Дневник одинокого копирайтера, или Media Sapiens (сборник) - Минаев Сергей Сергеевич

– Да! – Я медленно обернулся и увидел мужчину среднего роста в темно-синем костюме, белой рубашке и галстуке. Позади него стоял еще один, очень высокий, в сером костюме и опирался на открытую дверь черного «Мерседеса». Мужчина подошел вплотную:

– Здравствуйте. Прокатимся? – и улыбнулся одними глазами. То есть лицо его, ничем не примечательное, оставалось совершенно спокойным. И только в глубине холодных серых глаз зажегся зеленоватый огонек. Такой удивительной особенностью говорить глазами отличаются два типа существ на земле: породистые ротвейлеры и работники органов государственной безопасности.

– Куда кататься-то? Пробки кругом. – Я скользнул взглядом вниз и уставился в его галстук, украшенный чередующими друг друга красной, белой и голубой полосками.

– Да тут рядом. И потом, у меня хороший проездной. – Он залез во внутренний карман, достал бордовую ксиву с российским гербом и молниеносно, как фокусник, раскрыл ее у меня перед глазами, задержав ровно на две секунды. Прежде чем она снова исчезла, я успел разглядеть только фото и крупную надпись: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЛУЖАЩИЙ.

– Единый студенческий? – попытался пошутить я, понимая, что отказаться от вечернего променада с этим госслужащим мне не удастся.

– Практически. Садитесь в машину, – пригласил он меня жестом, не терпящим возражений.

Товарищ в сером открыл заднюю дверцу, я залез и увидел рядом еще одного пассажира, тоже в сером костюме.

– Добрый вечер, – поздоровался я. Пассажир глянул на меня и, не ответив, отвернулся. Человек в синем влез следом за мной, а стоявший на улице дылда уселся на переднем сиденье. Машина резко рванула на «разделительную» и понеслась в сторону Политехнического музея.

– Я могу позвонить? – спросил я у синего костюма.

– Антон Геннадьевич, ну что вы, в самом деле? Что это за звонок другу? Мы же не в «Кто хочет стать миллионером?» играем? – На этот раз он улыбнулся уголками рта и протянул мне раскрытую ладонь. Я вложил в нее телефон:

– А я думал, играем. Собрался отказаться отвечать на вопросы и взять деньги.

– Я так понимаю, Антон Геннадьевич… деньги вы уже взяли. Не так ли? – ответил синий костюм и пристально посмотрел на меня.

– Э… – затянул было я.

– Вы правы, это уже не имеет значения. – Он произнес это таким тоном, что я почувствовал, как у меня мокнет под мышками.

– Простите, с кем имею честь? – попытался я разрядить обстановку.

– Иванов, – сухо ответил он, – Иван Иванович.

– А…

– И мои коллеги тоже. Ивановы Иваны Ивановичи. Удобно, правда? Что-то еще хотите узнать?

Больше вопросов у меня не было. Я пытался успокоиться, но мысли у меня были самые черные. Интересно, думал я, суд будет? Или сразу ебнут? Нет, если бы хотели убить, вальнули бы на улице, а тут в машину посадили. А может, хотят продлить удовольствие? Сначала прочитают лекцию о преступлениях, совершенных мной против государства, а потом все-таки завалят? Нет, сейчас не тридцать седьмой. Значит, будет суд.

Сейчас приедем, мне зачитают права – и в какую-нибудь спецтюрьму. Потом быстрый допрос, закрытый суд. Адвокатам работать не дадут, пресса все быстро замнет, наши даже рыпнуться не успеют. Да и вряд ли полезут. Интересно, сколько мне дадут? С другой стороны, что я сделал? Это бездоказательно. Теракта же не было? Хотя… Черт! Точно. Они признают теракт! И сообщат о быстрой поимке одного из организаторов. Так… Вербицкий, понятно, уже в курсе, валит в Лондон. Гениально. Они одним махом обезглавят наши структуры и, типа, раскроют теракт. Ребят, наверное, уже забирают. У Вадима семья, у Генки ребенок маленький. Все сломалось. Все. Это уже преступная группа. Лет пятнадцать. А то и пожизненное…

Я смотрел вперед, на улицы, на прохожих, спешивших по своим делам. Еще вчера я вас ненавидел, а сегодня я вам завидую. Вы – счастливчики, хотя половина из вас этого счастья явно не заслуживает. Пройду ли я еще по этим улицам?

