Библиотекарист - де Витт Патрик

“Похоже, бедро сломал”, – подумал он, и правда, так оно и было, сломал. Потом подумал: “Как бы сделать, чтобы мне помогли?” Перед глазами все расплылось. Он почувствовал прилив задора и радости, захихикал, но хихикать оказалось болезненно, поэтому он перестал. Стало клонить в сон, все сильней и сильней, и он боялся уснуть, опасаясь, что под невинной сонливостью прячется проныра смерть. Однако ж бороться с этим не было никаких сил. Он провалился в дремоту, но то не была смерть.

Проснулся он в половине десятого утра от стука в дверь.

– Войдите, – позвал он.

Молодой человек в защитном жилете вошел, повторяя по мере того, как продвигался вглубь дома:

– Эй, кто-нибудь? Эй!

– Я здесь.

Молодой человек поспешил к Бобу и опустился рядом с ним на колени.

– Сэр, вы в порядке? – сказал он.

– Нет, не в порядке. Здравствуйте.

Боб попросил молодого человека вызвать скорую помощь, и тот, достав мобильный телефон, вызвал, по ходу дела объясняясь с диспетчером.

– Не знаю, что именно произошло, но могу сказать, что человек определенно травмирован.

– Я упал с лестницы, – сказал Боб, показав пальцем, откуда.

– Он упал с лестницы, – повторил молодой человек. Он спросил у Боба его имя и адрес, Боб сказал, и молодой человек передал данные диспетчеру. Потом, послушав, что ему говорят в трубку, сказал: – Они хотят знать про вашу боль, мистер Комет.

– А что про нее?

– Какая она?

– Она приходит и уходит, но когда приходит, то очень сильная.

– Похоже, ему очень больно, – сказал в трубку молодой человек.

Боб все еще сжимал в кулаке канат, оторванный от стены. Молодой человек, заметив это, смутился. Понизив голос, он сказал оператору:

– Знаете, у него веревка в руке.

Он вышел из комнаты на кухню, тихо говоря что-то в телефон; Боб пытался расслышать, что он там говорит, но не мог разобрать слов. Зато заметил, что потолок над лестничной клеткой пошел трещинами, и подумал, что надо не забыть заняться этим попозже. Через некоторое время молодой человек вернулся.

– Сказали, приедут минут через пять.

– Спасибо. Вы очень мне помогли, – поблагодарил Боб.

– Рад быть полезным.

– Вам не обязательно ждать со мной, если у вас есть работа.

– Что такое какие-то пять минут?

– Я не склонен к самоубийству, – сказал Боб.

– Я тоже, – ответил молодой человек.

Он придвинул стул, и они стали ждать вместе. Боб спросил, в чем была цель его визита, и молодой человек сказал:

– Я продаю окна. Ну, в общем, пытаюсь их продавать. На самом деле я продаю не так уж и много. Когда вы подписываете контракт с этой компанией, вам называют имена бывших работников-звезд, которые заработали вот такущую сумму за счет комиссионных. Но ни одна из этих бывших звезд в компании теперь не работает, так что я начинаю подозревать, что их вообще не существовало.

– А ваши окна – хорошие?

– Между нами говоря, это брак. В основном, поврежденные при перевозке или изношенные демонстрационные. Мы покупаем их дешево и дешево продаем – так мы просачиваемся на рынок. Прибыль мы получаем на установке. Верней, компания получает.

Боб забыл, что поломан, и пошевелился. Это вызвало боль, как будто в живот вонзился острый ледяной клин; Боб сморщился, издал низкий горловой рык, и молодой человек спросил:

– Вы в порядке?

Боб мотнул головой: нет.

– Больно, – сказал он, но, когда спазм прошел, попросил: – Мне бы хотелось послушать, как вы предлагаете свой товар.

– Да не может такого быть! – улыбнулся молодой человек.

– Так быстрей пройдет время, – объяснил Боб.

– Что ж, тогда ладно. Только теперь это уже не та говорильня, как была раньше. Теперь вся суть в вовлечении.

– Это как?

– В старые времена, вы уж не обижайтесь, продавали, напирая на монолог, забалтывали. Но сейчас людям требуется деятельный подход. Мы теперь в основном задаем вопросы, которые как бы ненароком, случайно приведут потенциального покупателя туда, куда нужно нам.

