Кристина Камаева - Дарованный остров

Но он снова посмотрел на нее сурово и с досадой.

— Девушка! Разве ты хочешь, чтобы твой мозг лопнул от дикой боли? Придется смириться с тем, что Тол-Фалас отныне твой дом. Смириться, как и все остальные.

— Долго мы сегодня провозились с работой, — проворчал рыбак, глядя на застывшую в раздумьях Мириэль. — Не печалься. Если хочешь развеяться от грустных мыслей, присоединяйся к нам. Родриг выдает дочь замуж, это недалеко, лишь в миле отсюда. Мы нагрянем в самый разгар торжества. Хотя принцессе было не до веселья, она согласилась. Перспектива в одиночку толкать тяжелую лодку и потом грести навстречу неведомому ее не прельщала. А она-то наивно полагала, что Горудун лишился волшебной силы. Утратил после создания Зачарованного леса, как говорилось в легенде. Думала, что лишь Ярона надо остерегаться. Оказалось, что и хозяин острова не так прост, как ей показалось.

Семейство принарядилось, и все отправились в гости. Они шли по берегу, у самой кромки воды. Крохотные, прозрачные крабики шарахались в стороны от них. Дети то и дело убегали вперед, а потом поджидали взрослых. Наблюдая за ними, принцесса все больше убеждалась в том, что они принадлежат к нуменорской расе. Рыбака звали Альбер, два года тому назад его старший брат утонул, и с тех пор он взял под свое покровительство его жену и детей. Они родились на острове Тол-Фалас и жили безбедно, но что-то неладное творилось в замке Горудуна: эти люди почему-то ненавидели его и боялись.

— Когда рождается ребенок, — рассказывала рыбачка, его сразу же забирают в замок и только через две-три недели отправляют домой. Нам объясняют, что детей там заговаривают от всех болезней, но никто не верит.

— А вы замечали что-нибудь особенное у детей после того, как их возвращали родителям? — спросила пораженная Мириэль. Рыбачка лишь покачала головой. Альбер вдруг остановился, вглядываясь в небо.

— Лютый Бес рассекает облака на своем драконе, — сказал рыбак. — В недоброе время затеял свадьбу Родриг. Надо было дождаться, пока Неприкаянный покинет остров надолго.

— Не говори так, Альбер, накличешь беду! — воскликнула рыбачка.

— Этот… Неприкаянный давно живет на острове? — спросила Мириэль.

— Всегда, сколько я себя помню, — ответил Альбер, — но бывает, что он пропадает на некоторое время, наверное, бесчинствует в других местах. Я помню счастливые дни, когда он не появлялся здесь целых два года.

— Сколько тебе лет, Альбер? — Мириэль старалась говорить ровным тоном, но сердце заныло. Может быть, сейчас она разгадает загадку, ответ на которую был так важен для нее.

— Двадцать пять, — ответил рыбак.

— А тебе? — Мириэль обратилась к рыбачке.

— Перевалило за шестьдесят, — устало ответила та.

— И все эти годы Ярон жил на острове?

— Что значат наши земные лета для него? Ничего ему не делается, и старость не берет. Лет сорок он здесь, девушка.

Мириэль глубоко вздохнула. Ярон не мог быть Юниэром, не мог находиться одновременно в разных местах, быть благородным воином и любимым мужем в Нуменоре и проклятьем острова Тол-Фалас. Она ошиблась и была несказанно рада этому. Чем объяснить их разительное сходство, оставалось пока загадкой. Может быть Ярон — это не Богом созданное существо, которое меняет обличье, а своего собственного не имеет? Или имеет, но такое, что повергло бы в панику всех обитателей Арды?

— Преграда не действует на него? — спросила принцесса.

— Нет, он как будто создан из другого материала, чем все люди. Он неуязвим, и нет на него управы. У нас говорят, что Ярон пришел в этот мир, чтобы наказать людей за их грехи.

— Боги превыше мести, — не согласилась Мириэль, — они не станут наказывать людей. А Ярона кто-то должен остановить. Может, мы сами справимся, надо только поверить, что это возможно, и страх уйдет.

— То, что мы не в силах сделать, получится у Избавителя, — вдруг заговорила рыбачка, — он уничтожит Ярона.

Мириэль нахмурилась. Здесь тоже верили и ждали кого-то могущественного. Как жаль, что у нее не было возможности забрать книги. С их помощью она бы избавила всех от ненавистного Ярона.

Бируз превзошел самого себя в стремительных прыжках и мертвых петлях; невозможно было уследить за траекторией его полета. Лидии было страшно, но в то же время она испытывала торжество и восторг. Сердце бешено колотилось. Ярона полет возбуждал, сладострастно сжимал он тело подруги, наслаждаясь ужасом и восхищением в ее глазах. Когда новизна ощущений притупилась, он посмотрел вниз, на землю.

