Майк Гейл - Развод

Беседуя с дамой, я, однако, проникаюсь к ней расположением. С такими женщинами, как она, я сталкивался еще в школьные годы. Они считались крутыми мамашами, которые были неизменной принадлежностью крутых ребят. Они настолько сильно отличались от твоей собственной мамы, что вообще не были похожи на мам — к примеру, мама Кейт Реддик, с которой я учился в начальной школе: пригласив меня к ним на обед, позволила нам съесть десерт прежде самого обеда, чего никогда не могло бы быть в семье Оуэнов. Или мама Найджела Росса, с которым я учился в средней школе: ей каким-то образом удавалось сочетать не только слишком сильную привлекательность с надлежащим исполнением обязанностей матери, но и с тем, что она разрешала Найджелу затаскивать девочек к себе в спальню и закрывать дверь. Ты можешь по-настоящему оценить такое, если у тебя у самого мама вроде моей.

1.55 (по британскому времени)

7.55 (по американскому времени)

Чтобы не вводить окружающих в заблуждение и не притворяться, что я чудодейственным образом заснула, я решила включить в спальне свет. Я достаю книгу и кладу ее на прикроватный столик. Это «Гарри Поттер и тайная комната». Открываю ее на той странице, где закладка, и начинаю читать. Через несколько минут до меня доходит, что я практически не въезжаю в текст, мне нужно гораздо больше времени, чем обычно, чтобы я осознала прочитанное. Эта мысль поневоле подводит меня к размышлениям о том, как будут обстоять дела на работе. Интересно, кто будет работать с моими авторами во время моего медового месяца; эта мысль напоминает мне, что завтра утром я выхожу замуж, а именно по этой причине и не могу заснуть.

Я оглядываю номер, ища, чем бы заняться. Это обычный гостиничный номер, в котором ночевали тысячи бизнесменов и бизнесвумен. На стене у двери гладильный пресс для брюк фирмы «Корби», пользующейся дурной репутацией. Интересно, думаю я, гладил ли кто-нибудь в нем свои брюки. Направо маленький туалетный столик с зеркалом, рядом с ним кресло с красной обивкой и стол, на котором стоит маленький чайник и несколько чашек с блюдцами. Вот и все. Я сейчас приготовлю себе чашечку чаю, и все переменится к лучшему.

Я спрыгиваю с кровати и, направляясь к столу, надеваю халат. Беру чайник, иду с ним в ванную и наливаю воду. Ставлю чайник на подставку, включаю его и начинаю слушать, когда он засвистит и забулькает. Я придвигаю чашку с блюдцем и пакет сахара. Ну вот и новая проблема: во всех пакетиках на подносе кофе, шоколад, коричневый сахар, белый сахар, даже заменитель сахара, а вот чая нет. В обычной ситуации я не обратила бы ни малейшего внимания на подобное упущение. Большое дело, забыли положить пакетики с чаем, утешаю я себя, мир от этого не рухнет. Но ведь сейчас это в некотором смысле последняя соломинка. И мне теперь уже не заснуть. Никогда. И это не моя вина. В этом виновата гостиница. А конкретно тот служащий, который по небрежности забыл пополнить запас чайных пакетиков в моем номере.

Набираю номер вызова горничной, но никто не отвечает. Это злит меня всерьез.

«Это что, дело особой сложности приготовить среди ночи чашку чаю? — спрашиваю я себя, выбираясь из пижамы и натягивая одежду. — Да что они себе думают, эти безмозглые горничные отеля „Большой орел“, где с постояльцев дерут за номер огромные деньги, а пакетика чаю оставить в нем не удосужились? Да еще и горничные не отвечают на вызов. Если у них не хватает мозгов на то, чтобы оставить пакетики чаю в номерах, то как они, интересно, организуют и обслужат мое свадебное торжество? Вдруг забудут подать закуски? А гости, которые заказали рыбу, получат ли к ней в качестве гарнира вегетарианскую муссаку[69]? А вдруг невегетарианцам будет подана паровая рыба? А вегетарианцам вдруг подадут баранью ножку? И ведь наверняка никого из обслуги это не колышет».

И вот, одетая в джинсы, кроссовки (на босу ногу), в футболку Маркуса и толстый коричневый свитер, я на секунду задерживаюсь у зеркала, чтобы заколоть волосы, и стремительно выхожу из номера в поисках кого-либо, на кого можно накричать.

20.01 (по американскому времени)

2.01 (по британскому времени)

— Меня зовут Джим, — говорю я своей соседке. — Джим Оуэн.

— Очень приятно, а я Мэриан. Мэриан Маккарти. — Она берет с колен раскрытую книгу, закрывает ее и кладет в полиэтиленовый мешок, словно подавая мне сигнал, что все ее внимание теперь обращено ко мне. — Вы впервые побывали в Чикаго.

