М. Моррис - Современная вест-индская новелла

— Да, действительно, я об этом не подумал. — Джексон помолчал с минуту. — Но я не знаю, чем ее нужно кормить, и тому подобное…

— Об этом не беспокойтесь. Ей нужен всего лишь маленький кусочек вырезки или крошечный бифштексик — вот и все. У нее пока еще не развит аппетит.

Джексон в душе содрогнулся: тушенка — самое большое, что он мог даже себе позволить, если не считать бройлера в воскресенье. Но, заметив тень подозрения на лице милейшей домохозяйки, быстро проговорил:

— Ну тогда все прекрасно… Большое, большое вам спасибо!

Взял у нее щенка и закрыл дверь.

«Да, в хорошенькую историю я впутался! — подумал он про себя. — Сам виноват. Что же теперь делать? Отдать ее кому-нибудь? Отнести в метро и оставить на Хай-Барнет, или Родинг-Велли, или еще на какой-нибудь станции с этими невообразимыми названиями?»

Так ничего и не решив, он налил в блюдце немножко молока, поставил его в угол комнаты и ушел на работу.

Вечером к нему заглянули приятели и, завидев щенка, стали подтрунивать над бедным Джексоном.

— Помаленьку обзаводишься хозяйством, старик?

— Ты можешь научить его брать след и будешь зарабатывать деньги в полиции да еще какие!

— Как ты собираешься назвать это существо?

— Она у меня всего один день, — отвечал Джексон, — и я еще не успел дать ей имя. Может, кто-нибудь из вас захочет взять щенка себе?

Щенок смотрел на них так, будто все понимал и считал их по меньшей мере уголовниками. Презрительно фыркнув, он заковылял к двери — словно желая поскорее избавиться от этой зловредной компании.

— Почему бы тебе не утопить ее в Серпентине?[76]

— Или продать для опытов в лабораторию — пару шиллингов заработаешь!

— Живодеры вы больше никто! — возмутился Джексон, хотя, по правде говоря, эта мысль и самому ему уже приходила в голову, но он отверг ее как слишком жестокую.

— Если ты всерьез намерен избавиться от щенка, — сказал ему один приятель, — сунь его в бумажный пакет, а я по дороге домой оставлю этот пакет на улице — где-нибудь подальше отсюда.

Джексон согласился, и приятель унес щенка и «забыл» его у станции метро Финсбери-парк.

На следующий день, в семь утра, когда Джексон «добирал» последние четверть часа сна перед тем, как встать и идти на работу, он услышал тихий скулеж и царапанье у наружной двери. Он поднялся с постели, вышел и открыл дверь. На пороге сидел его щенок.

Джексон втащил собачонку в комнату, дал ей молока с хлебом и стал лихорадочно перебирать все возможные способы избавиться от этого милого создания.

Выходя из дому, он встретил миссис Фелтин.

— Доброе утро, — сказала она. — Как наша девочка? Какое имя вы ей дали?

— Я… назвал ее… м-м… Флосси, — ответил он заикаясь.

— Прелестное имя! — воскликнула миссис Фелтин. — Если вы оставите мне немного денег, я сама куплю ей хороший кусочек вырезки на ленч. И у вас душа будет спокойна, пока вы на работе…

Бедняга Джексон вынужден был раскошелиться на «хороший кусочек вырезки» — за три шестьдесят, — самому же ему пришлось довольствоваться в этот день супом из бараньих потрохов.

Таким образом, поскольку день приобретения Флосси пришелся на понедельник, то за всю последующую неделю Джексон основательно истощил свой кошелек на вырезки для Флосси. Да к тому же ухаживать за собачонкой оказалось гораздо обременительнее, чем он предполагал вначале.

В пятницу он не выдержал и поделился своей бедой с коллегами на работе. Один из них, англичанин, сказал:

— Моя супруга как раз ищет хорошего щенка-сучку. Я могу купить вашу Флосси.

Это было бы лучшим решением проблемы. Но Джексон помедлил с ответом.

— Сучка довольно породистая, — сказал он. — Мать настоящая восточноевропейская овчарка, а отец — чистокровный фокстерьер. Я не знаю даже, сколько может стоить такой щенок…

— Я дам за него десять шиллингов, — сказал англичанин.

— А что если фунт? — Джексон заметил, что англичанин готов согласиться, и быстро добавил: — Или даже, пожалуй, гинею. Давайте гинею, на том и порешим.

— Это многовато, — сказал англичанин.

— Зато собака-то какая!

— Ладно, — согласился англичанин. — Я пойду с вами за ней после работы.

Джексон оставил своего коллегу на всякий случай возле станции метро, а сам пошел домой — за Флосси — один. И надо же ему было, когда он уже выходил из дома, встретиться с миссис Фелтин!

