Алексей Семенов - Голые циники

— Так нельзя делать, ты что, мальчик. А что ты натворил, что они накричали?

— Да я им невкусно праздничный ужин приготовил по поводу юбилея свадьбы.

— Умничка, что вообще решил приготовить подарок. Какой заботливый сын.

— Я им их любимого кота завернул в фольгу и запек в духовке с пармезаном и фуагрой.

Продавщица замерла, потом посмотрела на доброе и лукавое лицо Оськи, поняла, что он разыграл ее, и расхохоталась так, как хохотала последний раз на выпускном вечере в школе, увидев в коридоре пьяного директора, занимающегося онанизмом.

— Але, Варвара?

— Да.

— Это Юрий Исаакович Барон, папа Славы. Ты не знаешь, где она? Она не ночевала сегодня дома… Это впервые…

— Юрий Исаакович, Славка сейчас в ванной душ принимает. Она у меня сегодня осталась на ночь.

— Почему она не предупредила нас?

— Сказала, что вы обидели ее за ужином, вот она и…

— Дай ей трубку.

— Но она в душе…

— Я сказал: «Дай ей НЕМЕДЛЕННО трубку!»

Варвара постучала в ванную.

— Слав, открой дверь, отец твой звонит. Слав…

— Варя, — металлическим голосом произнес Юрий Исаакович, — если ты сейчас обманываешь меня, как обманываешь своего парня, то знай, я приму меры, и никогда Слава больше не увидится с тобой.

В этот момент раздался звонок в дверь. Славка приехала.

— Юрий Исаакович, вроде воду выключила она. Открывает уже, — ответила Варвара и грубо сунула телефон в Славку.

— Да, пап.

— Где ты была этой ночью?

— Где я была? — Слава стала таращиться на Варю. Та показала на себя пальцем.

— Я у Вари ночевала, пап.

— Назови цифру, в котором часу вы легли спать? Только не повторяй вслух мой вопрос.

— Ты мне не доверяешь?

— Недоверию. Отвечай!

— Около трех.

— Передай Варваре трубку.

Понимая, что уже не выкрутиться, Слава отдала подруге телефон.

— Варвара, скажи мне, во сколько вчера закончились занятия в институте?

— Около трех.

— Передай трубку дочери.

— На, — протянула Варя Славке, понимая, что уже вляпались.

— Сегодня будет серьезный разговор. Все, до вечера. И еще. Это позор, дочь. Это позор.

— Шире расставь ноги.

— Варь, может не надо?

— Не хочешь — как хочешь.

— Ну, хорошо…

— Крови нет, ты точно девственница была?

— Что значит «была», не пугай меня Варь.

— Могла вибратором плеву растянуть, а если у мужика маленький член был, то он мог бы тебя трахнуть так, что твоя пьяная девственность и не почувствовала бы… Ну-ка, подними ноги выше.

— Зачем это?

— На попу твою полюбуюсь. Не болит, случайно?

— Прекрати.

— Посмотрите на эту недотрогу. Адрес запомнила?

— Дорогу запомнила… Обратную…

— Все, что ли? — раздался нетерпеливый голос Ричарда, все это время курившего кальян на кухне и писавшего stand-up для документального сериала:

«Камбоджа. Бывшая Кампучия. Кроме „красных кхмеров“ славится тотальной бедностью и высокой рождаемостью. 40 % жителей страны — дети. Отсюда — развитие детской проституции и секс-туризма. Основные потребители — немцы за 40 лет. Девочка 10 лет стоит 20 долларов в сутки. Просто пиздец (зачеркнуто)».

Слава вскочила и быстро натянула трусы.

— Привет, Слав! — Варвара рассказала все Ричу, поэтому он был зол и хотел обидеть Славу, которая всегда радовала его отсутствием блядства в поведении. Теперь вот и она… — Ну что, запустила конвейер в эксплуатацию? Теперь только запчасти успевай покупать.

— Да заткнись ты, блядь, что ты ее нервируешь-то? — вступилась Варвара.

— Очуметь… Они ебутся, а я, оказывается, — блядь, и их нервирую. Собирайтесь обе и пиздуйте на кухню. Чай и вареные яйца уже на столе, — Ричард физиологично рассмеялся, а как только девочки вышли из комнаты, сел и грустно прикусил колени зубами. Таиланд завтра.

— Девочка моя, сколько можно пить? — Юрий Исаакович вернулся домой и нашел на полу пустую бутылку сорокаградусного ликера «Grand Marnier».

