Империя света - Енха Ким

— Но ты же в первую очередь писатель?

— Даже не знаю. Работая учителем, я часто получала удовлетворение и отдачу от того, что делаю. Но не помню, чтобы я хотя бы раз сказала себе как писатель: «Вот это то, что надо. Я собой довольна». А если так, могу ли я по-прежнему называть себя писателем?

— У писателя и учителя разные устремления в жизни.

— Вот именно.

Оба замолкли и с минуту не говорили ни слова.

— Послушай, — сказала Сочжи, — ты очень хороший человек, я это точно знаю.

— Правда? Ты это знаешь? Почему тогда я в этом не очень уверен?

— В каком смысле?

— Ну… в том смысле, что я никогда не задумывался о том, хороший я человек или не хороший.

— И что?

— Сегодня я вдруг понял кое-что. Кажется, я раньше всегда считал, что люди заботятся о каких-то слишком абстрактных вещах. Жизнь, судьба, политика и тому подобное. Ты же знаешь, я люблю математику.

— Да, ты всегда говорил, что математика — это мир чистой абстракции.

— Верно. Когда сидишь за уравнениями, время летит незаметно. И я, наверное, думал, что у каждого человека есть подобная сторона. Но сегодня оказалось, что все люди… — Киен запнулся.

— Все люди что?

— Они просто отчаянно, изо всех сил пытаются выжить. Почему только я один этого не понимал?

На аллее появились два старшеклассника, возвращавшиеся с вечерних курсов. Они медленно прошли мимо скамейки, на которой сидел Киен, и тот ненадолго замолчал.

— Послушай, ты же знаешь Генри Торо? Он тоже как-то написал, что если внимательно присмотреться, все люди влачат жизнь в тихом отчаянии.

Они помолчали.

Голоса школьников постепенно стихли вдали. У Киена пересохло во рту. Он был поражен тем, насколько отчетливым было ощущение безудержного падения в момент, когда всему в твоей жизни вдруг приходит конец.

— Я тут подумал… — снова заговорил Киен. — Хотя нет, не бери в голову.

Сочжи продолжала молчать.

— В общем, желаю тебе удачи. Я просто решил позвонить на прощание.

— Я знаю, каково тебе сейчас.

— Знаешь? — Киен слегка улыбнулся, но тут же подумал, что Сочжи на другом конце провода почувствовала это и, наверное, приняла за усмешку на свой счет. — Я сейчас виделся с Мари, только что говорил с ней.

— Да?

— Мы с ней поговорили, и…

Его голос оборвался, и он не смог договорить — к горлу подступил ком. На некоторое время они оба снова замолчали. И тут его словно молнией поразило: а ведь Сочжи даже не спрашивает, чем закончился их разговор с Мари. Так, не говоря ни слова, она тихо сообщала ему о своем решении, и он ясно почувствовал, что она не собирается более вмешиваться в его жизнь и пускаться за ним в эту опасную авантюру. Киен сменил тему — ему необходимо было начать вести себя разумно хотя бы под самый конец.

— Впрочем, неважно. Чуть было не наговорил лишнего. Прощай, в общем. Держись молодцом.

— Ладно, до скорого. Мне тоже уже спать пора. Завтра еще созвонимся.

— Я скоро выброшу этот телефон. Думаю, мы не скоро сможем созвониться. Желаю тебе написать хороший роман.

— Ты тоже береги себя.

Он захлопнул крышку телефона и поднял взгляд на уже стоявшего прямо перед ним мужчину. До боли знакомый голос тихо произнес:

— Шеф, вот вы где. Еле вас нашел.

Забравшись с ногами на кровать, Хенми задумчиво вертела в руках телефон. В доме стояла полная тишина. Только кошка мирно сопела, пристроившисъ рядом с хозяйкой. Хенми легонько ткнула ее носком в бок. Та недовольно поежилась, но глаза так и не открыла. Тогда Хенми протянула руку и погладила заднюю лапу кошки, затем мягко понажимала пальцами на теплые розоватые подушечки. На душе стало немного спокойнее. Она все же решилась позвонить и набрала номер.

