Сон-трава. Истории, которые оживают - Воздвиженская Елена

Ознакомительный фрагмент

– И правда, ну да ладно, в наши годы где всё упомнить. Я чего пришла-то к тебе, ты вот тут сидишь без телевизору, новостей не глядишь, чо в мире творится и не знаешь. Давно тебе говорю, купила бы телевизор!

– На кой ляд он мне сдался? Чего я там не видела? Его поглядишь и жить не захочется, ничего доброго не кажут, один негатив.

– Негатив, – передразнила подругу бабка Зоя, – Ты-то откуда знаешь, что негатив, если не смотришь?

– Тебя зато слушаю каждый день, ты ведь всё пересказываешь.

– Ну и правильно, надо же тебя просвещать!

– Просветитель нашёлся… Чего там опять высмотрела в своём ящике?

Бабка Зоя оживилась и глаза её загорелись от важности тех вестей, что она собиралась поведать сейчас закадычной приятельнице.

– А вот чего – старушка выдержала театральную паузу и выдохнула, – Скоро помрём все!

– Пф-ф-ф, тоже мне новость, – фыркнула бабка Нюра, – Ты уж с коих пор помирать собираешься, никак не помрёшь. Ещё в шестьдесят втором собиралась, сама Ваньку народила в шестьдесят третьем, Помиральщица тоже мне.

– Сейчас точно помрём, – убедительно закивала головой бабка Зоя, – В мире эта, как её, епидемия!

– Чума что ль?

– Хуже! Какой-то ко-ро-на-ви-рус, тьфу ты, еле выговорила.

– Ага, небось всю ночь учила? Это что за заморская ерунда ещё?

– То-то и оно, что заморская, – обрадовалась бабка Зоя тому, что подруга наконец заинтересовалась, – Началось всё с Китая, а теперь уже по всему свету разлетелось.

– Ну а нам-то како дело до всего света? Мы вон в какой глуши живём. Сюда почтальонка с пенсией еле доезжает по колдобоинам, даже вон ГАЗик, что продукты привозит застрял давеча у самой деревни, мужики наши помогали, еле вытянули трактором Митькиным. А ты думаешь какой-то вирус сюда пройдёт? Не смеши!

– А что? Ему дороги не нужны, между прочим. Он по воздуху летает.

– Ага, летает, аки птица. До нас не долетит, не бойся, до городу вон стописят километров, сил не хватит ему.

– Вот ты как всегда, Нюрка, ни во что не веришь, а я тебе говорю – по телевизору сам президент выступал! И по всем каналам только и разговоров, что про энтот коронавирус! Уже тыщи людей заболели и померли половина.

– Так уж и половина? Брешут небось. Ты на десять дели, всё, что там тебе по телевизору твоему заливают.

– Ну и не верь, вот заболеешь, узнаешь, да поздно будет.

– Да я в последний раз болела лет пятнадцать назад, когда в магазине нашем кильку купила негодную, да отравилась.

– Вот, – наступала бабка Зоя, – А энтот вирус он в тыщу раз хуже этой твоей кильки будет!

– Да что за вирус-то такой?

– Во-о-от, давно бы спросила, так нет всё талдычет мне о своём – ерунда да ерунда.

– Ерунда, конечно, чего тут бояться. Люська-Бригадирша всю жизнь этим коронавирусом болеет и ничо, жива хоть бы что тебе.

– Как болеет? – обомлела бабка Зоя.

– Как-как? Вспомни как она по деревне ходит всю жизнь, нос задрав, так и есть -корона на голове.

– Какая корона? – не понимала бабка Зоя подругу.

– Не знаю какая, золотая, наверное, с брильянтами, раз так важничает. Поди да спроси у неё.

– Да ты послушай, там кашель должен быть.

– Ну так и есть, больна Люська-Бригадирша, – невозмутимо продолжала бабка Нюра, – Она всегда кашляет.

– Да ты чо болтаешь? Люська кашляет оттого, что куряща она.

– Ну хорошо, скажи тогда, что там ещё должно быть при этом твоём вирусе заморском?

– Ещё температура говорят.

– Вот! Щёки-то у Люськи всегда горят, как маков цвет!

– Так ведь она их мажет этими, как его, румянами что ли… – сощурила глаза бабка Зоя, вспоминая название.

– Ладно, а ещё что болит от этой короны?

