Лорен Вайсбергер - Дьявол носит «Прада»

Элисон продемонстрировала, как следует использовать четыре типа круглых щеток, для того чтобы привести в порядок волосы, а я пыталась осмыслить то, что она только что сказала. Так у меня тоже будут парикмахер и визажист? Я никого не нанимала для себя, когда подбирала людей для Миранды, так кто же сделал это для меня? Мне пришлось спросить.

– Парижское отделение, – со вздохом ответила Элисон. – Ты же представляешь «Подиум», а Миранда очень чувствительна к таким вещам. Ты будешь принимать участие в самых блестящих событиях мира моды бок о бок с Мирандой Пристли. Ты ведь не думаешь, что обойдешься своими силами?

– Нет, нет, конечно. Намного лучше, если мне будет помогать профессионал. Спасибо.

Элисон продержала меня еще два часа – пока не убедилась, что если даже все мои четырнадцать сеансов у парикмахера и визажиста будут, по несчастному стечению обстоятельств, отменены, я не посрамлю нашей хозяйки и не стану размазывать тушь по губам или выбривать себе по бокам голову, оставляя в центре воинственный ирокез. Но мы все-таки закончили, и я подумала, что наконец имею возможность рысью сгонять в столовую и схватить там какой-нибудь обогащенный калориями супчик, однако Элисон сняла трубку телефона Эмили (раньше это был ее телефон) и набрала номер Стеф из отдела аксессуаров.

– Привет, я закончила, она сейчас здесь. Хочешь приступить?

– Подожди! Мне надо пообедать, пока не вернулась Миранда!

Элисон закатила глаза, совсем как Эмили. Интересно, как это им удается так выразительно демонстрировать свое раздражение?

– Ладно. Нет-нет, я говорю с Андреа, – предупредила она телефонную трубку, а ее брови поднимались все выше и выше – недоумевающе, совсем как у Эмили. – Она вроде бы хочет есть. Я знаю. Да. Я знаю. Я сказала ей, но она, несмотря ни на что, хочет… обедать.

Я спустилась вниз и взяла себе большую тарелку супа со сливками, брокколи и чеддером. Вернувшись через три минуты, я обнаружила Миранду сидящей за столом и держащей телефонную трубку – двумя пальцами, словно трубка была покрыта слизью.

– Звонит телефон, Ан-дре-а, но, когда я беру трубку – потому что вы, по всей вероятности, не считаете это достойным своего внимания, – на другом конце почему-то никого не бывает. Вы можете объяснить мне этот феномен? – спросила она.

Конечно, я могла, но только не ей. В тех редких случаях, когда Миранда в своем офисе оказывалась одна, она иногда сама снимала телефонную трубку. Услышав ее голос, звонившие бывали так потрясены, что немедленно разъединялись. Никто ведь и не рассчитывал, что будет говорить непосредственно с ней, поскольку такая вероятность была равна одному проценту из тысячи. Я получала по электронной почте дюжины посланий от редакторов и ассистентов, уведомлявших – как будто я сама этого не знала, – что Миранда снова отвечает по телефону. «Где вы ходите, девушки? – Эти послания недоумевали, вопрошали, кричали, вопили. – Она отвечает по своему собственному телефону!!!»

Я промямлила что-то о том, что и у меня иногда срываются телефонные звонки, но Миранда уже утратила к этому интерес. Сейчас она смотрела не на меня – на мой суп. С бортика пиалы медленно стекала жирная зеленоватая капля. На ее лице выразилось отвращение, как только она осознала, что я не только держу в руках нечто пригодное в пищу, но и в самом деле собираюсь это что-то съесть.

– Избавьтесь от этого немедленно! – рявкнула она. И, хотя нас разделяло не менее семи метров, добавила: – Я заболеваю от одного этого запаха.

Я вылила так оскорбивший ее суп в помойное ведро и тоскливо смотрела на потерянные для меня калории, но тут ее голос вывел меня из размышлений.

– Я готова к отбору! – визгливо выкрикнула она, откидываясь на спинку стула с некоторым облегчением, поскольку заклейменная ею пища была уничтожена. – И как только мы закончим, позвоните в отдел текстов.

От каждого ее слова сердце у меня так и подпрыгивало: я никогда не могла быть уверенной в том, что именно она прикажет, и, следовательно, не могла знать, справлюсь я с этим или нет. Назначать отборы и регулярные встречи было обязанностью Эмили, и сейчас мне пришлось проверить ее ежедневник. На сегодняшние три часа значилось: «Отборы для съемок в Седове, Люсия/Элен». Я тут же позвонила Люсии и заговорила сразу же, как она сняла трубку.

– Она готова, – объявила я, словно боевой командир.

