Джон Краули - Любовь и сон

«Это ложные боги», — сказал Келли.

«Не богохульствуй. Ужель ты не знаешь о великих духах, обитателях звезд, по чьей мере создано всё? Я назову их по-гречески: Гермес, Афродита, Арес…»

«Меркурий, Венера, Марс, — перебил Келли. — Мы знаем их. Ты хочешь поучить нас разбираться в звездах?»

«Может, и знаете, а может, и нет».

«Почему мы должны его бояться?» — спросил доктор Ди.

«Следи за домом своим, следи за книгами своими. Он хочет украсть твой камень, истинно говорю».

Доктор Ди бросил писчее перо, взял другое и записал.

«О каком камне ты говоришь?»

«О твоем рисунке, твоей литере. Старче, не пиши. Перо не запишет всего. Чернила обратятся в воду. Слушай же мое предсказанье; запишите слова мои в своих сердцах».

С неохотой Джон Ди положил перо. Герцог Ласки приблизился к кристаллу.

«Слушайте же, — сказала она. — Будут два ветра. Сначала один, потом другой. Первый принесет время, второй унесет обратно. Ной узрел воду, Эгипет — землю[279]. Ветра не слабее тогдашних».

«Огонь», — сказал доктор Ди.

«Не теперь. Запомните слова мои. Первый ветер сотрясет башни, сотрясет дворцы. Короны упадут с голов. А головы — с плеч».

«Что же нам делать?»

«Бегите с этим человеком. Он позаботится о вас. Он защитит вас».

На мгновение доктор Ди не знал, что и подумать. Бежать с этим итальянцем? Потом он понял, что речь идет о Ласки. Ласки пригласил их поехать на его родину, навстречу почестям, здесь недоступным.

«Сможем ли мы обогнать ветер? — мягко спросил он. — Мадам, если время пришло…»

«Ты мудр, старче, — ответила она. — Его дворец не устоит. Если его снесет первым ветром, я отстрою его. Если же вторым, он займется этим сам; меня здесь уже не будет».

Сквозь стены старого дома они слышали постукивания и стоны, часто сопровождающие визиты духов, услышали, как сквозняки мечутся с этажа на этаж, задувая свечи, сбивая на полу ковры; в мансарде плачет девушка, укрыв голову; кот бежит, чтобы спрятаться у камина.

«Ветр дышит, где хочет»,[280] — выдохнул герцог Ласки; он перекрестился и поцеловал большой палец.

Глава четвертая

Сентябрь: представьте себе Помону[281] и все плоды ее; но пусть холодный ветер добавит румянца к ее щекам и разлохматит ее волосы. По Темзе гуляет пронзительный ветер.

«Меркурий, — сказал Александр Диксон. — Тевтат, изобретатель письменности, искусства припоминания.[282] Сократ. Я сделал его болтуном и педантом. Они — мои собеседники».

Джордано Бруно засмеялся. Он и сам любил вводить в свои диалоги педантов — чтобы они подавали глупые реплики, нуждающиеся в опровержении.

Александр Диксон писал диалог о Памяти,[283] который в немалой степени опирался на одну из работ Бруно, опубликованную в Париже,[284] — титанический, намеренно переусложненный труд, который никто, кроме автора, не мог понять в полной мере. Он подарил один экземпляр Диксону, сопроводив его полной нежности похвальной надписью.

«Меркурий, конечно, — сказал Бруно. — Он же Гермес. А с чего вы начнете?»

«С эгипетской ночи», — вздрогнув всем телом, ответил мастер Диксон.

Он расскажет, что до того, как искусный бог Тевтат изобрел письмена, разрушившие память человеческую, что привело к бесконечным неурядицам, мудрые жрецы и живые Боги Эгипта записывали свои мысли в уме, на языке, ныне утерянном для нас. Наши языки — греческий, латынь, английский — всего лишь рычание чудовищ, едва прирученных, и первоначально оно служило лишь тому, чтобы кричать: Дай мне, дай! — или: Берегись, берегись! Позже их расширили, чтобы имитировать мысль, подобно тому, как обезьяна подражает человеку. Слова же священного языка Эгипта были не звуками и не бессмысленными значками, но живым отражением в душах вещей, которые они олицетворяли.

«Hieroglyphica[285] — сказал Бруно. — А теперь вниз».

Калитка из сада французского посольства выводила на Уотер-лейн, проходившую под высокими стенами особняка, — к реке. Они пробрались через кучи кирпичей и бревен (берег реки постоянно менялся, его то застраивали, то расчищали, и Бруно часами смотрел на эту работу из своего высокого окна, а в его внутреннем городе в это время шла та же работа). Вниз по скользким ступенькам лестницы Бакхерст, где иногда удавалось нанять лодку, идущую вверх по реке.

