Олег Суворов - Красотки кабаре

– Сейчас не время выяснять эти ненужные подробности, – поморщился Сильверстоун. – Я жду вашего ответа. Вы согласны выполнять мои приказания?

– Согласен… и будьте вы прокляты!

Эмилия не ложилась спать, ожидая возвращения Берты, поэтому безумно усталый комиссар Вондрачек застал ее полностью одетой.

– О, вы уже вернулись? – радостно воскликнула она, открывая ему дверь каюты. – Как я рада вас видеть!

– Радоваться нечему, – пройдя внутрь и плотно закрыв за собой дверь, отвечал Вондрачек. – Немедленно собирайте свои вещи и… Где, черт подери, ваша дочь?

– Она сейчас придет.

– Хорошо. – И комиссар, не дожидаясь приглашения, без сил опустился на край постели. – Собирайтесь, собирайтесь, мадам, мы немедленно покидаем пароход. Я вернулся только за вами.

– Как? – изумилась Эмилия. – Мы спускаемся на берег? Но каким образом?

– У левого борта нас ждет рыбацкая лодка. Чтобы ее нанять, я отдал чуть ли не все свои сбережения – эти кубинцы ужасно любят торговаться… Сейчас туман, и если повезет, нам удастся сбежать незамеченными. Это наш последний и единственный шанс.

– Сбежать? Но почему? Что случилось?

– Собирайте свои вещи, – в третий раз повторил Вондрачек. – А пока вы будете это делать, я постараюсь вкратце рассказать вам о том, что мне удалось узнать на берегу. Ох, знали бы вы, каких трудов мне это стоило…

Гавана готовилась к проведению консультативного совещания министров иностранных дел американских государств. Главный вопрос, который больше всего заботил представителей Западного полушария, – это вопрос о местных владениях воюющих европейских стран. Вывод напрашивался сам собой – только американские государства имеют право захватывать американские же колоний представителей Восточного полушария! Место проведения совещания было выбрано не случайно – недавно к власти на Кубе пришло проамериканское правительство Батисты, которое в данный момент успешно боролось с местным Революционно-коммунистическим союзом.

Комиссар Вондрачек провел в кубинской столице и ее окрестностях весьма бурный день. Доставив гроб с телом Вульфа в местный морг и получив любезное разрешение офицера таможни лично договориться о завтрашних похоронах, он первым делом нанял извозчика – старого мулата – и приказал доставить себя в германское посольство.

Интуиция не подвела старого полицейского. Кроме того, в тот день фортуна была явно на его стороне. Когда Вондрачек задумчиво курил, сидя в обшарпанной пролетке и размышляя о том, как действовать дальше, из ворот посольского особняка вышел какой-то человек. Одного взгляда было достаточно, чтобы узнать в нем того самого, невзрачного, но крайне подозрительного пассажира «Бретани», на которого комиссар уже дважды обращал внимание фрау Лукач и который сошел на берег еще вчера, покинув пароход вместе с представителем Мексики.

Человек медленно двинулся вдоль улицы, оглядываясь в поисках извозчика.

– Трогай! – по-испански скомандовал Вондрачек своему извозчику, делая энергичный жест рукой. За ту неделю, пока «Бретань» пересекала Атлантику, комиссар усиленно штудировал самоучитель испанского языка, а потом наткнулся среди пассажиров на старого венского торговца-еврея, который хорошо знал этот язык и взялся давать ему бесплатные уроки.

Мулат кивнул, поднял кнут, и пролетка стала разворачиваться. Комиссар действовал с удивительным для его лет проворством – сначала он прятался за дырявым откидным верхом, но едва экипаж поравнялся с пассажиром «Бретани», крикнул вознице: «Стой!» – и быстро соскочил на землю. Подручный Сильверстоуна увидел комиссара одновременно с дулом его револьвера, причем сам револьвер комиссар предусмотрительно прикрыл носовым платком, чтобы не привлекать внимания редких в этот жаркий полдень прохожих.

– Быстро садись в экипаж! – скомандовал он на этот раз по-немецки.

Филер, оторопев от неожиданности, несколько мгновений колебался, но, получив вторичный приказ и загипнотизированный решительным видом комиссара, полез в пролетку. Вондрачек последовал за ним.

– Вези нас за город! – приказал он мулату по-испански, а затем вновь перешел на немецкий, обращаясь к своему пленнику: – Вздумаешь сопротивляться, пристрелю не раздумывая. Ты меня понял?

– Да.

– Прекрасно. И знай – я бывший комиссар полиции, так что стрелять умею.

– Куда вы меня везете?

– Если хочешь остаться в живых, то заткнись и отвечай только на мои вопросы.

