется узнать ответ.

Эрни молчал.

— Ничего не понимаю, — сказал Томас.

Эрни прокашлялся. Пожал плечами и потер лоб. Потупил глаза.

— Это же не новость.

— Но тогда, на дворе. Клара. Ты сказал…

— Я знаю, что я сказал.

— Но это было неправдой?

— Неправдой.

Томас так и не понял по голосу Эрни, стыдно ему или весело.

— А Джордж?

— Джордж? Он вообще женщинами не интересуется. Разве ты не замечал?

Теперь все стало наполняться смыслом. Ужасным смыслом.

— Да, конечно замечал, — признался Томас, к собственному удивлению. — Тогда зачем же он подтвердил? Зачем вы оба подтвердили?

Эрни посмотрел на него, сощурив глаза.

— Сантос дал мне то, что я бы сам никогда не смог себе позволить. Я человек не бедный, но мне это было абсолютно недоступно. Он сказал, что ему потребуется ответная услуга, и теперь я догадываюсь, что за услуга. Конечно, гордиться тут нечем, Томас, но у нас у всех были на то свои причины. А ты почему? Я предположил, что ты, как обычно, присоединился просто так, за компанию, но, может, у тебя тоже есть что-то на уме.

Томас отвел глаза. Это все меняет. Эрни с Джорджем находятся в руках у Сантоса. Надо действовать очень осторожно. Постараться говорить, не запинаясь. Он почувствовал, как вспыхнули щеки.

— Я не знаю.

У него получилось произнести эти слова спокойно и весомо.

Он больше не сказал ни слова, повернулся и вышел наружу. Ему надо было пройтись сейчас, побыть одному в лесу. Если Эрни поступил так, чтобы расплатиться с Сантосом за то, что тот дает ему деньги на шлюху, то зачем это сделал Джордж? Он крепко задумался, вспоминая ту минуту, когда Клара стояла на коленях в грязи, заклиная. Что сказал тогда Джорджу Сантос? Ведь это с моей женой вас видели в лесу? Джордж не то чтобы в лес с ней ходить, но и разговаривать-то с Кларой едва ли хотел. Вот Жоаким — это другое дело. Возможно, Томас был не единственным свидетелем того, чем Джордж занимается с мальчиком, — Сантос просто выждал удобный момент, чтобы использовать эту информацию в своих интересах. Джордж поддержал Сантоса, чтобы защитить себя от угрозы разоблачения. Это шантаж.

Томас вдруг осознал, что провел столько времени в лесу с этими людьми, но так и не узнал их по-настоящему. Сейчас он знает их не лучше, чем знал вначале. С таким же успехом он мог быть все это время один.

А что он сам? Антонио мог проследить за ним и Кларой в любое время — ведь узнал же Сантос каким-то образом о прегрешениях Джорджа. Поверил ли Сантос, что Томас действительно прелюбодействовал с Кларой, или подумал, что он лжет, как и все остальные? Возможно, он был уверен, что Томас присоединится просто так, за компанию, как предположил Эрни. Что ему не хватит сил возразить или что он не захочет остаться не у дел. Как Томас ненавидел себя в эту минуту — за то, что был таким предсказуемым. И слабым. Таким слабым. И когда Клара упала, он не вмешался. Он ведь мог сказать что-то, отрицать все, помочь ей. Но он промолчал, и его молчание убило ее.

Он очутился на берегу реки, когда начался очередной дождь. Лило непрестанно. Почему он все еще здесь? Ему нужно уехать — найти Джона и убраться отсюда. Остальные к нему не прислушаются — Эрни захочет остаться из-за Лили, а Джордж слишком напуган, чтобы уезжать прямо сейчас. Он стоял у реки, позволяя дождю омывать себя — стекать по лицу, проникать сквозь одежду. Он не купался со времени возвращения из Манауса и теперь чувствовал, что вода с небес очищает его от грязи, как физической, так и духовной. И тут его, словно молнией, поразило воспоминание о Кларе, о том, как Сантос размозжил ей голову; он вспомнил, как свинцом налились его ноги, пригвожденные к земле. Он не сделал ничего, чтобы спасти ее, и вот теперь она мертва. Убита за то, что изменяла мужу, тогда как он был тем, с кем она изменяла. А что касается гнева Сантоса из-за того, что она якобы наградила его сифилисом, — Клара сама призналась, что Сантос уже несколько месяцев не прикасался к ней. Ее мужу отчаянно хотелось иметь детей, но поскольку она не смогла родить ему ни одного, то он нашел способ, чтобы оправдать убийство жены. Теперь он свободен и сможет снова жениться. Рыдания закипали у Томаса в груди. Он поскользнулся и больно приземлился на копчик, но не поднялся на ноги и остался просто сидеть в слякоти — дождь поливал его, а он плакал по умершей женщине и по тому человеку, которым так и не стал.

Сквозь слезы, нещадно обжигавшие щеки, он обратил взор на поверхность черной воды Риу-Негру. Что-то большое плавало у самого берега. Сначала он подумал, что это аллигатор, и напрягся всем телом, готовясь вскочить и убежать. Но у аллигатора должны быть другие очертания и размеры крупнее.

Поскольку дождь начал ослабевать и затихать, Томас, покачиваясь, встал на ноги и шагнул к кромке воды. Бревном это также не было — оказалось, что это человек. Грузное тело плавало лицом вниз, не более чем в трех футах оттого места, где он стоял. Он полез в воду и, схватив тело за холодные бледные руки, вытянул его на склизкий берег. Длинные всклокоченные волосы облепили лицо с густой бородой. Томас вскрикнул: одна щека была съедена рыбами, а под закрытым веком зияла пустая глазница. Синюшная кожа напоминала по цвету утиное яйцо. Этого Томас уже не мог перенести. Он подхватил Джона на руки и стал молча его баюкать.

Руки у него ослабели, а каждое усилие отдавало болью в спине, пока он волочил тело в лагерь. Ему хотелось позвать на помощь, но ничего, кроме шепота, у него не выходило. Голос, похоже, покидал его.

Первым его увидел Педро, но до него оставалось еще ярдов сто. Повар подбежал к нему и взялся за одну руку, тогда как Томас тащил тело за другую.

— Он что…

Томас кивнул.

— Мертв.

Голос проскрипел, и дыхание, тяжелое от невероятных усилий, сразу же поглотило его. Силы у него были на исходе — он уже не чувствовал рук.

Педро закивал.

— Это боуто, сеньор Эдгар.

Томас остановился и выронил руку Джона. Он присел на корточки к земле, чтобы потянуть разболевшуюся спину и перевести дыхание.

— Речной дельфин? Ну и что?

— Это все из-за них. Они превращаются в прекрасных женщин, выходят на берег и заманивают мужчин в воду.

Томас вспомнил, как они плыли на судне по пути в Манаус. Что сказал тогда Джон? «Не худший способ умереть — утонуть в объятиях красавицы». Он отогнал эту мысль. Глупость какая-то.