Евгений Будинас - Дураки

— Ну что, достают вас «молодые волки»?

Они шли пустынными коридорами Дома правительства.

— Это не волки, — мрачно буркнул Месников. — Это волкодавы... Скорее бы, что ли, выборы...

Да, похоже Михаил Францевич проглядел. И, потакая молодым в свержении Тушкевича, не почувствовал угрозы для себя, не ощутил реальной опасности.

— Надо быть реалистом, — словно угадав его мысли, сказал Месников. Но такие разговоры он вел осторожно. И, едва обозначив тему, повернул разговор к конкретному: — С кредитом что-нибудь придумаем. — Они уже остановились у высоких дубовых дверей какого-то кабинета. — Посмотрим, что нам посоветуют профессионалы.

Профессионалы, это были совминовские финансисты и юристы, все выслушав, дружно покачали головами.

— По закону не положено. Частным фирмам такие кредиты не выдаются.

Но к вечеру выход все же был найден. И буквально через неделю вместо кредита «Артефакту» выдали аванс на выполнение госзаказа — в том же размере, но зато вполне законно[58].

Это было последнее, что успел для Виктора Евгеньевича Дудинскаса сделать Михаил Францевич Капуста.

Следующий раз они встретились в конце весны. В самый разгар первой президентской избирательной кампании.

За месяц до выборов Дудинскас, предприниматель, заявился к премьер-министру (хотя его и не звали) и принес собственный избирательный план.

За несколько дней до того Виктор Евгеньевич с трибуны международного конгресса, проводимого ПЕН-клубом в Доме творчества писателей, взывал к своим собратьям по перу, предлагая им оставить амбиции и поддержать на выборах премьер-министра Капусту. Хотя бы из чувства самосохранения, выбирая их двух зол меньшее. Традиционный и насквозь понятный «партийно-аппаратный» Капуста против непредсказуемого и неадекватного Шурика Лукашонка.

Дудинскас уверял писателей, что, оказавшись у власти, ничего Михаил Францевич, конечно, не изменит, но зато обеспечит демократам пару лет отсрочки.

За эти «пару лет» какие-то прогрессивные силы могли бы оглядеться, разобраться, что к чему, собраться с духом и организовать в конце концов нормальную власть.

— Что вы делаете! — взывал он. — Кому вы сдаете народ?!

Но никто не слушал.

В перерыве «собратья по перу» набросились:

— На чью мельницу ты льешь воду?!

— Что за чушь городишь?!

— Кому продался?!

Победы какого-то Шурика никто даже вообразить не мог. И выходило, что Дудинскас призывает бороться против Тушкевича или Симона Позднего. Особенно наседал на него Ванечка Старкевич — из пишущих самый способный и самый молодой. К его чести и к огромному удовлетворению Дудинскаса, позднее он пришел, чтобы покаяться:

— Вы были правы, Виктор Евгеньевич. Поддержать тогда Капусту — был единственный выход. Но кто же мог предположить, что все так обернется!

Дудинскас мог. Не получив у коллег поддержки, он и ринулся в бой самостоятельно.

Михаил Францевич его жест оценил. Хотя и отнесся к нему снисходительно: в своей предстоящей победе он не сомневался.

— Давайте ваш сценарий, — Капуста опустил очки со лба на переносицу и принялся читать. Как всегда, нетерпеливо.

Название ему понравилось:

«Михаил Капуста: меня вынуждают бороться за власть».

— Имеется в виду, — пояснил Дудинскас, как бы забыв, с кем говорит, — что вытаскивать Республику из развала — это не сахар, но и отдавать бразды кому попало — тоже нельзя.

Первым делом Виктор Евгеньевич предлагал немедленно снять с работы председателя Комитета по радиовещанию и телевидению Столетова. За то, что тот закрыл либеральную радиостанцию «Молодежная».

Михаил Францевич засомневался.

— Вы же не закрывали радиостанцию? — наседал Дудинскас. — Не отдавали распоряжение? Лично?

— Лично? Нет.

— Так и снимайте его с треском. Избиратели, пресса, даже демократы — все ждут от вас решительных действий.

— Он же не совсем виноват...

В том смысле, что такие решения самостоятельно не принимают.

— Проявите себя, — убеждал Дудинскас, — сработайте хоть раз на публику. Станете президентом — восстановите его в должности. Не станете — его все равно попрут. Но за это я вам обещаю поддержку самых яростных оппонентов.

Дудинскас не блефовал. Готовясь к встрече, он действительно, со многими переговорил, и два десятка наиболее активных журналистов согласны были встречаться с Капустой и обсуждать условия. Но сначала им нужны были доказательства его лояльности.

