Потерянный альбом (СИ) - Дара Эван

— Ну слушай, естественно, если взять пробу прямо у самой фабрики — а они, говорят, так и сделали, — то среди примесей найдешь хлорметан — этого и следует ожидать; в «Озарке» же сами сказали, что им пользуются, правильно?; значит, надо ожидать его примеси, если замерять вплотную; на подошвах, рукавах и всем таком всегда разносятся какие-нибудь крохи, а ты как думал; это же не такой ядерный материал, который надо охранять настолько, что даже притронуться нельзя, когда все ходят в специальных защитных костюмах, и не дышат, и хранят его в герметизированных камерах; этот метан — обычный этап процесса, хранится в чанах, открытых, совершенно спокойно…

— Расслабься, а?; ты не забывай, что хлорметан встречается в природной подземной воде; это природный компонент водной экосистемы нашей области, поэтому в небольших количествах он от природы присутствует в каждой капле воды, которую ты льешь; это все лишь одна из тысяч микропримесей, и они были с нами всегда и будут всегда, но в количествах, которые не оказывают значительного эффекта; смотри на это так: они были с тобой всю жизнь — в каждой чашке кофе, что ты пьешь, в каждой курице, что ты моешь, в каждом завтраке быстрого приготовления, что ты завариваешь, и в стакане, что всю ночь напролет стоит у тебя на прикроватной тумбочке, — но они никогда ничего не делали и никого не трогали; это как я еще в школе слышал: в каждом глотке чая есть крошечные частички тела святого Петра; и все эти незаметные фрагменты — они только придают воде из-под крана сладковатый привкус, который ты любишь и привык ожидать…

— Мне нравится покупать апельсины и бананы, потому что у них хорошая твердая кожура, и еще я беру почти любые неочищенные орехи; но вот с овощами сложнее, потому что большая их часть, кроме, может, авокадо, просто настолько обнаженная; в общем, я стараюсь как можно чаще покупать натуральные продукты, но здесь выбор натуральных овощей очень ограниченный: на Парк есть «Нейчерал Аппроуч» — практически единственный магазин натуральных продуктов в округе, хотя и там многое выглядит больно уж тощим; но жить надо, надо питаться, так что я стараюсь покупать, что могу, без консервантов, или красителей, или разрыхлителей, или прочей гадости; и вот как я делаю: я ищу, я просвещаюсь; я читаю этикетки дольше, чем…

— И это было мило, это было приятно слышать: писали, что городская управа Изауры только что издала постановление — вся управа собралась и решила раз и навсегда, что этот чертов хлорметан не вреден; по их словам, он не представляет никакого вреда для здоровья человека; и значит, можно расслабиться, потому что он безопасен; можно просто выкинуть его из головы, вот что это значит; а то, надо сказать, меня это стало немного беспокоить; понимаете, кожа на ладонях стала морщиниться чуть больше нормы, прямо под костяшками, и как-то непонятно, что об этом думать; непонятно, купить крем или просто отмахнуться, просто ничего не делать…

— Потому что, если верить тому, что говорят, вещество находится глубоко, в так называемом водоносном слое, а на днях говорили, как «Озарк» заявил, что если дихлорметан и повлиял на воду, то на глубине пяти-десяти метров под поверхностью…

— И потом они сказали, помню, они сказали в официальном заявлении, что Люди так глубоко просто не живут, так что и воздействия нет…

— В конечном счете, как я теперь понимаю, ситуация не опасна; нужна очень высокая концентрация хлорметана, чтобы начинать волноваться, и ее просто нет; как и со всем остальным, это вопрос дозировки; если ешь слишком много соли, то умрешь, если передышишь кислородом — тоже прости-прощай…

— Вот именно, я хочу сказать — вот именно; я хочу сказать, если вода вредная, то и черт бы с ним: жить тоже вредно…

— Так что примиряешься с ситуацией, только и всего; а потом просто вспоминаешь о действительно важном; на самом деле буквально вчера я решился добраться до починки лесенки со двора на кухню; под дверью всего-то одна ступенька, но за годы так ее обиваешь, что бетон начинает крошиться; и вот я буквально вчера решил, что она уже достаточно запаршивела, вся рассыпалась и облезла, и пора бы уже что-то делать; ну, я чинить не мастер, но сходил в «Сирс» за инструментами — в частности, мастерком, — и там услышал, что в заборной воде выявили еще два химиката, два новых, про которые даже не знали; и вот я стою с торчащим из сумки мастерком и думаю Что: что я здесь делаю…

— Хотя, как они туда попали, никто как будто не знает; может, от автомобилей, ходит такая версия, накапало из множества двигателей; хотя еще говорят, они просачиваются из гудрона и макадама, которыми покрывают дороги; но откуда бы они ни взялись, узнать надо, потому что…

— Да что в них такого страшного, спрашиваю я вас; как послушаешь, это примерно все то же, что мы изучали в школе на химии: ацетон и метанол, простые вещества, наверняка простые органические соединения, только и всего; можно радоваться, что у них нет невероятно длинных непроизносимых названий, как у настоящих убийц…

— Вот тут смотри: все черным по белому, просто и ясно, все, что нужно знать; в сегодняшней газете, в особой рамочке, чтобы не проглядеть; в общем, вот — начинается здесь: вот что надо знать: …Алармизм в любых его обличьях или ипостасях совершенно не оправдан; в обществе могут случаться и утечки страха, и их последствия по меньшей мере нежелательны и разрушительны; более того, избыточная реакция на слухи обязательно помешает уже идущим более основательным исследованиям, отвлекая внимание и ресурсы от работы, где они действительно могут понадобиться; в мире, полном непредсказуемого, реакция нашего сообщества — причем на явно временные трудности, не будем упускать это из виду, — должна быть предсказуемой; мы должны вести себя ответственно, как ученые и специалисты, которые трудятся ради нашего блага; и нам лучше прислушаться к их совету и бороться с неоправданной тревогой; иначе непредсказуемыми станут последствия для Изауры — как социальные, так и экономические… — и на этом кончается; вот видишь, все понятно; стоило прочитать, как руки сами потянулись это вырвать и повесить на холодильник, под магнитик, чтобы не потерять…

— Иногда я вижу себя богом воды, полноценным эквивалентом Пача Камака, Анапоса, Тефнут, ундины, Мелюзины; параллельно с круговоротом конденсации, осадков и испарения я провожу влагу через интегрированную систему — свой организм, — чтобы она его питала и поддерживала; в совершенно естественных ритмах происходят притоки, фильтрация и истоки, а я — я, физическое существо — и есть та структура-существо, что позволяет происходить этим естественным ритмам; это я придаю воде сущностные характеристики, обуславливающие ее ценность как воды, это я позволяю ей реализовать свой водный потенциал функционально; это я пью местную воду уже двадцать лет; все это время я циркулирую ее в себе с помощью этого постоянного круговорота; но проблем у меня никогда не было; и не будет; моя вода так себя не ведет…

— Но сама мысль, что такое могли бы допустить, нелепа во всех отношениях; задумайся о ставках, задумайся о последствиях — они вполне очевидны, а ведь я простой обыватель, который живет на Мэдисон; тогда как в «Озарке» над техникой безопасности работают на полную ставку сотни людей, специально обученных, с дипломами, кому платят за то, чтобы они только об этом думали; так что это невозможно; они бы все перехватили; это не могло произойти…

— Но что существенней, настаиваю я, так это что компания не позволила бы этому случиться; никогда бы не позволила…

— Ой, брось…; ну серьезно, прям уж их там много?; там не может быть огромного количества, которое вдруг всплыло; они были там всегда; но теперь эти химикаты обнаружили и отделили от остальных, вот они и нагоняют страху — конечно; они страшные, если смотреть только на них, на сами по себе, да еще и увеличенные, — положи под микроскоп мороженое, и оно тоже похоже на какой-то кошмар; но в своем обычном виде они все часть целого, они в контексте, задуманном для них и естественным образом нейтрализующем их негативный потенциал; конечно же существуют природные предохранители: поэтому в мире все держится вместе; существует равновесие, а следовательно…