Что делать? Может, можно договориться? Чем черт не шутит? Им ведь нужны талантливые профессионалы, а я их обыграл. Это же игра, они тоже играют. Предложу сделку. А что, покупают же друг у друга игроков футбольные клубы, которые являются непримиримыми врагами. Надо договариваться, это единственный шанс.

Я перестал смотреть на улицу и перевел взгляд на спинку водительского сиденья. На ней был наклеен стикер со строкой из модного хита:

YOU’LL REMEMBER ME FOR THE REST OF YOUR LIFE!

– Современной музыкой интересуетесь, Иван Иванович? – спросил я. Все, исключая водителя, обернулись на меня.

– Почему вы так решили? – отозвался синий костюм.

– Ну… вот же, на стикере, – показал я пальцем.

– А-а-а-а… Это чтобы пассажиры не скучали. Что-то вроде баннерной рекламы. Стараемся использовать яркие образы.

– Уж куда ярче. Ярче только…

– …звезды.

– Так мы в Кремль едем? – удивился я.

– В Мавзолей, – отозвался молчавший до этого водитель. – Ща будем тебя из пионеров исключать.

– Кстати, Антон, вас в пионеры у Мавзолея принимали? – спросил синий.

– Какое это имеет значение?

– Для вас никакого, а мне интересно. Вам сложно ответить?

– Нет. В актовом зале школы.

– Ясно. Значит, учились неважно, – резюмировал синий.

Пионеры, блядь, комсомольцы. Ненавижу идиотские подъебки. Я начал злиться. Взять бы сейчас и локтем в нос ему заехать. Я представил, как бью синего, как машина тормозит и они начинают дубасить меня вчетвером. Потом надевают наручники и с заплывшим лицом, подбитыми глазами выволакивают на улицу. Финальная сцена из «Утомленных солнцем». И меня понесло. Не буду я с вами торговаться, уроды! Хоть раз в жизни плюну вам в лицо, выступлю на суде перед вашими судьями и поеду как политический. Скоты. Ни ума, ни фантазии. Работать можете только как асфальтовый каток. А я вас обыграл. С минимальным ресурсом. Я не буду с вами торговаться. Тот, к кому меня сейчас везут, ждет, что я упаду ему в ноги. Не дождетесь. Сейчас приедем, и я скажу ему прямо в лицо…

– Вот и приехали. – Синий пощелкал по циферблату своих часов, показывая мне на время. – Смотрите, семь минут. Я же говорю, у меня хороший проездной.

На его круглых часах с римскими цифрами стояло клеймо BREGUET, а на месте номера модели – 77 RUS. Внизу циферблата, над окошком с датой был нарисован маленький пистолетик, похожий на логотип Джеймса Бонда. Над ним красовалась надпись: KOMANDIRSKIE.

– Интересные у вас часы, Иван Иванович. Лимитед эдишн?

– Эти? – Он посмотрел на свои часы так, будто видел впервые в жизни. – Именные. Друзья подарили на профессиональный праздник. Выходим.

На улице стоял свежий июльский вечер. В воздухе пахло кофе и смесью различных духов. Нет, все-таки надо торговаться. Я расправил плечи, потер поясницу и пошел вслед за синим.

Мы миновали будку с милиционером и шли переулком. Я пялился по сторонам, отмечая детали окружающих зданий, сам не зная зачем. И так понятно, что обратную дорогу мне в случае чего подскажут. Довольно быстро мы подошли к зданию с широкими ступеньками перед входом. На стене рядом с массивной дверью висела бордовая табличка с гербом России и надписью:

АДМИНИСТРАЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА РФ

КУХНЯ № 9. СПЕЦБЛОК

Из дверей, чуть не столкнувшись с нами, вышли две тетки лет пятидесяти, несшие в руках перевязанные бечевкой картонные коробки. Пирожные, наверное, получили спецпайком. Никогда бы не подумал, что в таких стенах обитают подобные персонажи. «Может, обслуга?» – подумал я, а вслух заметил:

– Теперь я понял, откуда у журналистов этот идиотский штамп «кремлевская кухня». Мне даже в голову не приходило, что такое учреждение в самом деле существует.

– Есть многое на свете, друг Антонио, чего не знает «Яндекс» и «Yahoo», – заметил синий. – Вообще-то это расхожий штамп – «телевизионная кухня» или «футбольная кухня». Не обязательно только «кремлевская».

– Иван Иваныч, а почему номер девять?

– А почему бы и нет? – Синий дернул дверь на себя.