— Ладно, — сказал Капуста. — Остроумно. Еще какие ходы?

Ходов было достаточно, все такие же резкие, что, по мнению Дудинскаса, еще как-то могло спасти дело.

Михаил Францевич, по природе человек азартный, заметно оживился, тут же вызвав свою команду, стал с энтузиазмом раздавать поручения. Но стоило видеть, как повытягивались их «нестандартные» физиономии.

Дудинскаса премьер вскоре отправил, попросив дерзать дальше в том же духе и твердо пообещав через день-два на него выйти, чтобы вывезти на дачу в правительственный комплекс Скворцы и как следует запрячь в работу.

— Как в старые времена, — сказал Капуста, видимо, вспомнив, как Дудинскас выдал на-гора одним махом два десятка страниц антикризисной программы.

Покидая кабинет, Виктор Евгеньевич почти столкнулся в дверях с изумленно отступившим отставным московским полковником Подметалиным, узнал которого он по кудряшкам завитых волос. Из газет Дудинскасу было известно, что последнее время Подметалин подвизался у Капусты пресс-секретарем и главным идеологом в штабе избирательной компании. Они встретились взглядами, Подметалин тут же блудливо отвел взор, и Виктор Евгеньевич понял, в какой вате Михаила Францевича сейчас начнут валять. Как разомнут всю его решимость. Особенно в части сотрудничества с этими «горлопанами» из независимой прессы, союза с которыми все эти подметалы боялись даже больше, чем поражения шефа на выборах[59].

Так и вышло. Назавтра, на встрече со студентами университета, Капуста что-то невнятное промямлил о том, что радиостанцию «Молодежную» он лично не закрывал. Он, мол, вообще демократ, ему только не хватает поддержки...

Это все, что осталось от программы Дудинскаса, с таким азартом воспринятой премьером и кандидатом в президенты от уже утратившей силу власти. Само собой разумеется, что никто Виктора Евгеньевича ни на какую дачу не позвал.

За неделю до выборов, в субботу утром, Дудинскаса все же пригласили, правда, не на дачу, а в кабинет премьер-министра. Но внизу его уже ждала машина, на которой он уезжал в Голландию — закупать-таки оборудование для типографии. Валюты, полученной за визу, как раз хватало на самое необходимое. Тем более что с долгами он благодаря авансу рассчитался.

— Политика политикой, но кто-то должен и бульбу убирать, — объяснился он известными словами Капусты. Михаил Францевич обиделся:

— А я так рассчитывал на вашу помощь.

— Уже поздно, — сказал Дудинскас, нисколько не смущаясь грубостью такого заявления в кабинете, хозяину которого все еще подчинялись армия, КГБ, прокуратура, милиция. — Сейчас вам уже ничем не поможешь. — Не дожидаясь ответа, Виктор Евгеньевич продолжил: — Могу только пообещать вам, что во втором туре я весь в вашем распоряжении... Если, конечно, вы все-таки отважитесь хоть на что-то.

— Вы думаете, что будет второй тур? — с сомнением посмотрел на него Капуста.

Он подошел к огромному столу, жестом подозвал Виктора Евгеньевича и показал ему последнюю сводку по рейтингу.

Михаил Капуста, премьер-министр, разумеется, уверенно лидировал.

Заглянув в конец сводки и увидев, что подписана она директором Института прогнозных исследований П.П.Федоровичем, Дудинскас усмехнулся.

Павла Павловича Федоровича он хорошо помнил с тех времен, когда тот «добросовестно» душил все живое, ведая в ЦК культурой. Знал, что потом тот оказался в Москве, кажется, секретарем ЦК российских коммунистов.

— Эту туфту вам Подметалин с Федоровичем поставляют? — только и спросил Дудинскас. — Мне остается лишь пожелать вам удачи. — Уже у дверей Виктор Евгеньевич остановился: — В том, что второй тур будет, я не сомневаюсь. Я сомневаюсь только, что вы в него попадете.

Выборы Михаил Францевич Капуста продул с треском, в чем Дудинскас, увы, и не сомневался. Продул, несмотря на все старания аппарата, на все подтасовки и приписки. Так же продул, как и грозный, несгибаемый вождь неформалов Симон Поздний, как и мягкий любимец интеллигенции профессор Тушкевич, те, разумеется, без приписок. А проиграли они тому, кто жаждал власти и готов был вцепиться в нее зубами, кто пер вперед, не зная правил, не считаясь ни с кем и ни с чем, кого сразу угадали, на кого стали, сдавая Капусту, работать Подметалины и Федоровичи, милиционеры, управдомы, пенсионеры, аппаратчики, комсомольцы и кэгэбисты, местные и московские, — все.