– Это куда же?

– Туда, где он сам себя уговорит купить наш продукт. – Молодой человек сделал паузу. – Вы что, в самом деле хотите, чтобы я вам показал? Это, в общем-то, примитивно. Убогая имитация дружелюбия, понимаете?

Боб сказал: “Я готов”, – и молодой человек преобразил себя в продавца. Сел пряменько, сделал серьезное лицо, поднял на октаву голос:

– У вас тут прекрасный дом, мистер Комет. Могу я узнать, давно ли вы здесь живете?

– Всю мою жизнь, да. Это дом моей матери.

– Да вы шутите! Надо же, как бывает! Тут очень, очень красиво. – Он огляделся, осматриваясь, и покивал, впечатленный. – И знаете что? Я с первого взгляда вижу, что дом построен с умом. Построен с умом, но еще и ухожен – что очень важно. Потому что владеть таким домом – это ответственность, я правильно говорю? В таком доме, как этот, вы не просто владелец, вы еще и хранитель, вы согласны со мной, мистер Комет?

– Да, – сказал Боб, но он слушал не очень внимательно. Внутри него что-то передвигалось, что-то соскальзывало во что-то другое, в то, что грозило произойти, и ему стало страшно, когда это что-то приблизилось.

– Мистер Комет, – нес свое молодой человек, – вы когда-нибудь слышали, что окна – это глаза дома?

– Я слышал, что глаза – это окно в душу, – сказал Боб.

– Да, и это прекрасный оборот речи – и к тому ж очень точный. Но я сейчас не о том, – он покачал головой. – Я сейчас здесь затем, чтобы поговорить с вами о глазах вашего дома. И знаете что, мистер Комет?

– Что? – сказал Боб.

– Вы довольны… глазами вашего дома?

То, чего Боб ждал, наступило: ошеломляющее ощущение, будто каждая капля его крови внезапно начала двигаться не в каком-то одном направлении, а прочь. Совершенно уверенный, что умирает, он вскричал:

– О! О!

Молодой человек вытащил из-под защитного жилета цепочку с серебряным распятием, опустился на колени и начал молча, благоговейно молиться. Но Боб все же не умирал; у него случился приступ, и приступ прошел. Он извинился перед молодым человеком, который, вернувшись на свой стул, сказал:

– Да ну что вы…

Приехала скорая, и без стука вошел парамедик, худощавый мужчина с сэндвичем. Аккуратно положив надкусанный сэндвич на перила у подножия лестницы, он склонился над Бобом. Боб поднял глаза на жующего медика.

– Вы же не собираетесь трогать меня и спрашивать, больно мне или нет, правда?

Парамедик сглотнул.

– Как раз собираюсь.

– Прошу вас, не надо. Это больно. Я думаю, у меня сломано бедро.

Парамедик указал пальцем.

– Пошевелите пальцами ног!

– Но это же больно!

– Так ведь боль – это хорошо; это значит, что нервная система цела. При такой травме следует беспокоиться, когда ничего не чувствуешь.

– Ладно, я пошевелю пальцами как-нибудь в другой раз.

– Если выйдет, – сказал парамедик.

Он встал, забрал свой сэндвич, вышел и вернулся без сэндвича, но с другим парамедиком, сурового вида типом, толкавшим каталку. Каталку сложили, опустив на пол рядом с Бобом. Суровый парамедик сказал:

– Значит, так, сэр. Мы отвезем вас в больницу, где вам сделают рентген и окажут медицинскую помощь, но сначала нам нужно переложить вас на каталку, это понятно? Придется потерпеть.

– Погодите, – попросил Боб.

Но они не стали годить, а подняв его за ноги и плечи, переложили и старались делать все бережно, но все равно перемещение причинило невыносимую боль, и Боб взвыл, издав звук, о котором и не подозревал, что он на такое способен, – празвук, подобающий животному, так что молодой человек в защитном жилете, стоя рядом, прикрыл руками лицо.

– Может, вы дадите ему что-то от боли? – спросил он сурового парамедика.

– В больнице дадут.

– Но ему это нужно сейчас, разве вы сами не видите?

Суровый молча с ног до головы оглядел молодого.

– Вы в каких отношениях с пациентом?

– В таких, что я его тут на полу нашел.

– Но что вы тут делаете?