Ольга Ляшенко - Собиратель чемоданов

— Послушайте, это опять вы, — сказал психиатр. — Я ведь вам тогда еще сказал: не приставайте к ребенку. А вы, видно, все равно приставали и сами же все ухудшили. Что мне с вами делать? — и видя, что женщина не уходит, сказал:

— Ну ладно. Присядьте, что же вы стоите. У вас в семье были случаи психических расстройств?

— Что вы! У нас все нормальные, — сказала женщина.

— А у отца вы никаких отклонений не замечали?

— Да какие отклонения! Мой папа всю жизнь был передовик производства, сейчас — почетный пенсионер, активист, про него в газете писали. Какие у него отклонения!

— Да я не о вашем папе! Успокойтесь. Я об отце вашего ребенка. Что вообще он за человек, можете вы мне о нем рассказать поподробнее?

— А что я могу рассказать? Я у сына спрашиваю-спрашиваю, а он не говорит. Потому к вам и хожу, — сказала женщина и заплакала.

— Успокойтесь! Расскажите хотя бы вкратце: кто он, чем занимается. Он женат?

— Не знаю, — и женщина заплакала еще громче.

— Как вы познакомились?

— Не помню!

— Ну-ка, не раскисайте! — строго сказал доктор. — Пожалуйста, соберитесь и вспомните. Вы не одна тут с проблемами, за вами целая очередь, небось, видели. Такого быть не может, чтобы мать не знала, кто отец ее сына. Если бы это была дочь — тогда другое дело. Тогда еще возможны какие-то сомнения. Но и в этом случае можно установить отцовство…

— А что устанавливать? — сказала женщина, вытирая слезы. — Была бы дочь — я бы и сама знала. У меня б тогда и сомнений не было. Я ведь и думала, что у меня дочь будет. Родители как узнали — сперва чуть из дома не выгнали. А потом отец сказал: «Ладно, дочка, с кем не бывает. Рожай. Вырастим». А родился сын.

И женщина опять заплакала. Психиатр задал ей еще ряд вопросов и тщательно записал все ее ответы. Это не помогло. Тогда он предложил ей сеанс гипноза, но даже под гипнозом она ничего не вспомнила. Так он и отпустил ее и на этот раз ни с чем, даже не взяв с нее денег за гипноз, а сам прекратил прием и задумался. Потом он открыл свой журнал, подсчитал, сколько раз за последнее время к нему приводили мальчиков, подобных сыну этой женщины, и скольких еще приводили с эдиповым комплексом (а ведь прежде эдипова комплекса в Чемоданах не бывало), и провел соответствующее обобщение, но, как истинный ученый, никаких выводов пока делать не стал.

А спустя еще некоторое время были обнародованы результаты одного социологического исследования, которое проводилось в связи с проблемой разводов. Эти результаты ошеломили всех, особенно когда были сопоставлены с содержанием заявления психиатра, который, со своей стороны, узнав об этих результатах, и сопоставив их с тем обобщением, которое он уже заранее провел по результатам своей собственной практики, решил, что теперь-то уже пора наконец делать какие-то выводы и, как истинный ученый, счел своим долгом известить об этом общественность. Вот тогда-то проблема необусловленных рождений и встала во весь рост, а поскольку наука никакого рационального объяснения на этот счет сразу дать не смогла, то и заговорили о порче природы.

7. В эти-то, допотопные времена, учитель Сатьявада и начал свои духовные искания. Впрочем, тогда еще не было учителя Сатьявады, а был просто школьный учитель Григорий Федорович Подкладкин, который, как было сказано, с головой погрузился в бурное море духовных исканий и непримиримой борьбы.

Сначала он долго шел ошупью, перебрал множество тайных практик и учений, пока наконец, совершенно случайно, не наткнулся на Йогу. А главная ценность Йоги — в том, что она дает ясный критерий, по которому всегда можно точно определить уровень вашего духовного развития. Этим критерием служат сверхчеловеческие способности. Какие сверхчеловеческие способности вы приобрели, на таком, соответственно, уровне вы и находитесь. Оказалось, что учитель Подкладкин уже заранее имел некоторые сверхчеловеческие способности, такие, как чтение чужих мыслей на расстоянии и передача собственных. Постепенно он развил в себе и другие сверхспособности, а именно овладел техникой задержки дыхания в степени, превосходящей естественные возможности чемоданного жителя, и уже приступил к освоению техники левитации. Но окончательной его целью были не сами по себе сверхспособности и мистические силы. Он хотел достичь Освобождения, причем не для себя одного, а для возможно большего числа душ. Ведь он уже знал, что Чемоданы — это только малая часть одного из шести миров страстей, а жизнь в мире страстей не только сама по себе есть страдание, но и ведет к еще худшим страданиям после смерти, о чем убедительно говорится в буддийских сутрах.

