Элис Хоффман - Речной король

— Ты знаешь, что Хаддан-скул сделала пожертвование, которое позволит нам выстроить в Хаддане медицинский центр? — спросил Глен. — В следующие выходные по этому случаю состоится большой праздник, и, поверь мне, Сэм Артур и остальные члены городского совета из себя выйдут, если до того момента что-нибудь случится. Знаешь, Эйб, в этом центре будут спасать жизни. Достаточно уже одного того, что не придется ездить до самого Гамильтона в экстренных случаях. Может быть, Фрэнка удалось бы спасти, если бы у нас в городе тогда был такой центр, где знали бы, как обрабатывать огнестрельные раны. Подумай об этом.

Эйб сунул палочки для еды в коробку с пряной курицей. Он ощущал стеснение в груди, как будто его связали веревкой. Он чувствовал себя так же, когда не мог угодить отцу, что происходило практически все время.

— Так, значит, все, что мы должны сделать, чтобы получить медицинский центр, — отвернуться в другую сторону, когда убивают ребенка?

— Нет. Все, что ты должен сделать, — убраться ко всем чертям с территории Хаддан-скул. Боб Томас разумный человек, и он выдвинул разумное требование. Прекрати изводить его учеников. Уйди из кампуса.

Они ехали обратно, по семнадцатому шоссе, в молчании. Ни один из них не доел курицу, ради которой они проделали такой долгий путь. Эйба высадили возле его машины на стоянке у «Мелового дома», где на асфальте образовалась тонкая ледяная корочка. Джоуи тоже вышел из машины.

— Если ты будешь тревожить тех, кто стоит за этой школой, мы все пострадаем, — сказал Джоуи. — Насколько я понимаю, деньги, приходящие из Хаддан-скул, очень нужны городу. Мы хотим этих денег.

— А я не согласен.

— Отлично. Тогда ступай своей дорогой, а я пойду своей. Нам больше не обязательно изображать из себя чертовых сиамских близнецов, верно?

Джоуи уже шел обратно к машине, когда Эйб окликнул его:

— Помнишь, как мы прыгали с крыши?

Эйб думал об этом случае с тех пор, как они проехали поворот к дому Райта на семнадцатом шоссе.

— Не помню.

— На ферме у моего деда? Ты подначивал меня, а я подначивал тебя, и нам обоим хватило глупости это сделать.

— Ерунда. Ничего не было.

Но это было, и Эйб помнил голубизну неба в тот день. Райт велел им скосить траву за домом, которая была уже почти с них высотой, а они вместо этого забрались на сарай и прыгнули на крышу дома, цепляясь за водосточные трубы и подтягиваясь над залитым гудроном гонтом. Им было тогда двенадцать, тот безрассудный возраст, когда большинство мальчишек верят, что с ними никогда ничего не случится, что они могут прыгнуть в открытое пространство, вопя во всю мощь своих легких и распугивая скворцов на деревьях, а потом приземлиться, слыша только свист ветра в ушах, и без единой сломанной кости. В таком возрасте мальчишка так же уверен в своем лучшем друге, как в бесконечности воздуха, и птиц, и всего того, что растет на полях.

Джоуи открыл дверцу машины и выкрикнул, перекрывая шум мотора:

— Ты все придумываешь, приятель. Как и всегда.

После того как они отъехали, Эйб сел в свою машину и отправился в «Жернов». В такое время в баре было пусто, может быть, по этой причине Эйбу показалось, что он попал в какой-то незнакомый город. К тому же сегодня работал новый бармен, которого был вынужден нанять Джордж Николс, этот бармен не знал Эйба по имени и не был знаком с тем фактом, что Эйб предпочитает разливное пиво бутылочному. Джорджу Николсу заведение досталось по наследству, он считался пожилым человеком уже в те времена, когда Эйб с Джоуи впервые попытались пустить в ход подделанные удостоверения личности. Он несколько раз выгонял их и звонил деду Эйба каждый раз, когда ловил их с Джоуи на стоянке, где они приставали к старшим с просьбой купить им выпивку. Когда Эйб уже жил с дедом, он угробил целую неделю лета, запертый у себя в комнате, после того как Джордж Николс обнаружил его в уборной «Жернова» с добытым контрабандным путем скверным виски. «Ты недостаточно хитрый для подобных трюков, — сказал тогда Эйбу Райт. — Ты все время будешь попадаться и прогорать».

А что же бывает с мальчишками, которые не попались, вот что занимало Эйба, пока он доедал арахис из блюдечка на стойке бара. С теми подростками, которых так терзает чувство вины, что они покрываются сыпью и начинают кашлять кровью, но все-таки уходят от наказания за свои проступки, как они потом примиряются сами с собой?

