Анхель де Куатьэ - Вавилонская блудница

Со стороны может показаться, что Андрей борется с человеком. Но это не так, он борется с бедой человека. А это совсем не одно и то же. И как только человек понимает это, как только он видит в Андрее союзника, а не противника, от прежней иронии Андрея не остается и следа. Лишь доброта, чуткость, забота и поддержка.

Но до той поры, пока ты враг самому себе – держись, Андрей будет воевать с твоим врагом не на жизнь, а на смерть. За тебя.

– Неправда, – тихо и зло сказал Данила. – Нельзя так с людьми. Ты, Андрей, смотришь на них, будто бы они какие-то интегралы, цифры, схемы. Считаешь, просчитываешь. Философствуешь. А они – живые. Понял, Андрей?! Они – живые!

На щеках Данилы мелькнули желваки. То, что он сказал – это неправда, и это жестоко. Андрей не заслужил этого. Данила должен извиниться. И тут я оторопел – вместо извинений Данила медленно и с силой сжал кулаки!

– Так я с этим и не спорю, – Андрей выглядел спокойным, доброжелательным и открытым. – Люди – живые. Но там, Данила, – Андрей показал на экран, – ими манипулируют. Меня как раз это и беспокоит. Нет ничего приятного в том, чтобы оказаться безвольным героем чьей-то «книги». А они оказываются… И, судя по всему, в этой книге не планируется хеппи-энд…

– Я просто не понимаю, что вы к ней привязались! – Данила говорил это с таким напряжением, с такой агрессией, что я вдруг по-настоящему испугался. – Почему вы вообще думаете, что это она?!

– Мы пока ничего не думаем, мы пытаемся понять… – Андрей предпринял попытку объяснить нашу позицию, успокоить Данилу, но тщетно.

– Не надо! Вы уже все решили! – почти прокричал Данила. – А я ее чувствую! Понятно?! И это я – Избранник! Я! Я знаю!

– Данила, а ты не допускаешь мысли, что ты можешь ошибаться? – тихо спросил Андрей. – Ведь Избранник может и ошибаться. В тебе же еще и человек есть. А люди часто ошибаются. Ты точно уверен, что Нину в тебе чувствует Избранник, а не Данила?..

Данила растерялся и начал нервно трясти руками. Он был не готов к такому вопросу. И сам себе он его тоже не задавал. Действительно, Данила не только Избранник, он еще и человек – обычный, такой же, как и мы все. Разве не может он чувствовать любовь, ненависть или боль, как обычный человек? Может. А разве эти его чувства не могут войти в конфликт с Истиной, его миссией? Могут.

– Все равно, – грозно сказал Данила. – ты уже все для себя решили. Просто она вам не нравится, и все. И вы решили!

– Гаптен, покажи, пожалуйста, Даниле… – попросил Андрей.

Дополнительных объяснений не потребовалось. Гаптен быстро подошел к столу – озабоченный, напряженный. Взял пульт дистанционного управления и включил расположенный сбоку от нас прозрачный экран.

Общая характеристика астрального поля планеты. Карта, как метеорологов. Только вместо циклонов антициклонов – энергетические потоки.

Множественные точки турбулентности отрицательных энергий над всей поверхностью земли.

Гаптен произвел масштабирование. Мы увидели сначала увеличенное восточное полушарие, потом всю Северную Америку, Соединенные Штаты, штат Нью-Йорк, город Нью-Йорк, и сразу вслед за этим – Манхеттен.

Раздался резкий, неприятный звук – три коротких гудка и компьютерный голос: «Критическая масса сгущения! Критическая масса сгущения! Расчетное время воплощения – сорок восемь часов! Расчетное время воплощения – сорок восемь часов!».

Я вздрогнул. У Гаптена, кажется, подкосились ноги. Он медленно осел на стул. Видимо, не ожидал, что все случится так скоро. Данила побледнел и встал. За ним поднялся и Андрей. Я увидел, что они сосредоточенно смотрят друг на друга.

– Ты ничего не хочешь нам сказать? – тихо спросил у него Андрей. – Скажи…

Последнее время Данила практически ни с кем не разговаривает. Здоровается, прощается, говорит «да» и «нет», но в остальном – словно бойкот. Я даже думал, что у него снова начались видения. Так бывало – он сильно менялся, когда начинал чувствовать носителя Скрижали. А вдруг, он чувствует и потенциальных Всадников Тьмы?.. Но нет, это невозможно. Пока Тьма не воплотилась в конкретном человеке, Всадником может стать, в принципе, кто угодно. Достаточно просто оказаться в эпицентре сгущения.

– Что сказать? – Данила убрал руки в карманы штанов.