Поэтому всегда, с самых первых шагов на извилистом пути к Истине рядом с ним были его ученики. Он вел их за собой через все тернии, порой кругами, сам не зная куда и зачем, вдохновляя победами и тщательно ограждая от неудач.

Выговоры, педсоветы, позорное увольнение, многолетняя изматывающая борьба с родительским комитетом, потом — с пресловутым Комитетом по спасению молодежи и иными масонскими и промасонскими организациями, развод, раздел имущества, прочие судебные тяжбы и смехотворные для него (уже Достигшего!) административные взыскания только закалили его волю и теснее сплотили Сангху.

Я буду практиковать!Я буду практиковать!Чтобы стать БодхисаттвойРади спасения всех этих душ.

8. Верующие дружно подхватили припев. Так, с песней, далеко оставив позади двух бегом бегущих милиционеров, пришли они на заседание Суда. Учитель уселся в первом ряду, рядом с ним поместилось несколько Достигших. Эти места всегда держали для ответчика и его команды, чтобы в случае чего, смотря по тому, какой оборот примет дело, им было нетрудно перейти на скамью подсудимых.

Остальные верующие разделились на две неравные части. Большинство, дальше продвинувшееся в практике и уже твердо стоящее на пути к Освобождению, сгруппировалось в задней части трибун, а менее просветленное меньшинство, под давлением своих соскучившихся родственников и членов семей, рассредоточилось в зале.

9. Чемодаса хотел было присоединиться к большинству, но с судейского места вдруг поднялся благообразный старичок с седой, как снег, головой и ясными голубыми глазами и, обращаясь лично к нему, произнес глухой старческой скороговоркой:

— Одну минуточку! Я вас очень попрошу, не уходите, пожалуйста. Потому что я как раз собирался предоставить вам слово. Да-да, лично вам.

Чемодасе бы сразу бежать, да он растерялся. И остался стоять в проходе, лицом к лицу с правосудием и мысленно взывая к Учителю, которого видел лишь со спины. Но Учитель сидел, непоколебимый как скала. «Видно, вошел в Самадхи, значит, ничего страшного», — приободрился Чемодаса.

— Спасибо, — дружелюбно сказал старичок. — Вы, как я понимаю, гражданин Чемодасов, Николай Петрович?

— Точно. Это я и есть, — сказал Чемодаса, неприятно удивленный такой осведомленностью дотошного старика.

— Очень приятно! А я — Застежкин Федор Соломонович, председатель суда. Я рад, что вы наконец нашлись. А то, я помню, вас долго разыскивали, все никак не могли разыскать. Маргарита Илларионовна! Я попрошу вас записать в протокол, что гражданин Чемодасов самолично явился в суд. Это очень хорошо.

— Уже записала, — отозвалась Маргарита Илларионовна.

— И чтобы вы уж больше не потерялись, пройдите, пожалуйста, вот сюда, за этот барьер, — и старичок с самой дружеской улыбкой указал на скамью подсудимых.

— С какой это стати я туда пойду! — закричал насмерть перепуганный Чемодаса. — Мне пока что не предъявлено никаких обвинений! За что вы собираетесь меня судить?

— Вы знаете, я, честно говоря, так сразу и сказать затрудняюсь, — простодушно признался судья. — Просто мне Чехлов что-то говорил, дескать собирается лично вам предъявить какие-то обвинения, а я сейчас уже и не вспомню, какие именно. Да и зачем мне не в свое дело лезть? Он ведь у нас прокурор, поэтому вечно кого-то в чем-то обвиняет. Есть и защитники. А мое дело — последнее, так что не волнуйтесь. Сперва всех выслушаем, а потом и судить начнем. Вполне вероятно, что вас еще и оправдаем. А пока что пройдите на свое место, видите, прокурор только того и дожидается. Как только вы пройдете, он тут же вам свои обвинения и предъявит. Правда, Степан Сергеевич?

— Именно, — сказал прокурор. Это был бравый чемоданный житель, в самом расцвете сил, с густыми бровями и зычным голосом.

Чемодаса хотел было еще побороться за свои права, но, увидев себя в окружении двух стражей порядка, сник и, ведомый под руки, прошел за барьер. Тут же к нему подошел худощавый подвижный чемоданный житель в сильно поношенном пиджаке из искусственной кожи и представился: