Евгений Попов - Прекрасность жизни. Роман-газета.

Трудно? Да, трудно! Несомненно трудно: стелется карликовая березка, пот режет глаза, но мы идем и идем вперед.

Однако вот даже и наш «вездепроходимый» олень совершенно застыл в грязи, тонкие ноги его пытаются подломиться, а глаза выкатываются из орбит и становятся похожими на глаза одной девушки, которая совершенно не относится к этому рассказу и с которой я познакомился совершенно при других обстоятельствах и в другое время.

— Что будем делать, боё [1]? — кричу я бригадиру проводников, пожилому студенту-заочнику педагогического института Василию Б. Но тот ничего не отвечает.

— Однако, не довезем груз, боё? — упавшим голосом говорю я, еще совсем юный и красивый, с целыми зубами, густой шевелюрой и в портянках.— Однако, худо, боё?..

Василий Б. по-прежнему ничего не отвечает. Он зорко оглядывается по сторонам, как медведь.

И только тут я замечаю у него в руках толстую палку толщиной со стакан, всю отлакированную временем, выщербленную, выскобленную, с национальным орнаментом, чтобы лучше было за нее держаться.

— А что, если тебе, однако, толкнуть олешка палкой, боё? — советую я Василию Б. Но Василий Б. все равно мне ничего не отвечает, потому что он знает жизнь, он дышит через ее поры, он крепко стоит на земле, и никакая сила его с земли не сковырнет.

Василий Б. взмахивает палкой и обрушивает ее тяжелый удар прямо в нежное лицо оленя. Я зажмуриваю глаза, но, открыв их, отнюдь не вижу перед собой потоков крови. Я отнюдь вообще ничего не вижу перед собой, потому что караван уже далеко впереди.

Смахнув слезы жалости, я догоняю ушедших и предлагаю короткий, но полезный привал, обещая угостить всех спиртом.

Мы с Василием Б. глотаем обжигающую жидкость, которую выдают для протирания теодолита, двое суровых мужчин среди бескрайних просторов Севера, и Василий Б. наконец прерывает молчание.

— Эй ты, фуфло [2]? Ты как считаешь — мы с этой заразы не сослепнем?

— Нет! — Я счастлив, что бывалый таежник наконец заговорил со мной, почти подростком.— Это этиловый спирт. Я видел, как его пили начальник экспедиции и его жена. И они до сих пор все видят.

— Ну, тогда дело,— одобрительно говорит Василий Б.— А то у нас на судоремонтном в Красноярске раз мы заначили цистерну и все пили, и даже на свадьбу сантехника взяли три ведра, а потом все ослепли.

— Все? — не верю я своим ушам.

— Совершенно все до одного, кроме меня,— сухо отвечает Василий Б., свертывая «козью ногу».

— А чем это объяснить? — изумляюсь я, собираясь записать этот удивительный рассказ на бумагу.

— А ничем,— так же сухо отвечает Василий Б.— Меня ни одна зараза не трогает.

Он оживляется:

— Уж чего я только не пил! И тормозуху, и дикалон, и порошок, и которое питье язвенным дают, а ни одна зараза меня никогда не брала. Ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха! — вторю я и, достигнув его расположения, наконец решаюсь спросить: — Василий! А вот ты оленя так вот, толстой палкой? Это зачем? Ведь ему, наверное, больно?

— Нет. Ему не больно,— отвечает Василий Б., сильно нахмурившись.

— Ну... как же... ты представь? Палкой по роже... Ему должно быть больно. Ты ему, наверное, ткани порушил?

— Никаких тканей я ему не рушил. И ему не больно,— сердится Василий Б.— Оленя с детских лет лупят по морде толстой палкой, и у него вырастает толстая шкура.

— А бывает, что олени от этого умирают?

— Бывает. Но от этого только лучше. Слабый олень не нужен никому. Сильный всегда живет, а слабый всегда умирает. Слабый никому не нужен!

— Да, это верно [3]! — говорю я, горячо волнуясь.— Мы все должны быть сильными, чертовски сильными, чтобы выстоять перед суровой правдой жизни во имя ее прекрасности.

— Во-во,— подтверждает Василий Б. и требует еще спирту. Но я не слышу его.

— Как легко и радостно учиться жизни! — шепчу я.— На примере хотя бы простой эвенкийской мудрости [4]!..— говорю я.

— Какой еще такой эвенкийской? — настораживается Василий Б.

— Вашей, эвенкийской,— неуверенно отвечаю я. Василий Б. вскакивает.

— Так это что же? Я, по-твоему, венок? — кричит он. Тут я совсем тушуюсь:

— Да... я считал, что вы... хорошо зная местные обычаи...

— Я те покажу обычаи! — ярится Василий Б.

Но показал он мне не обычай, а вынутый откуда-то из голого тела невероятно грязный и невероятно засаленный бывший студенческий билет Ивановского педагогического института. Я спокойно прочитал билет.

— Теперь ты видишь? — грозно спросил Василий Б.