«Понравится ли диалог вашим покровителям? — спросил Бруно. — Мне кажется, он придется им не по вкусу».

«Если в книге отразится суть, они примут ее радостно, — с сомнением произнес Диксон. — Я посвящу ее сэру Филипу».

«Сэр Sed-Ne — сказал Бруно и засмеялся. — Сэр Но-Нет».

Они были и его покровителями — сэр Но-Нет и его окружение, сэр Фулк Гревилл,[286] граф Лестер. В некотором роде и королева, которая уже видела его. Эти господа организовали для него дальнейший курс лекций в Оксфорде, несмотря на то что произошло, — поначалу они ходили на каждую лекцию, возможно именно из-за того, что случилось; и все же его слушатели не имели ни малейшего представления, что же с ним делать, с его стремительными лекциями на монашеской латыни, неправильным произношением, то и дело вызывающим смех в аудитории. Его сражения с Аристотелем напоминали борение Иакова с ангелом;[287] а потом — он не мог или не хотел слышать предостерегающие шепотки своих слушателей и ступал на опасную стезю, забывая обо всем, говоря о том, как привлекать в душу небесные силы, о метемпсихозе, о ковке связей с воздушными духами. Все это было гораздо хуже Коперника.

Они пришли к нему тайком, без огласки, и обвинили в плагиате — за то, что он повторял в лекциях идеи Фичино, которые тоже не вполне соответствовали истине, но были менее достойны порицания; Джон Флорио и несколько его новых друзей (лентяй-стихоплет Сэм Дэниел[288] и Мэтью Гвинн), отведя Бруно в сторону, убеждали подумать о после, который был так добр к нему; и Бруно любезно согласился прекратить свои лекции.

Пусть знают, что он из Нолы и родился под более благодатным небом. Свиньи.

«Начинается прилив, — сказал Диксон. — Будьте осторожны. Я как-то уже падал в эту реку».

«Нет, — ответил Бруно. — Не в эту. В другую. Нельзя дважды упасть в одну и ту же реку».

Диксон засмеялся и, взяв учителя за руку, помог ему пройти через грязь к ожидавшей их старенькой лодке.

«Они построили эту лодку, — сказал Бруно. — Два старца, которые в ней сидят. В начале времен.[289] Что это за река? Стикс?»

Лодка пропускала воду, и дно было грязное; прилив подхватил ее и понес вверх по течению. По темно-синему небу пробегали облака двух видов, сначала — густые и плотные, а за ними — длинные прозрачные вуали. Диксон обсуждал с престарелым лодочником плату за проезд до Мортлейка; по закону перевозчики не могли брать больше шести пенсов, но мудрый путешественник знал: у них есть все возможности, чтобы сделать поездку чрезвычайно неприятной для несговорчивых пассажиров.

Потом он сел рядом с Бруно.

«Что касается моего Искусства Памяти, — сказал он, — эта работа не сравнится с вашей».

«Мы должны сначала научиться ходить, а уж потом летать».

«Мне страшно, примут ли мою работу».

«Кто?»

«В этой стране много людей, особенно в университетах, которые не любят образы. Они выбросили их из церквей и молитвенников».

«И я боюсь этих людей, — сказал Бруно. — Заранее оправданных. Избранных, не сделавших ничего, чтобы выиграть выборы. Я боюсь их больше смерти».

Диксон усомнился. Ноланец никогда еще не признавался, что чего-либо боится.

«Они скажут, — заметил Диксон, — что представить образы, а потом позволить им проникнуть в душу — это идолопоклонничество».

Бруно расхохотался.

«Они думают, что мыслят без образов, — сказал он. — И еще утверждают, что любят Аристотеля! Наше мышление — есть мышление образами.[290] Аристотель, Аристотель, Аристотель».

«Эгипетские иероглифы», — заметил Диксон.

«Были образами».

Иероглифы воплощают для разума непроизносимые слова эгипетского языка. Их не для того вырезали в камне, чтобы лучше запомнить, — эгиптяне не нуждались в этом, потому что знаки, вырезанные в памяти, совершеннее и долговечнее, и, превыше всего, могут изменяться: перестановка, передвижение, сочетание и порождение. Записи на камнях нужны были для восхваления, их вырезали на устремленных в небо обелисках, они возвышали сердца.

«Или чтобы передать знания новым поколениям, — предположил Диксон. — Когда об истинной эгипетской религии уже забудут».