Лорен Вайсбергер - У каждого своя цена

— Он спал с Абигайль? Я и не знала.

— Голову на отсечение не дам, но думаю, да. Все его приятели с ней переспали. Черт, да ее поимели все парни в университете! Конечно, я не держала свечку, но доведись мне спорить…

Подавив подступившую тошноту, я спросила:

— Кстати, как поживает твой жених? Говоришь, уехал по делам?

Ее вздох сказал мне больше, чем слова.

— Наверное, нормально. Я мало его вижу. Надеялась, все изменится, когда начнутся занятия, и он каждый день будет в студгородке, но это дало ему лишний повод допоздна не являться домой. Он завел целую тучу новых приятелей, так что, полагаю, у него все в порядке.

— Ты подружилась с кем-нибудь из девушек его друзей?

Пенелопа фыркнула:

— Им всем по двадцать два года, только что школу окончили. Эвери строит из себя мафиози и держит их за «шестерок». Неприятно, конечно, но я не в силах повлиять на ситуацию.

Ну, у меня та же проблема. Что, черт побери, с этим можно поделать?.. Я попыталась держаться нейтральной середины:

— Ну, я уверена, это просто период адаптации. Вы с ним по крайней мере осматривали город? Лос-Анджелес, конечно, не Нью-Йорк, но там наверняка ест, чем заняться.

— Иногда я хожу на пляж. Делаю покупки в «Хоул фудс», записалась на йогу, ем пророщенные семена пшеницы… Много хожу на собеседования. Знаю, что-то обязательно попадется, но пока ничего подходящего. Эвери вернется послезавтра, может, съездим на машине в Лагуну или еще куда. Если ему не нужно будет заниматься учебой… — Голос Пенелопы звучал так безжизненно, что я чуть не заплакала от жалости.

— Где же он, дорогая? И на сколько уехал?

— О, всего на три дня в Нью-Йорк. Семейный бизнес, встреча с трастовым чиновником, бухгалтером или кем-то еще, точно не знаю. Эвери сказал, что справится один, и мне нет нужды лететь через всю страну.

— Ясно. Что ж, Лагуна — это здорово. Жаль, что ты не придешь на праздник «Плейбоя». Я нарядила бы тебя в костюм «зайчика» и определила в Банни-патруль — следить, чтобы никто из гостей не раздевался прилюдно. Ощущаешь трепет и восторг?

— О да, Би, еще какой. Очень хотела бы прийти. Я сильно по тебе скучаю.

— И я скучаю, Пен. Если хочешь, садись на самолет и лети в Нью-Йорк, навестить своих. Ты ведь не на Гуам переехала, всего-то на левое побережье. Надоело сидеть дома — милости прошу к нам. Сходим на ленч с Абигайль, а назавтра узнаем из газет, что занимались сексом со всеми защитниками «Гигантов». Ну, не сказка ли?

Пенелопа засмеялась, и мне захотелось ее обнять.

— Сказать правду, я не против секса со всей командой. Это ведь не очень плохо, правда?

— Отнюдь, дорогая, даже хорошо. Слушай, мне необходимо немного поспать — завтра чертовски длинный вечер, но мы поговорим, когда праздник будет позади, ладно?

— Конечно. Очень приятно слышать твой голос, Би. Желаю тебе пережить завтрашний вечер без серьезных происшествий. Я тебя очень люблю.

— Я тоже люблю тебя, Пен. Обещаю, все наладится. Мне так тебя не хватает. Созвонимся.

Положив трубку, я залезла в постель досматривать фильм, радуясь, что у нас с Пенелопой скоро все будет хорошо, как раньше.

30

— Проверка, раз-два-три, проверка. Как слышите? Рассчитаемся. Один… — пробубнила я в микрофон и послушала, как остальные называют свои номера, желая убедиться, что радиотелефоны работают нормально. Когда Лео произнес «шестнадцать», стало ясно, что связь в порядке. Я глубоко вздохнула. Гости начинали собираться, и я в панике отбивалась от проблем, которые множились как кролики по весне. Все мое вчерашнее хладнокровие и уверенность в себе вместе с четким графиком летели к чертям. Сохранять самообладание становилось все труднее.

— Кайли, ты меня слышишь? — прошипела я в микрофон, предательски съезжающий из уха на верхнюю губу.

— Бетт, лапочка, я здесь. Успокойся, все идет замечательно.

— Я успокоюсь, когда ты скажешь мне, что «зайчик» наконец закончен. Десять минут назад он выглядел как дерьмо.

— Я стою снаружи, здесь все хорошо. Тридцатифутовый картонный «зайчик» так и ждет желающих сфотографироваться. Уже нанесены последние штрихи, через пару минут «зайчик» высохнет. Не волнуйся.

— Элайза! У нас есть уточненный список представителей прессы для секьюрити? Сэмми из «Бунгало» сегодня отвечает за вход ВИП-гостей, ему необходимо знать, каких фотографов пускать, — отчеканила я как заведенная, все сильнее проникаясь отвращением к звуку собственного голоса.