— Да, решил сделать сюрприз своей подружке.

— Что вы говорите! Вот здорово. А почему вы выбрали именно Чикаго?

— Моя подружка, когда ей было двадцать лет, проучилась год в Чикагском университете и с удовольствием вспоминает то время, хотя после этого ей там побывать не удавалось. Она все время говорила мне, что с удовольствием съездила бы в Чикаго, ну и я помог ее желаниям осуществиться. Мы целую неделю осматривали город и встречались с ее друзьями.

— Как это замечательно! — восклицает Мэриан. — А где сейчас ваша подружка?

Я показываю в переднюю часть салона:

— Она там. Мы не смогли сесть рядом.

— Ой, какая жалость. А вы знаете, я согласна пересесть, если хотите.

— У нее место в середине ряда, — объясняю я. — Вы же не захотите сидеть на этом месте… К тому же она сказала, что собирается спать во время перелета, мне этого, несмотря на все старания, не удалось.

— О?

— У меня что-то со сном.

— Нарушение суточного ритма?

— Я думаю, это началось еще до того, как мы прилетели в Штаты.

— Х-м-м, — качает головой Мэриан. — Позвольте спросить, кем вы работаете?

— Я бухгалтер.

— Это очень стрессовая работа?

— А какая работа не стрессовая?

Она улыбается.

— Ну а что еще происходит сейчас в вашей жизни? — Я смотрю на нее озадаченным взглядом. — Не подумайте, что меня разбирает любопытство, — просто я читала в одном журнале, что причиной бессонницы может быть стресс.

— Я думаю, что, возможно, это из-за работы, — отвечаю я.

— Вы не совсем уверены в этом. Может быть, дело в чем-то другом?

У меня вырывается нервный смешок.

— Возможная причина весьма странная, если можно так сказать.

— Да-да, — сочувственно кивает она. — Но когда что-либо странно, то это не всегда плохо, верно ведь? Кому понравится, если жизнь изо дня в день будет идти гладко, без малейших опасностей и потрясений? Вам наверняка нет? Мне тоже едва ли. Ну а касаясь вашей бессонницы… что-то вас мучит?

2.05 (по британскому времени)

20.05 (по американскому времени)

— Я хочу поговорить с администратором, — заявляю я решительно.

— Боюсь, в этом вопросе я не смогу вам помочь, — отвечает мужчина, стоящий за стойкой в вестибюле. — Я ночной портье. Администратор не появится раньше семи часов утра. Она очень милая леди и будет счастлива побеседовать с вами.

— Все это очень хорошо, но для меня это слабое утешение, — отвечаю я ему не раздумывая. Я раздражена, а когда в таком состоянии, вообще не задумываюсь о том, что говорю. Когда я в нормальном состоянии и в нормальных условиях, мое поведение имеет более цивилизованную форму. — Видите ли, порядки в вашей гостинице могут довести постояльцев до бешенства, — продолжаю я. — До полного бешенства. Я требую немедленной встречи с кем-либо, кто старше вас по должности.

— Понимаю, — говорит ночной портье. — Осмелюсь заметить, что по вашему виду легко догадаться, как сильно вы… сильно расстроены.

— Да, вы очень наблюдательны, — резко обрываю я его, но тут, словно очнувшись от сна, я чувствую ужасную неловкость оттого, что позволила себе грубо накричать на этого средних лет человека с приветливым лицом, осыпанным веснушками, и рыжими волосами, убеленными густой сединой. А что у него за акцент? Возможно, польский. Или русский? Словацкий? Похоже, какой-то из этих. От этого мне становится еще хуже. Ведь он вдали от родины, в чужой стране, а я веду себя с ним как невоспитанная деревенщина или футбольный хулиган. Нет вообще никакой причины кричать на этого беднягу, который наверняка не имеет никакого отношения к тем, в обязанности которых входит разносить пакетики с чаем по номерам.

— Позвольте спросить, что у вас за проблема? Может быть, я смогу вам помочь.

— Послушайте, мне очень жаль, прошу меня извинить.

Ночной портье смотрит на меня озадаченным взглядом:

— В чем вы извиняетесь?

— За то, что была груба с вами. Я не должна была говорить с вами в таком тоне. Не могу себе этого простить.

— Но вы, кажется, расстроены.

— Немного.

— А в чем причина?

— В мо… в моем номере не оказалось пакетиков с чаем.

Он понимающе кивает:

— Я заметил, что чай имеет особое значение для англичан… вы точно уверены в том, что ваша проблема заключается в отсутствии чайных пакетиков?