— Куда это вы несете Флосси? — спросила домохозяйка.

— В ветеринарную лечебницу, — ответил Джексон, лихорадочно соображая, чего бы ей такого наплести. — Что-то мне не нравится, как она выглядит. Думаю, ничего серьезного, но показать врачу надо.

— Да, конечно, будем надеяться… — заговорила миссис Фелтин.

Джексон, не ожидая дальнейших расспросов, ринулся к станции метро и там передал щенка англичанину.

— По-моему, это обыкновенная дворняга, — заметил тот.

— Что вы, это же настоящий маленький Эннесси[77],— запротестовал Джексон.

— Десять шиллингов! — отрезал англичанин.

— Хорошо, — согласился Джексон. — Пусть я буду в накладе.

Англичанин дал ему десять шиллингов, и он зашел в ближайший бар, чтобы выпить милд энд биттер[78] и на досуге обдумать, как объяснить хозяйке исчезновение Флосси.

Вернувшись домой, он постучал к мисс Фелтин.

— Что случилось, Джексон? — удивилась она позднему визиту.

— Миссис Фелтин, — произнес он с дрожью в голосе. — Судьба обрушила на меня удар. Случилось нечто ужасное…

У миссис Фелтин перехватило дыхание.

— Не с Флосси? — еле выговорила она хрипло.

— В том-то и дело… Она скончалась во время операции у ветеринарного врача.

— Почему? Отчего так… вдруг?

— Я толком не знаю. Врач назвал каким-то длинным, непонятным словом ее заболевание… Подумать только, всего несколько дней я побыл с ней…

— Какая трагедия… — произнесла миссис Фелтин, приготовившись заплакать.

Джексон воодушевился.

— Все мои друзья поражались этой маленькой собачке и удивлялись, как мы подружились с ней за такое короткое время. О, будь у меня хоть крохотный участок своей земли в Англии, я непременно похоронил бы ее там. А ведь я уже подумывал, не подготовить ли из нее актрису для анималистических кинофильмов… Чем она хуже Лэсси?! Бедная моя Флосси! Ей уготовано место в раю, и сейчас она уже там, я не сомневаюсь…

— Не надо так убиваться, прошу вас! — сказала миссис Фелтин.

— Я не в силах передать вам, как мне сейчас тяжело!

— Как я хотела бы облегчить ваше горе, — сказала миссис Фелтин. Она вдруг задумалась. — Ну да! Конечно… — Пробормотав это, она снова обернулась к нему: — Послушайте-ка, я могу отобрать другого щенка Бесси у моего брата — его жена, как ни странно, не выносит животных в доме… И я отдам этого щенка вам! Нет, нет, все устроится великолепно, и не надо меня благодарить! Я с первого взгляда угадала в вас родственную душу, поняла, что вы любите собачек…

СОЧИНИТЕЛЬ КАЛИПСО

Перевод с английского В. Рамзеса

Трудные времена настали на Тринидаде, и Лезвие никак не может найти работы. Куда бы он ни обращался — везде отказ. Работа сейчас на вес золота, и вот уже шесть месяцев Лезвие околачивается без дела.

Он задолжал в китайской закусочной около пяти долларов, и, когда он просит сандвич и лимонад, китаец говорит, что ничего не даст в кредит, пока Лезвие не расплатится за предыдущее. У китайца все записано в тетрадочке, которую он держит под прилавком.

— Вот подожди, начнется сезон калипсо, — говорит ему Лезвие. — Соберу я урожай. Помнишь, в прошлом году, сколько денег у меня было?

Китаец отлично помнит прошлый год, но остается неумолим, и Лезвие, голодный, в грязных отрепьях, близок к отчаянию — ведь до сезона калипсо еще четыре месяца.

В довершение всего каждый день идут ливни, а в ботинках у него огромные дыры, точно эти ботинки смеются над ним.

Ничего не остается, как стянуть пару башмаков у сапожника на Парк-стрит. Это его первая в жизни кража, и он долго-долго не решается. Он стоит на тротуаре рядом с будочкой сапожника и думает: «О господи, на прилавке полно ботинок, на земле вон их сколько валяется, старых, новых, одни нуждаются в набойках, другие — в новых подметках».

Есть тут и точно такая же пара, как на нем.

На высоком прилавке стоит надтреснутый горшок с горячим крахмалом. Этот крахмал похож на кашу. Лезвие так голоден, что готов его слопать.

Сам сапожник возится в будке, а прохожие попрятались от дождя кто куда. Кажется, чего проще — скинуть свои башмаки и влезть в чужие. Ведь и размер подходящий!