— Вижу,— просто ответил я.

— Что ты видишь?

— Я вижу, что ты — бич!

— Совершенно верно,— ответил Василий Б. и радостно захохотал. ...До свидания, благословенный край Эвенкия, где люди мужественны, а животные чисты, где те и другие легко выносят многие бренности реальной жизни.

Так в нелегких трудах и заботах постигал я жизнь!

АВТОР. Спасибо, Николай Николаевич!

Н. ФЕТИСОВ. Ура! Ура! Ура!

АВТОР. Тише, Николай Николаевич!

Н. ФЕТИСОВ. А что такое случилось?

АВТОР. Уже поздно.

Н. ФЕТИСОВ. Нет, не поздно.

АВТОР. Нет, поздно!

Н. ФЕТИСОВ. Врешь!

АВТОР. И люди спят.

Н. ФЕТИСОВ. Разве ж это люди?

АВТОР. А то кто же еще?

Известно, женщины, как правило, представляют собой более эмоциональный тип, мужчины — более рациональный. Для сильной половины человечества важнее всего логика, мышление. У женщин на первом месте — интуиция, наитие.

Ада БАСКИНА

«На губах его блуждала сардоническая усмешка. В левой руке отливал синевой кольт калибра 0,38. «Кто вы?» — от волнения по-русски спросил старый эмигрант. «Ху ар ю?» — повторил он по-английски. Человек с кольтом — он только что влез в окно — скривил рот в усмешке: «Мэрилин Монро. Не узнаете?»

В ЭТО УТРО ДОЛЖЕН

РАСКРЫТЬСЯ ПЕРВЫЙ

ЛАНДЫШ

Буслаев трижды хлопнул

в ладони,

Делу время, потехе час.

Зашелестело

в посадничьем доме,

И входят в палату,

стыдясь и дичась,

Красные девицы —

Пирожные мастерицы,

Блинные пагубницы,

Сметанные лакомницы.

Сергей НАРОВЧАТОВ

ВЬЕТНАМ ВЫСТОЯЛ, ВЬЕТНАМ ПОБЕДИЛ

27 января 1973 г.

Соглашение о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме подписано.

Народ дает нам примеры работы над словом. Вот поэтический образец словесного творчества, народная загадка:

Коли лед,

Доставай серебро,

Возьмешь серебро,

Бери золото! (яйцо)

В. БОКОВ

Раньше женщины имели много детей.

Лариса КУЗНЕЦОВА

— Симон Визенталь вам знаком?

— Слышал это имя. Не он ли заправляет австрийским филиалом израильской разведки?

Мартти ЛАРНИ. Что я видел в Израиле

Кюкельман — вид у него был крайне подавленный — со вздохом препроводил купюры в сафьяновый бумажник, под руки вывел умирающего зятя через банковский портал, помог ему взобраться в пролетку и пригласил отобедать с ним у Лауэра.

Бертольт БРЕХТ

ВАЛЮТНЫЙ КРИЗИС. ПОЧЕМУ?

В ИНДОНЕЗИИ

ПРОДОЛЖАЮТСЯ СУДЫ НАД

КОММУНИСТАМИ

Я видела, как стояли пустыми старые дома в Черкизове, из которых выехали жители. Это продолжалось несколько месяцев. Сначала мальчишки пускали в стекла камни. Взрослые останавливали детей и урезонивали.

Однажды вечером запылал пожар. Охваченные огнем, пылали три дома. Прибыли на красных машинах пожарные команды. Люди в робах были спокойны, не суетились и не мешали огню.

С. ОСИПОВА. Москва

Грязовецкий райисполком Вологодской области решил однажды объявить трудовую мобилизацию граждан с единственною целью — заставить их заняться благоустройством улиц. Закон знает считанные случаи, когда возможна трудовая повинность: борьба со стихийными бедствиями, ликвидация их последствий, некоторые иные чрезвычайные обстоятельства. А тут надо липы посадить вдоль обочины шоссе — шлют повестку...

Александр БОРИН. СЕДЬМАЯ ВОДА НА КИСЕЛЕ.

Заметки о правовой самодеятельности

Рисунок на камне. Кто «позировал» древнему художнику? Э. Дэникен утверждает, что «натурой» был космонавт.

Как уже говорилось, вполне возможно, что Дэникен и его единомышленники, даже подтасовывая факты, искренне верят, что космические гости побывали на земном шаре. Но между верой и знанием лежит непроходимая пропасть.

А. КИТАЙГОРОДСКИЙ

Но почему так бледно выглядят отцы? Мы привыкли считать, что отцовское влияние, его сила и направленность очень важны для формирования личности ребенка, особенно мальчика.

И. КОН

Я прошел от станции Алабушево по Центральной улице, где все это произошло. По обеим сторонам — уютные домики, вьется дым из труб.

Пробегает стайка девчонок, перекрикивающих друг друга в веселом споре.

Степенно проходит старик с небольшим чемоданчиком.