— А где Джордж? — спросил Эйб нового бармена, который, судя по виду, сам едва достиг совершеннолетия. — На рыбалку ушел?

— У него сеанс физиотерапии. Коленки его подводят, — ответил новый бармен. — Совсем разваливается старик.

Когда Эйб поднялся с высокого стула, его собственные коленки тоже вели себя неважно. Он вышел и заморгал от солнечного света. Эйб никак не мог отделаться от ощущения, будто находится в чужом городе, он дважды сворачивал не туда по дороге к мини-маркету и не смог найти стоянки на Мейн-стрит, когда подъехал к химчистке, чтобы забрать одну из спортивных курток Райта. Да что там, он даже не узнал в химчистке никого, кроме Зика, еще одного старожила, который души в Эйбе не чаял по той причине, что его дед предотвратил единственное за прошедшие тридцать пять лет вооруженное ограбление в этом самом заведении. То, что в кассе на тот момент находилось всего четырнадцать долларов, не имело значения: грабитель наставил пистолет прямо на Зика, когда Райт случайно вошел в дверь, собираясь забрать какие-то шерстяные одеяла. По этой самой причине Эйбу до сих пор предоставлялась скидка в двадцать процентов, хотя он редко сдавал что-либо в химчистку.

— Кто все эти люди? — спросил Эйб, когда очередь перед ним рассосалась и он смог забрать куртку Райта.

— Разрази меня гром, если я знаю. Вот что получается, когда город начинает расти. Перестаешь знать людей по имени.

Но пока еще это все-таки был город Эйба, и в его городе не было закона, запрещающего честным налогоплательщикам ходить по территории Хаддан-скул. Если бы такой закон вдруг появился, местные жители устроили бы бунт, не дожидаясь, пока высохнут чернила на бумаге. Представить только, что сына миссис Джереми, Эй-Джея, выгонят с футбольного поля, когда он явится туда с клюшками для гольфа, чтобы тоже немного поиграть. Представить только, что клуб любителей йоги, который собирается по четвергам утром уже более десяти лет, вдруг выкинут с площадки, как каких-нибудь правонарушителей, а не последователей древнего учения. Эйб искушал судьбу, он это понимал, но все, что ему требовалось, — еще немного времени, чтобы Натаниэль Гибб раскололся. Он снова начал преследовать мальчика.

— Просто поговори со мной, — твердил Эйб, шагая вслед за Гиббом.

К этому времени Натаниэль был уже в панике.

— Что вы пытаетесь со мной сделать? — закричал он. — Почему вы не оставите меня в покое?

— Потому что ты можешь рассказать мне правду.

Они стояли на той же тропинке у реки, где уже скоро развернутся резные папоротники, и Натаниэлю некуда было бежать.

— Просто подумай об этом, — продолжал Эйб. — Если мы с тобой встретимся здесь завтра утром и ты скажешь мне, что ни о чем не хочешь со мной говорить, я больше не стану тебя беспокоить.

Было как раз то время года, когда деду Эйба довелось спасать учеников из Хаддан-скул, время, когда лед на реке кажется толстым неискушенному человеку, но при ближайшем рассмотрении выясняется, что поверхность скорее прозрачная, чем синяя, точно такая, какой она становится перед тем, как лед начнет трескаться.

— Это был не я, — сказал Натаниэль Гибб.

Эйб сделал все возможное, чтобы никак не отреагировать, он не хотел спугнуть мальчика, даже если его собственная голова готова была взорваться.

— Знаю. Поэтому и хочу поговорить с тобой.

Они договорились встретиться рано утром, в тот час, когда скворцы только просыпаются, а большинство учеников Хаддан-скул еще крепко спят в своих постелях. Дыхание весны угадывалось повсюду: в желтоватой коре ив, в кобальтовом оттенке утреннего неба. Хотя погода скоро переменится, пока было достаточно холодно, и Эйб, дожидаясь, не вынимал руки из карманов. Он долго прождал на тропинке у реки. В восемь часов начали появляться ученики, идущие на завтрак или в библиотеку, а к девяти все классы были заполнены. Эйб дошел до «Мелового дома», повозился с замком — простой замок с кнопками, с которым справится даже начинающий, — и открыл дверь. В коридоре висел список обитателей дома с указанием комнат. Эйб не удивился, увидев, что Гарри Маккенна, судя по всему, живет в лучшей комнате, точно так же не удивился он тому, что комната Гибба находится на чердаке.

— Погодите, — окликнул Эйба Эрик Герман, когда увидел его на ступеньках лестницы. Эрик только что закончил составление экзаменационного теста, который должен был состояться на следующей неделе, и спешил на урок, но он все-таки остановился и оглядел Эйба. Декан просил всех сообщать ему лично о любых посторонних, обнаруженных на территории школы. — Мне кажется, вы не туда попали.