– Дышать тяжело, говорят.

– Так и есть. Люска-то как чуть шагу прибавит, сразу задыхается.

– С такими габаритами немудрено, вон у ей корма какая, – парировала бабка Зоя, – Вот ты бы лучше в магазин сходила, чем ёрничать тут сидеть. В городах и то всё скупили, я сама видела по телевизору, а уж нам тем более ничего не привезут сюда. Погляжу я потом, как ты тогда зубоскалить будешь.

– Да и пусть не везут, – усмехнулась бабка Нюра, – У меня вон соленья полный подпол, картохи тоже, сало в холодильнике. Что мне твой магазин? Так и быть, без пряников да чая протяну. Шиповнику заварю.

– Эх, – махнула рукой бабка Зоя, вставая с дивана, – Да ну тебя, всё не как у людей! Я тебя предупредить хотела, а ты…

– Ну, считай – предупредила. Теперь этот твой коронавирус врасплох меня не возьмёт. Айда чаю попьём?

– Ну айда, – примирительно согласилась бабка Зоя, – С чем чай-то?

– Да пока с пряниками. А коли придётся оборону держать, так уж с сухарями будем пить, не обессудь.

– А наливки твоей фирменной не осталось ли?

– Как не остаться? Есть.

Бабка Нюра полезла в шкаф и, пошарив в его недрах, выудила на белый свет поллитровку с рубиновой наливкой.

– Вишнёвая.

Подруги сели за стол, выпили по рюмочке, а потом принялись за чай с пряниками и вареньем.

– А и правда, Нюра, чего нам этот вирус? – успокоившись, сказала вдруг бабка Зоя, – Мы в войну лебеду ели, золой мылись, а теперь-то чай до такого не дойдёт, выживем.

– Выживем, – согласилась наконец с подругой бабка Нюра, – Русские не пропадут. Пусть только сунется к нам вирус этот, в короне…

Свадьба

– До чего весёлы раньше свадьбы-то были!

– И не бай, Нюра, не чета нынешним.

– Умели мы погулять, Зоя, помню, когда Борька женился до того дошло, что Федьку Сивого потом три дня найти не могли.

– Как не помнить, всем селом его тогда искали, думали уж утоп, а он окаянный в соседней деревне нашёлся!

– Ой, до сих пор, как вспомню, так покатываюсь со смеху, – вытерла слёзы бабка Нюра, – Это ж надо, уснул в чужой телеге, рогожей прикрылся, чтоб комары не заели, а гости-то как стемнело домой засобирались, дети, мол, малые дома, надо ехать, спасибо за хлеб-соль, сели на телегу, ну и укатили. Вместе с Федькой.

– Ить до чего спал, – смеялась бабка Зоя, – И не понял, что везут его и не проснулся.

– Какой понять, он ещё на следующий день до обеда под тою рогожей-то дрых. А к обеду проснулся, глаза открыл и не поймёт ничего, темно, душно, сверху давит чаво-то.

– А это хозяева навозу навалили сверху, в город собрались везти, на продажу по договорённости. Дочку свою старшую отправили, она с лошадью хорошо управлялась.

– Ой, Нюра, смех! И ведь тоже Федьку не заметили.

– Заметишь его… Тощой был, что твоя клюка. Это уж опосля его Наташка-то раскормила. Да и хозяевы сами тоже с похмелья. Чай, и они на свадьбе хорошо погуляли, не только Федька.

– Вот нам с тобой смешно, Нюра, а Наташу, поди, тогда чуть кондратья не хватила, когда посреди леса Федька из-под навоза заголосил.

– Не бай-ка, Зоинька, – снова покатилась со смеху бабка Нюра, – Дурак-то, испужал девку. Я, говорит, думал, что в гробу очнулси! Заголосил да полез из-под рогожи-то, благо не шибко большая гора навоза была. Наташка как тако явление увидала, так с телеги-то и повалилась, руками замахала, закрестилась. А Федька лезет из навозу-то! Выскочил как чёрт из табакерки и всё голосит, да руками машет!

– А Наташка глядит како чудище на свет Божий из говна вылезло, так и бросилась в лес бежать, не разбирая дороги, думала конец ей настал. Сожрёт её эта нехристь сейчас и костей не найдут в лесу. Я, дак чай там же бы и померла со страху.