— Я буду пить. Мне нечего делать, Юр. Я устала уже. Дети взрослые. Карьеру я не сделала. Занималась тобой. Кто я сейчас? Антиквариат? Я надоела тебе, скажи правду, скажи правду…

Жена Юрия Исааковича, Еремея, в прошлой жизни была моделью. Девочкой, которую с детства он «забрал» себе и «выращивал». Для себя ли? Для себя. Для нее ли? Для нее. Любил ее все время, каждую секунду. Тогда ему стала понятна любовь. Приковывал ее к батарее, чтоб не выходила никуда. Сидел и смотрел на нее. Не мог делить ни с кем, даже со случайными взглядами. Было легче убить, чем отпустить. Через какое-то время она его рассмотрела и все простила. А потом поумнела и полюбила. До одури. А сейчас ревела.

— Я так больше не могу. Я опротивлю тебе. Тебе станет скучно со мной. Но я не виновата в этом, прости ты меня.

— Тихо, милая, тихо, — он вытирал ее слезы губами, — я люблю тебя, ценю тебя, уважаю и радуюсь тому, что могу жить с тобой… Тобой… Быть достойным твоей заботы и любви. У нас прекрасная семья. Пожалуйста, разговаривай со мной. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал. Хочешь, я создам фонд для помощи обездоленным, а ты станешь его президентом, хочешь, я построю для тебя фитнес-центр?

Слезы падали еще больше.

— Слышишь, что ты говоришь? «Я создам… Я построю…» Юрк, я ведь не дура, а?

— О чем ты говоришь?! Я люблю тебя. Все, что я заработал, — это мы с тобой заработали. О чем ты говоришь? Ты мой партнер по бизнесу. В нашей семье 50 процентов уставного капитала — твои. Я был бы никем без тебя. Для тебя я ворочаю эти горы, чтобы быть любимым тобой, чтобы быть примером для Оськи. Скажи, что ты хочешь, я все сделаю, милая…

— Я возьму кредит в твоем банке и открою сеть маленьких булочных и кондитерских в городе, которые станут для всех детей воспоминаниями детства.

— Как они будут называться?

И тогда в изнеможении она закричала:

— Я люблю тебя, Юрка. Они будут называться «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!»

Урок физкультуры. Оська отпросился в туалет, а прибежал в переодевалку. Взял школьный пиджак придурка, нарисовавшего на стуле учительницы член, распорол подкладку и запустил внутрь всех мадагаскарских тараканов. После этого зашил дырку.

— Рич, на хрена ты опять набрызгал освежителем воздуха в туалете? Пользуйся им, когда меня нет, а?!

— Начинается… Я в туалет ходил. Там пахло. Ты хочешь, чтоб пахло говном?

— Пусть уж лучше пахнет говном, чем этим говенным освежителем воздуха!

— Пожалуйста, мне калифорнийские роллы с лососем в икре летучей рыбы, сашими из морского гребешка и 300 граммов саке.

— Варь, не многовато будет? — Рич, блядь, нервничал, когда Варвара делала заказ официанту и при этом немного кокетничала. Он много раз говорил ей про это, но она специально делала это из раза в раз. Сука. (Прим. автора).

— 500 граммов саке, будьте добры.

— А мне тогда 500 граммов «Финляндии клюква».

Уже пьяный, Ричард взял палочками губу Варвары.

— Я хочу суши с твоими губами.

— Чем же я тогда тебе минет буду делать?

— Логично. Что-то я расхотел суши с твоими губами.

— Рич, напиши мне стихотворение про то, как меня любишь.

— Прям сейчас?

— Ну да, а что такого?! Своим прежним телкам писал, вот и мне напиши.

— Я не писал прежним телкам.

— Ну, мне тогда напиши.

— Напишу как-нибудь.

— Нет, хочу сейчас.

— Хорошо.

— Извините, молодой человек, а можно ручку и листочек?

— Че ты с ним опять кокетничаешь?

— Я не кокетничаю.

— Кокетничаешь!

— Не кокетничаю…

— Я писал стихи своим бывшим телкам.

— Спасибо за ручку. А как вас зовут, молодой человек?

— Алексей.

— Варь, иди на хуй, и вы, Алексей, оставьте нас вдвоем, пожалуйста.

— Рич, ну я же шучу над тобой.

— Идиотские шутки, и ты — идиотка.

— Хорошо, милый. Давай пиши мне стихотворение про любовь, а то я Алексея попрошу.

— Сука.

— На, написал про любовь:

Мне хочется тебя обнятьЗастыть с тобой в нелепой позеИ нагло в рот поцеловатьПри обезумевшем морозеВ мороз… к железу… рот ко рту…Застыть чтоб если в кровь то с больюИ вот лелея ту мечтуДрочу умело и с любовью

— Рич, всегда хотела спросить. Сколько у тебя женщин было?

— С тобой вместе считать?

— Со мной считай.

— Проституток считать?

— Проституток не считай. Проститутки не считаются.

— Тогда ни одной.

— Козел… Ну серьезно, больше сотни?

— Если их было пять, то это лучше, чем пятьдесят? Это тебя успокоило бы?

— Наверное. Мне больше нравится пять, чем пятьдесят. Но если брать во внимание то, как ты трахаешься, у тебя их было не меньше пятидесяти.