Мне удалось спокойно произнести имя Сэмми, и это прогресс. Когда несколько часов назад он поцеловал меня в щеку и шепнул: «Ни пуха, ни пера», — все, на что хватило сил, — не упасть в обморок. Сознание, что Сэмми будет рядом ближайшие шесть часов, придавало сил.

— Проверяй: лучшие места получат «И-ти» и «Доступ в Голливуд». «Е!» все еще колеблется, присылать репортеров или нет, — оскорбились, что не получили право на эксклюзивное освещение праздника. Но если явятся, мы готовы. Вышеперечисленных вместе с Си-Эн-Эн, MTV и парнем, который делает документальные репортажи о мероприятиях для «Фокс» и имеет официальные полномочия от главы одной студии с громким именем, — запускаем внутрь. Таблоидные папарацци останутся снаружи. Каждого оперативно опрашиваем, кто есть кто и кто достаточно ВИП, чтобы идти через главный вход. Остался один вопрос: кто такой Сэмми?

Я не стала напоминать, что Сэмми слышит все, о чем мы говорим, и признаваться, что теряю голову от одного его вида.

— Очень смешно, Элайза. Просто дай ему список, хорошо? — Я молилась, чтобы она на этом и заткнулась, но, видимо, постоянное недоедание отрицательно влияет на скорость соображения, и Элайза не отставала:

— Нет, правда, Бетт, кто этот чертов Сэмми? Погоди, так зовут главу компании-спонсора? А зачем ему уточненный список особо важных персон?

— Элайза, Сэмми сегодня руководит охраной на входе. Мы отказались от услуг гестаповцев, которых в «Святилище» держат в качестве секьюрити, и Сэмми любезно согласился нам помочь. Скорее всего, он сейчас у входа, наблюдает за последними приготовлениями. Отнеси ему список. — Я думала, что вопрос решен, но Элайза еще не закончила:

— Ой, подожди, это не тот парень, которого Изабель держит на побегушках? Точно! Теперь я вспомнила. Он был с нами в Стамбуле, да? Она гоняла его как раба всю поездку. Ты еще решила, что они…

— Что? Элайза, не слышу тебя! Сейчас я говорю с Дэнни, поэтому выключаю радиотелефон. На связи буду через минуту. — Сорвав наушники, я плюхнулась на ближайший диван, боясь представить, что Сэмми подумал об этой дискуссии.

— Что стряслось? — Неисправимый любитель выражаться кратко и сильно засел у барной стойки и пытался охаживать «зайчиков», которые семенили по залу, готовясь отражать атаки орды жадных мужчин и завистливых женщин.

— Ничего. По-моему, мы хорошо подготовились?

— Гламурно.

— Как, по-твоему, я что-нибудь упустила? Допив третью за пять минут кружку пива, Дэнни рыгнул:

— Не-а.

Оглядевшись, я осталась довольна увиденным. Мы превратили клуб в прекрасное место для празднования пятидесятилетнего юбилея фотографий на развороте «Плейбоя». Оба входа — один для ВИП-гостей, другой для остальных — оформлены в виде черных шатров, устеленных красными коврами и украшенных знаменитым логотипом. Секьюрити, все как один в костюмах и при почти незаметных радиотелефонах, ничем не походили на охранников.

Пройдя внутрь, гости попадали в задрапированный черным длинный коридор, заканчивающийся крутой лестницей наверх. Поднявшись по лестнице и пройдя через глухой черный занавес, отделяющий верхнюю площадку, гости оказывались на высокой платформе и у всех на глазах сходили с импровизированной сцены в зал.

Левую стену зала занимал впечатляющих размеров бар. Тридцать пять молоденьких барменш в соблазнительных шортах, бюстгальтерах-бикини и с заячьими ушками всю ночь напролет должны были смешивать коктейли.

Стену за баром от пола до потолка закрывал коллаж из фотографий, появлявшихся на развороте «Плейбоя» за последние пятьдесят лет, — в полном цвете, вдвое больше журнального варианта, расположенные в кажущемся беспорядке (кроме снимков, сделанных в эпоху, когда восковая эпиляция области бикини еще не стала популярной). В дальнем правом углу была устроена ВИП-зона — отгороженная веревками секция с диванами, обитыми черным бархатом, и табличками «Столик заказан» на стеклянных столах рядом с мини-холодильниками для бутылок.

В центре зала возвышалась подсвеченная круглая сцена в виде гигантского торта. Два нижних яруса «торта» предназначались для танца «зайчиков» во время полуночного представления, а верхняя площадка скрывала от собравшихся наш сюрприз — таинственную ВИП-гостью. Трехъярусную сцену окружал огромный танцпол, за ним стояли низенькие велюровые диваны.

— Бетт, как дела? — окликнула меня Келли и покрутилась, чтобы похвастаться ультракоротким обтягивающим, почти прозрачным платьем. — Нравится?