— Бируз, — что это за сборище там внизу? Разве сегодня праздник у рыбаков?

— Я думаю, свадьба, — отозвался Бируз, проявляя свойственную всем драконам осведомленность в людских делах.

— Спускайся, — приказал Ярон.

Веселье, как и предполагал Альбер, было в полном разгаре. Торжественные речи отгремели, гости разогрелись вином, на которое Родриг не поскупился, чтобы никто не обвинил его в скупердяйстве в такой значительный день. Ароматное мясо подрумянивалось на углях, и дразнящие запахи перемешивались с соленым морским воздухом.

Люди сидели на циновках по периметру устланного коврами пространства и отдавали должное угощению. Молодым не терпелось потанцевать, и они торопили музыкантов поскорее заняться делом. По традиции первый танец принадлежал невесте. Она должна была, используя язык жестов, показать жениху как она его любит, а он, покоренный ее искусством, преподнес бы ей щедрые дары.

Гости дружно захлопали в ладоши, и Элфея, нежно-румяная от смущения, встала и взяла в руки бубен. Все замерли, любуясь ею. Но она не успела и шагу ступить, как солнце померкло, и шум мощных крыльев заставил всех вздрогнуть и обернуться. Началась паника: кто-то замер на месте, кто-то, напротив, бросился бежать. Огромный дракон несся на них с бешеной скоростью, но в последний момент сделал вираж и приземлился немного поодаль растерянной толпы. Он чуть-чуть развернулся, чтобы не полоскать кончик хвоста в океане. Потом отставил в сторону крыло, так, чтобы Ярону и Лидии было удобно спуститься. Хмуро смотрели рыбаки, как сходит с дракона Неприкаянный. Неужели не мог он не вмешиваться в их дела?

Ярон протянул руку Лидии. Она смотрела на собравшихся немного свысока, как королева на челядь, призванную развлекать ее.

— Что ж вы стоите, как истуканы? — недобро бросил Ярон. — Разве мы помешали? Невежливо было не пригласить меня на свадьбу, но я не сержусь! Продолжайте пир.

Непрошеные гости расположились на циновках, а расстроенные рыбаки вернулись на свои места, не в силах противиться воле Ярона. Элфея все еще стояла на ковре, прижимая к груди бубен. Мать и жених бросились к ней одновременно с двух сторон, намереваясь увести, спрятать, уберечь, чтобы она не привлекла внимания Неприкаянного.

— Ты собиралась плясать? Так пляши! — цепкий взгляд Ярона уже выделил невесту в толпе. Музыканты поспешно схватились за инструменты, и грянула музыка. Элфея закружилась в вихре разноцветных юбок, выбивая с помощью бубна особый ритм. Рыбаки, увлеченные пляской, расслабились и хлопали в ладоши, подзадоривая танцовщицу. Только мать ее все шептала и шептала заговоры от дурного глаза. Лидия постукивала ножкой, ей тоже хотелось танцевать. Рыбацкая девица кружилась неплохо, но до настоящего мастерства было очень далеко. Лидия надеялась, что Ярон попросит ее станцевать, и тогда она покажет этому сборищу, каким совершенным может быть тело в стремительном танце.

Постепенно к невесте подходили другие люди. Вышел жених с дружками, кланяясь и предлагая дары в обмен на ее благосклонность. Потом в круг вступили подружки невесты, защищая ее, и не позволяя юношам приблизиться к ней. Вступил на ковер осанистый Родриг, как бы предлагая жениху потолковать сначала с ним. Вышли братья невесты, задиристые и готовые сражаться. Начался шутливый торг, и караван преподнесенных подарков оставлял для танца все меньше и меньше места. Так танец превратился в настоящий спектакль. И, наконец, Родриг вручил руку Элфеи жениху, и все закричали: «Счастья молодым!»

Ярон, все это время молча наблюдавший обрядовый танец, вдруг поднялся.

— Рыбак! — крикнул он. — Отпусти-ка свою дочку покататься с нами. Это не займет много времени.

Гости умолкли, поглядывая в его сторону с досадой и страхом. Побледневшую невесту обступили со всех сторон братья. Жених выступил вперед.

— Она никуда не пойдет, — от возмущения пот капельками выступил у него на лбу, а пальцы сжались в кулаки.

— Ты только выиграешь, — лицо Ярона не выражало ничего, — мы с Лидией научим ее, как ублажать такого статного молодца как ты. — Послышался глухой ропот. Праздник был окончательно загублен.

— Она не пойдет с тобой, — повторил жених. Лидия, не ожидавшая такого поворота событий, попыталась урезонить Ярона.