— Алло? Это я. Ага, уже дома. Спасибо за приглашение, было прикольно. Чхоль уже вернулся? А, да? Жаль, что так и познакомились. Совсем чуть-чуть разминулись с ним. У нас дома? Нет, еще никого нет. Папа с мамой оба сказали, что задержатся. Как всегда, в общем. Я-то? Ну, наверное, посмотрю немного падук по телику… Что значит «для стариков»? Знаешь, как интересно! Ты просто сам в падук не играешь, поэтому так говоришь. Еще как интересно, говорю тебе! Аен? А что Аен? Она сказала, что у нее сегодня какие-то дела. Не знаю, короче. А что ты у меня-то спрашиваешь? Извини. Ничего не разозлилась. Правда? И что сказал Чхоль? Ха-ха, ну он приколист! Ого, правда? Ух ты! Ага, ага. Что? Ты о чем? Ах, ты про это… Не знаю, проехали. Ничего я не думаю. А ты? А? Ну говори. Не знаю, чувство немного странное было… Ой, не знаю, в общем. А Чхоль там не рядом с тобой? Неудобно, наверное, при нем об этом говорить. Правда? Ясно, но все равно… Пять в ряд? Да, умею. Это тоже по-своему сложная игра. Конечно, там тоже есть свои мастера. В Интернете можно их рейтинг посмотреть. Это чем-то похоже на падук, хотя правила другие, конечно. Там важно, кто сможет наперед просчитать… Моя мама? А, она недавно руку сломала. Ага, да. Но машину она все равно хорошо водит. Да я вообще сама по себе, они мне почти ничего не запрещают. Ну прям, что тут хорошего-то? Ой, кстати, мой папа сегодня в школу приходил. Угу… Но с ним Сочжи о чем-то говорила. Что? У меня с корейским проблем нет… А? Сочжи-то… Не знаю. Они с папой примерно одного возраста. Любовники? Да ну, мой папа ни за что на такое не пойдет. Так, ну хватит всякую чушь нести, а то я… Ладно. Чем там Чхоль занимается, пока ты на телефоне? А, слышно. Он, смотрю, всегда находит, чем заняться. Ему одному не скучно? Ну да, вообще-то. Сейчас много чего можно одному поделать… Ого, да? Ой, кажется, мама пришла. Потом еще созвонимся. Пока!

Хенми выбежала в прихожую и открыла дверь. Это действительно была мама. Растрепанные волосы безжизненными прядями свисали вдоль щек.

— Ты еще не легла спать, малыш? — Мари погладила дочь по голове.

— Нет, еще же рано.

— Как дела в школе?

— Нормально.

— Ты поела?

— Да. У друга был день рождения, мы у него поели.

Мари сняла туфли и поставила их на обувницу.

— У какого друга?

— Да так, есть один.

— Кто?

— Чингук зовут, друг Аен.

— А, это который занимается любительским радио?

— Угу, он.

Мари разделась и бросила одежду на стул. Ее было пора сдать в химчистку.

— Но знаешь что, мам.

— Что? — Мари зашла в ванную и открыла воду в умывальнике.

— С Чингуком в одной комнате живет еще один мальчик, Чхоль.

— У него есть брат?

— Нет, говорит, просто друг.

— Видно, большая у него комната.

— Нет, такая же, как моя. Но самое смешное, его родители даже не знают о нем!

Мари намылила лицо пенкой, после чего принялась ополаскивать водой. Умываться одной рукой было непросто.

— Ты… пф-ф… пф-ф… ужинала? — отрывисто спросила она, вставляя слова между всплесками воды.

— Я же сказала, я поела у Чингука! — раздраженно ответила Хенми.

— А, понятно. Ложись тогда скорее спать. Тебе же завтра в школу, — рассеянно сказала Мари.

Промокнув лицо полотенцем, она устало поплелась в комнату. От кратковременной вспышки адреналина не осталось и следа, и ее снова накрыла тяжелая усталость, отравляющая каждую клеточку изможденного тела. Ей хотелось лишь одного — поскорее упасть на кровать и отключиться. Хенми, идя следом, дернула ее за рукав:

— Мам, но ты знаешь…

Мари отдернула руку и холодно отрезала:

— Хенми, мама очень устала. Завтра поговорим, ладно?

Хенми молча убежала в свою комнату и громко хлопнула дверью. У Мари не было никаких сил разбираться с обиженной дочерью. И все же она тщательно закрыла все окна в доме и проверила замок на входной двери. Вернувшись в комнату, она задернула шторы и с трудом забралась в постель. Она собиралась о чем-то подумать, но моментально провалилась в сон.

Пока мама блуждала в закоулках беспокойного сна, Хенми, закрывшись в своей комнате, перебирала в голове детали прошедшего дня. Вдруг, словно всплеск холодной воды, ее осенила догадка: нет никакого Чхоля! Мальчика по имени Чхоль на самом деле не существует, он живет лишь в голове Чингука. Отбросить эту догадку было уже невозможно — все, что до этого казалось странным и непонятным, в один момент встало на свои места: странное поведение Чингука, маленькая комната, в которой явно не могли уместиться два человека. Хенми прикрыла глаза. Она представила, как Чингук сейчас, должно быть, лежит на кровати бок о бок со своим воображаемым другом и увлеченно болтает с ним о чем-нибудь. Однако вместо испуга в ее сердце назревала жалость, и вот она уже видела себя крепко обнимающей Чингука. Хенми решила, что во что бы то ни стало избавится от этого Чхоля, напрочь сотрет его из головы Чингука и сама займет его место. «Ну это-то будет не сложно», — подумала она и натянула одеяло по самые брови.