Элен, ассистентка Люсии, не сказав ни слова, повесила трубку, и я знала, что они с Люсией уже на полпути к кабинету Миранды. Если они не появятся через двадцать, максимум двадцать пять секунд, я буду вынуждена бежать за ними и лично напоминать – на случай, если они вдруг об этом: позабыли, – что когда тридцать секунд назад я позвонила и сказала, что Миранда «готова», я имела в виду, что она готова «прямо сейчас». Обычно это было истинное наказание, еще одна причина ненавидеть насильно навязанную мне обувь на шпильках. Носиться по редакции в поисках человека, который от всей души желал, чтобы его не нашли, всегда было неприятно, но самое плохое начиналось, если искомой личности случалось оказаться в туалете. Не важно, был ли это мужской или женский – данная ситуация не могла служить оправданием «недоступности» затребованного, и мне приходилось заходить прямо внутрь и иногда наклоняться, высматривая под дверцами знакомую обувь, и смиренно упрашивать, чтобы они побыстрее заканчивали и шли к Миранде. Немедленно.

К счастью для всех, Элен не замедлила появиться. Она толкала перед собой прогибающуюся под тяжестью одежды металлическую раму-вешалку на колесиках и точно такую же тянула сзади. Перед раздвижными дверями кабинета она на мгновение помедлила, но Миранда слегка кивнула, и Элен поволокла свои вешалки по толстому ковровому покрытию.

– Это что, все? Всего две вешалки? – вопросила Миранда, едва взглянув на них поверх документа, который читала.

Элен очень удивилась тому, что к ней обратились: Миранда не имела привычки заговаривать с ассистентами. Но Люсия все еще не показывалась, и выбора у Элен не было.

– Э… нет. Сейчас придет Люсия, у нее две другие. Может быть, вы хотите, чтобы я пока начала? – спросила Элен, нервно оттягивая книзу свою рубчатую маечку.

– Нет.

И сразу же:

– Ан-дре-а! Найдите Люсию. На моих часах уже три. Если она до сих пор не готова, я найду себе занятие получше, чем сидеть здесь и ждать ее.

Это не совсем соответствовало действительности, поскольку она все равно читала какой-то документ, да и со времени моего призывного звонка прошло не больше сорока секунд. Но я была как-то не в настроении говорить ей об этом.

– Не надо, Миранда, я уже здесь, – сказала задыхающаяся Люсия, которая также толкала и тянула за собой нагруженные вешалки. – Простите, что я опоздала. Мы ждали одно последнее пальто от Сен-Лорана.

Люсия выстроила вешалки, подобранные по предметам гардероба (рубашки, верхняя одежда, брюки/юбки, платья), полукругом перед столом Миранды и дала знак Элен, что она может идти. И вот они с Мирандой пустились перебирать вещи и обсуждать, какую роль им отвести (если вообще утверждать их на роль) на предстоящих съемках в Седоне, штат Аризона. Люсия пробивала идею «шикарного городского ковбоя»: предполагалось, что это будет эффектно смотреться на фоне красноватых горных вершин; но Миранда заявила, что она предпочитает «ковбойскому шику» просто шик, поскольку первое – это явный оксюморон [18]. Возможно, ее натолкнула на эту мысль вечеринка в честь братца Глухонемого Папочки. Мне удавалось не слушать их до тех пор, пока Миранда не позвала меня – на этот раз для того, чтобы я пригласила на отбор сотрудников отдела аксессуаров.

Я снова заглянула в еженедельник Эмили, но все оказалось так, как я и ожидала: отделу аксессуаров назначено не было. Надеясь, что Эмили просто забыла, я позвонила Стеф и сказала ей, что Миранда готова к отбору для съемок в Аризоне.

Ну естественно. Им было назначено только на вечер следующего дня, и они недополучили по крайней мере половину всех заказанных вещей.

– Это невозможно, – объявила Стеф, но в голосе ее было намного меньше уверенности, чем в словах.

– И чего же ты хочешь от меня? – прошептала я в ответ.

– Скажи ей правду, что мы договаривались только на завтра и нам не подвезли еще целую кучу вещей. Нет, в самом деле! Мы как раз сейчас ждем одну сумочку, одну косметичку, три отделанных бахромой кошелька, четыре пары туфель, два ожерелья, три…

– Ладно, ладно, я ей скажу. Но никуда не уходи, вдруг я перезвоню. И на твоем месте я бы приготовилась. Могу поспорить, что ей плевать, на какой день вам было назначено.

Стеф, не говоря ни слова, повесила трубку, а я приблизилась к дверям Миранды и терпеливо подождала, пока мое присутствие дойдет до ее сознания. Наконец она посмотрела куда-то в направлении меня, и я сказала:

– Миранда, я только что говорила со Стеф, и она сказала, что им было назначено лишь на завтра и поэтому многих вещей они еще не получили. Но все будет в порядке к…