– Я не знаю, Данила, – честно сказал Андрей. – Тебе, наверное, лучше нас это известно…

– Просто она в опасности, – у Данилы дернулась верхняя губа. – Вот и все.

Я вдруг почувствовал, что Данила не верит себе. Что он говорит это только чтобы мы от него отстали. Боже мой, что же с ним случилось?!

– Я тоже так думаю, – спокойно и честно сказал Андрей. – Она в опасности. Давай вместе подумаем, что мы можем сделать.

– Нет! – отрезал Данила. – Вы ничего не сможете сделать.

Я вздрогнул:

– Данила…

– Повторяю, – Данила говорил жестко и громко, но, если вслушиваться, можно было заметить, что у него дрожит голос. – Вы ничего не сможете сделать. Мне надо ехать.

– Куда? – не понял я.

– Мне надо ехать в Нью-Йорк! – в глазах Данилы мелькнула сумасшедшинка.

– Исключено, – Гаптен смотрит в стол и говорит об этом как о деле уже решенном. – Это просто невозможно. Опасно. Очень опасно. Абсолютно исключено.

– А мне плевать! Слышите – мне плевать! – закричал. Данила. – Достали!

Смерчем он проносится по комнате и вылетает в коридор. Звук грохнувшей двери ударяет нам по ушам.

Если сказать, что мы находимся в состоянии шока, это значит ничего не сказать. Я почти в панике. У меня ком в горле. Гаптен, видимо, сам того не замечая, судорожно барабанит пальцами по столу.

Я поднимаю глаза и с мольбой смотрю на Андрея. Мне кажется, что только он может повлиять на Данилу. Нельзя, чтобы мы остались один на один с Тьмой в момент ее воплощения! Мы не можем без Избранника. Это невозможно.

Я поднимаю глаза. Я знаю, что в них мольба, ужас. Я смотрю на Андрея. У него спокойное и ровное лицо. А в глазах слезы.

– Ничего нельзя сделать, – тихо говорит он. – Ничего.

Я начинаю задыхаться.

Часть вторая

– Светлые не захотели встречаться с Данилой, – тихо сказал Гаптен. – Боятся, что он окажется на стороне Тьмы…

– Не может быть! – прошептал я, – Они действительно так думают?!

– Они уверены, что воплощение Тьмы будет происходить через Нину, – Гаптен замялся, нас пугала сама мысль о том, что это предположение станет явью. – Ну, в общем. Тьма попытается это сделать через Нину. На что указывает множество косвенных признаков и пророчество о вавилонской блуднице…

До сих пор Светлые не придавали пророчествам Темных никакого значения. Но все изменилось, когда пророчество Темных о Копье Власти чуть ни сбылось.

– Нина обладает фантастическими способностями и может повлиять на Данилу, – продолжил Гаптен. – И в худшем может оказаться, что Данила…

– Перейдет на сторону Тьмы?.. – это все еще не укладывалось у меня в голове.

– «И дан ему был большой меч, чтобы взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга», – Гаптен близко к тексту процитировал строфу Апокалипсиса о Второй Печати.

– А что за пророчество? – Андрей поднял голову и посмотрел на Гаптена.

До этого он сидел, уткнувшись лицом в ладони, и молчал.

– Текст пророчества о вавилонской блуднице путаный и невнятный. – Увидев, что Андрей приходит в себя и готов участвовать в разговоре, Гаптен заметно оживился. – сложно сказать что-то определенное. Кое-кто из Светлых думает, что это пророчество не о воцарении, а о гибели вавилонской блудницы. Что, мол, в нем говорится, как остановить всадника Апокалипсиса со Второй Печатью. Поэтому-то они и взялись за Данилу. В смысле – Темные взялись… Чтобы он защитил вавилонскую блудницу.

Меня пробрала дрожь. Все сжалось внутри. И хотелось орать. Я был на грани истерики.

Андрей вдруг встал и подошел ко мне. Я сидел на стуле, словно парализованный. Он опустился на корточки, обнял меня за плечи и тихо сказал:

– Анхель, все нормально. Слышишь меня, пока все нормально. Нормально, ладно? Это только предположения, и все. Пока так, но мы можем ошибаться. И можем… Как выйдет – неизвестно. Не торопи события. Будущее – оно и есть будущее, ты же знаешь. И возможно все еще сто раз изменится. Не переживай. Ты просто очень эмоциональный. Не переживай, ладно?

От его голоса – спокойного, участливого – на душе сразу стало как-то светлее и легче. Простые слова. Честные. Я смотрел на Андрея и спрашивал себя: «Как он догадался? Как узнал, что со мной что-то не так? Что я вот-вот или заору, или просто сойду с ума?!» Он сидел чуть в стороне и не мог видеть моего лица. Но он понял, почувствовал. Догадался и помог. Протянул руку и вытащил из пропасти.