Лицо человека покрылось крупными каплями пота. Глаза его бегали, но при этом всячески старались уклониться от встречи с пристальным взглядом Вондрачека. «Это хорошо, – невольно подумалось комиссару. – Бегающий взгляд – признак явного труса. Как ни хитер этот Сильверстоун, но помощников он себе выбирает не слишком удачных – то Фальву, то этого болвана. Впрочем, только такие негодяи и способны на безоговорочное выполнение любых приказаний…»

Пролетка медленно катила в сторону пригорода Гаваны, и белые колониальные дворцы по обе стороны дороги постепенно начали сменяться жалкими хижинами окраин с крышами из пальмовых листьев. На пороге этих хижин, степенно покуривая сигары, сидели старики в ветхих соломенных шляпах, а вокруг с криками носились дети, отличавшиеся темно-коричневым или черным цветом кожи.

– Зачем ты сошел с парохода? – Комиссару не терпелось начать допрос.

– Я должен был выполнить поручение герра фон Хаусхофера.

Вондрачек кивнул – со слов капитана Гильбо он знал, что именно на это имя был выдан германский дипломатический паспорт Сильверстоуну.

– В чем оно заключалось?

– Доставить сообщение в германское посольство.

– Что за сообщение?

– Не знаю… клянусь, не знаю – конверт был запечатан!

– Допустим. Но ты должен знать, с какой целью Хаусхофер и все его люди оказались на борту «Бретани»!

Человек заколебался, и, чтобы побыстрее развязать его язык, Вондрачек пребольно ткнул его в бок дулом револьвера.

– На пароходе есть родственники богатых евреев… на их деньги он и был нанят.

– Капитан Гильбо знал об этом?

– Разумеется, они же его и нанимали.

– Кто эти люди? Я имею в виду родственников из числа пассажиров.

– Мне известен только один – скрипач Морис Дан.

– И что дальше? Нацисты хотят захватить их, чтобы потребовать выкуп?

– Да.

– В таком случае почему пароход не был захвачен сразу, у берегов Европы?

– Захват целого парохода дело сложное и рискованное, кроме того, этому могли помешать англичане. Поэтому сначала планировался захват нужных лиц уже на месте, после того, как они сойдут на берег. Доставить в Германию их должны были на специально посланной за ними подводной лодке.

– Ясно. Останови!

Возница удивленно оглянулся на своих седоков, но послушно натянул поводья. Экипаж замер неподалеку от того места, где начиналась обширная плантация сахарного тростника, вплотную к которой примыкала небольшая пальмовая роща.

– Выходи, – скомандовал Вондрачек и первым вылез из пролетки.

Человек подозрительно посмотрел на него и нехотя спустился на землю.

– Иди вперед, вон к тем пальмам. А ты подожди здесь. – Спохватившись, что говорит по-немецки, последнюю фразу Вондрачек повторил для возницы еще раз, тщательно выговаривая испанские слова. Мулат состроил испуганные глаза, однако послушно кивнул.

– Куда вы меня ведете?

– Выберешь себе пальму, к которой я тебя привяжу, чтобы ты сегодня днем больше не путался у меня под ногами. Вперед!

Пока они медленно, обливаясь потом, шли к роще, Вондрачек продолжал задавать вопросы.

– Что теперь собирается делать Хаусхофер?

– Не знаю. Герр Хаусхофер никого из нас не посвящал в свои планы.

– Сколько его людей находится на «Бретани»?

– Не считая меня, девятнадцать человек.

– Ясно. Ты должен был отвезти на «Бретань» ответ германского посольства?

– Он состоит в одной фразе: «Действуйте согласно намеченному плану». Но что это за план, я не знаю!

– В самом деле? – удивился Вондрачек. – А ну стой.

Теперь они стояли в тени раскидистых пальм друг против друга. Подручный Сильверстоуна смотрел на комиссара с явным страхом. Кажется, он только теперь сообразил, что никакой веревки у того нет и потому его ждет совсем иная участь… Да и лицо Вондрачека на какой-то миг утратило выражение невозмутимости. Человек дрогнул и упал на колени.

– Не стреляйте, ведь я же рассказал все, что знал!

– Сожалею, – пробормотал Вондрачек, – ноу меня нет иного выхода.

Среди криков тропических птиц и шелеста тростника выстрел прозвучал совсем негромко. Агент Сильверстоуна дернулся и неловко завалился набок. Тонкая струя крови, вытекавшая из пробитого лба, неспешно закапала на песок.

Вондрачек вздохнул и поспешил к пролетке. Остаток дня он провел в рыбацком поселке на берегу океана, пытаясь нанять владельца лодки, который бы согласился отвезти его на «Бретань».